В дверь позвонили в восемь утра воскресенья. Я открыла, не глядя в глазок — ждала курьера с лекарствами. На пороге стоял Славка. Мой брат, которого я не видела полтора года.
— Привет, Зоя. Можно войти?
Он похудел, осунулся. Под глазами мешки, на подбородке трёхдневная щетина. В руках — ничего. Ни цветов, ни торта, ни даже пакета из магазина.
— Славка?
— Он самый. — Улыбнулся криво, виновато. — Соскучился. Решил заехать.
Соскучился. Полтора года молчания — и «соскучился».
Я отступила в сторону, пропуская его в квартиру. Всё ещё не понимала, что происходит. Но внутри уже зарождалось что-то холодное, тяжёлое.
***
Полтора года назад я лежала в больнице. Операция на желчном — плановая, но с осложнениями. Две недели в хирургии, потом ещё месяц дома на больничном. Одна.
Мужа у меня нет — развелась десять лет назад. Детей не случилось. Родители умерли, осталась только тётка в Саратове и брат в том же городе, что и я.
Когда меня положили в больницу, я позвонила Славке. Попросила привезти вещи — халат, тапочки, зарядку для телефона. Он сказал:
— Зой, сейчас никак. Работа, дела. Может, Ленка привезёт?
Ленка — его жена. Она не привезла. Сказала — занята с детьми.
Вещи мне в итоге принесла соседка Тамара Павловна, семидесятилетняя пенсионерка, с которой мы иногда пили чай на лавочке у подъезда. Чужой человек сделал то, что не захотел делать родной брат.
После операции начались осложнения. Инфекция, повторная чистка, антибиотики капельницами. Я пролежала две недели вместо запланированных пяти дней. Звонила Славке дважды — оба раза он был «занят». Обещал заехать и не заезжал.
Когда выписалась — еле дошла до такси. Дома было пусто, в холодильнике — просроченный кефир. Тамара Павловна снова выручила: сходила в магазин, приготовила бульон, посидела рядом.
Славка так и не появился.
Я не звонила ему после выписки. Гордость? Обида? Не знаю. Просто поняла: для брата я — никто. Пока не нужна — не существую.
***
И вот он стоит в моей кухне, осматривается.
— Ремонт сделала? — Кивнул на новые обои. — Симпатично.
— Славка, зачем приехал?
Он помялся. Сел за стол, хотя я не предлагала.
— Зой, у меня проблемы.
— Какие?
— Финансовые. — Он потёр переносицу. — Бизнес накрылся. Долги. Ленка пилит каждый день. Детям на школу нужно, на кружки... Не справляюсь.
Бизнес. Славка три года назад открыл автосервис с партнёром. Хвастался, что через год купит новую машину. Через два — квартиру побольше. Теперь, значит, «накрылся».
— Сколько должен?
— Много. — Он опустил глаза. — Полтора миллиона. Партнёр кинул, свалил с деньгами. А на мне — кредиты, аренда...
— И ты пришёл ко мне?
— Зой, ты же сестра. Единственная родная душа.
Единственная родная душа. Которую он не навестил в больнице. Которой не позвонил за полтора года. Которая для него вспоминается только когда нужны деньги.
— Славка, — я говорила медленно, чётко, — полтора года назад я лежала в больнице. Две недели. Ты ни разу не приехал.
— Зой, ну я же объяснял — работа, дела...
— Вещи мне привезла соседка. Семидесятилетняя пенсионерка. А ты был «занят».
— Ну, так получилось...
— После выписки я месяц была дома. Одна. Еле ходила. Ты не позвонил ни разу.
Он поёрзал на стуле:
— Зой, ну прости. Закрутился. Но сейчас-то я здесь!
— Сейчас тебе нужны деньги.
— Ну... да. — Он поднял глаза. — Зой, помоги. Я верну, честно. Через год максимум.
Я встала. Подошла к окну. За стеклом серело ноябрьское утро, моросил дождь.
— Сколько тебе нужно?
— Сколько можешь. — Он оживился. — Хотя бы триста тысяч. Это закроет самые срочные долги.
Триста тысяч. Мои накопления на чёрный день. Откладывала пять лет, по чуть-чуть, с каждой зарплаты.
— Славка, а почему ты не попросил у Ленкиных родителей?
Он скривился:
— Они не дадут. Сказали — сам расхлёбывай.
— А у друзей?
— Какие друзья? Все разбежались, когда проблемы начались.
— То есть я — последний вариант?
— Зой, ну не так же! — Он встал, подошёл ближе. — Ты сестра. Родная кровь. На тебя вся надежда.
***
После его ухода — он «подождёт ответа» — я сидела на кухне и вспоминала.
Славка всегда был маминым любимчиком. Младшенький, единственный сын. Ему прощалось всё: двойки в школе, прогулы, драки, потом — загулы и долги. Мама платила его кредиты, пока была жива. Отец закрывал глаза на его косяки.
Я — старшая, «умная Зоя» — должна была справляться сама. И справлялась. Институт, работа, карьера. Бухгалтер, потом главбух, теперь — финансовый директор небольшой компании. Сама заработала на квартиру, сама сделала ремонт, сама живу.
Славка звонил, когда нужны были деньги. Занять до зарплаты, помочь с первым взносом на машину, подкинуть на отпуск. Я давала — он возвращал, не всегда и не полностью. Но родной брат, как откажешь?
А когда мне понадобилась помощь — не деньгами, просто присутствием — его не оказалось рядом.
Тамара Павловна тогда сказала:
— Зоя, родные — это не те, кто рядом по крови. Родные — кто рядом, когда плохо.
Мудрая женщина. Жаль, год назад она умерла. Тихо, во сне. Я узнала от соседей, пришла на похороны. Плакала как по матери.
***
Славка позвонил через два дня.
— Зой, ну что решила?
— Приезжай. Поговорим.
Он приехал вечером, снова без ничего. Сел на то же место за столом, смотрел выжидающе.
— Славка, у меня есть деньги, — начала я. — Но я хочу сначала кое-что понять.
— Что?
— Полтора года назад, когда я болела, — почему ты не приехал? Честно.
Он дёрнул плечом:
— Зой, ну чего старое ворошить...
— Честно.
— Ну... не знаю. Думал — справишься. Ты же всегда справляешься.
— А позвонить — тоже времени не было?
— Зой, ну ты же знаешь — я не люблю больницы, болезни... Мне тяжело с этим...
— Тебе тяжело. — Я усмехнулась. — Мне две недели капельницы ставили, а тебе тяжело позвонить.
— Ладно, я был неправ. Признаю. — Он поднял руки. — Но это же не значит, что ты теперь меня бросишь? Мы семья, Зой.
Семья. Это слово за последние годы потеряло для меня всякий смысл.
— Славка, ты приходишь только когда тебе что-то нужно. Деньги, помощь, поддержка. А когда нужно мне — тебя нет.
— Зой, ну один раз так получилось...
— Не один. — Я положила на стол блокнот с записями. — Я посчитала. За последние десять лет ты занял у меня четыреста восемьдесят тысяч рублей. Вернул — сто двадцать. Остаток — триста шестьдесят.
Он побледнел:
— Ты записывала?
— Я бухгалтер. Я всё записываю.
— Зой, это мелочи, я же постепенно отдам...
— За десять лет ты не отдал. С чего бы сейчас?
— Ну, обещаю...
— Славка, — я убрала блокнот, — я не дам тебе денег.
Тишина. Он смотрел на меня, как на сумасшедшую.
— Совсем?
— Совсем.
— Но... Зой... я же брат... полтора миллиона долгов...
— Это твои долги. Ты их сделал — ты и разбирайся.
— Как?!
— Продай машину. Ту, на которую я давала первый взнос. Это уже триста тысяч.
— Машина — в кредите!
— Квартиру сдай, переезжай в жильё поменьше.
— У меня семья! Дети!
— У меня тоже была проблема. Болезнь, операция, одиночество. Ты где был?
Он вскочил:
— Это шантаж! Ты мстишь!
— Нет. Я просто больше не хочу быть банкоматом для человека, который вспоминает обо мне только когда нужны деньги.
— Я твой брат!
— И что? Братья помогают друг другу. Ты мне не помог ни разу.
— Зой! — Он схватил меня за руку. — Ты не можешь так!
Я отдёрнула руку:
— Могу. И делаю.
— Да ты... Ты бессердечная! Ленка права была — ты сухарь, эгоистка!
— Ленка тоже не привезла мне вещи в больницу. Так что её мнение меня не интересует.
Славка стоял посреди кухни, тяжело дыша. Лицо красное, кулаки сжаты. Я видела, что он хочет кричать, ругаться — но понимает, что это бесполезно.
— Ты пожалеешь, — процедил он.
— Возможно. Но не сегодня.
— Я больше к тебе не приду.
— Ты и так приходишь только когда нужны деньги. Невелика потеря.
Он схватил куртку и вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
Я осталась стоять посреди кухни. Руки тряслись. Внутри — пустота, но не тяжёлая. Лёгкая. Как после долгой болезни, когда наконец спадает температура.
***
Следующие несколько дней я ждала звонков. От Славки, от Ленки, от кого-нибудь из его окружения. Думала — начнут давить, уговаривать, обвинять.
Позвонила только тётка из Саратова.
— Зоя, Славка рассказал. Ты правда отказала?
— Правда.
— Молодец. — Тётка вздохнула. — Давно пора было.
— Вы не осуждаете?
— За что? Он всю жизнь на чужой шее. Мать, царство ей небесное, его избаловала. Отец закрывал глаза. А ты — терпела. Хватит уже.
— Он мой брат...
— И что? Братья должны быть братьями, а не паразитами. Ты сделала правильно, Зоя. Может, хоть так он поймёт.
Поймёт ли — не знаю. Но мне стало легче.
***
Через два месяца узнала от общих знакомых: Славка продал машину, закрыл часть долгов. Ленка устроилась на работу — впервые за семь лет. Квартиру пока не сдали, но переехали к Ленкиным родителям, тем самым, которые «не помогут».
Мне Славка не звонил. Я — тоже.
Иногда думаю: может, я была слишком жёсткой? Может, надо было помочь — последний раз?
Но потом вспоминаю те две недели в больнице. Капельницы, одиночество, телефон без сообщений. Семидесятилетнюю соседку с пакетом продуктов. И понимаю — нет. Не надо было.
Помощь — это когда взаимно. Когда рядом и в радости, и в беде. А когда тебя вспоминают только при нужде — это не родство. Это потребление.
Через полгода Славка прислал СМС: «Зой, с днём рождения». Коротко, сухо. Без извинений, без объяснений. Просто констатация факта, что помнит дату.
Я ответила: «Спасибо». И всё.
Может, когда-нибудь мы снова станем семьёй. Настоящей, где помогают просто так, без расчёта. Где приезжают в больницу, а не только за деньгами.
Но это должен быть его шаг. Первый шаг.
А пока — мои триста тысяч лежат на счёте. Неприкосновенный запас. На чёрный день, который может случиться с любым. И когда он случится — я справлюсь сама.
Как справлялась всегда.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️