Ульяна остановила машину у ворот дачного участка и заглушила двигатель. Она потянулась к ремням детского кресла, расстегнула застёжку и хотела уже подхватить дочку на руки.
Но что-то её остановило.
Калитка была приоткрыта. Ульяна точно помнила, что две недели назад сама закрывала её на щеколду и проверяла дважды.
Она вышла из машины, не закрывая дверь, и сделала несколько шагов к забору.
На снегу виднелись следы. Женские, глубокие, от валенок или пимов.
Следы вели от калитки к крыльцу, потом обратно, потом снова к крыльцу. Кто-то приходил сюда несколько раз, и этот кто-то либо до сих пор находился в доме, либо ушёл совсем недавно.
Ульяна вернулась к машине. Дашенька уже расстегнула ремни сама и собиралась вылезать из кресла.
- Мам, ну мы же приехали! Я хочу к своим игрушкам!
- Подожди минутку, солнышко.
Ульяна посадила дочку обратно, застегнула ремни и нажала кнопку блокировки дверей. Дашенька надула губы, но спорить не стала.
Она привыкла доверять маме, даже когда не понимала её решений.
Ульяна пошла к дому. Февральский ветер бил в лицо и нёс позёмку с залива.
До Финского залива отсюда было километров пятнадцать, но в такую погоду ветер добирался и сюда, пробирался под куртку, выдувал тепло из-под шарфа.
Она поднялась на крыльцо и увидела, что входная дверь тоже не заперта. Ульяна толкнула её и шагнула в сени.
Пахло чужими духами. Сладкими, цветочными, совершенно неуместными в холодном дачном доме.
В комнате кто-то разговаривал. Два женских голоса, приглушённые, торопливые.
Ульяна прошла через сени и остановилась на пороге большой комнаты.
Свекровь, Галина Петровна, стояла у открытого шкафа и перебирала вещи на полках. Рядом с диваном на коленях стояла незнакомая женщина в расстёгнутой дублёнке.
Женщина засунула руку под диван и шарила там, пытаясь что-то нащупать.
Обе повернулись к Ульяне одновременно.
- Это что ещё такое? - громко сказала Ульяна.
Свекровь и её подруга замерли как статуи.
***
Несколько секунд никто не двигался и не говорил. Ульяна стояла в дверях, скрестив руки на груди, и ждала.
Свекровь медленно отступила от шкафа. Незнакомая женщина поднялась с колен, отряхнула юбку и отошла к окну, будто пыталась стать незаметной.
- Я жду объяснений, - сказала Ульяна.
Галина Петровна опустилась на диван. Она расстегнула верхнюю пуговицу пальто, поправила причёску, одёрнула рукава.
Ульяна знала эти жесты за семь лет брака с её сыном. Так свекровь вела себя, когда собиралась соврать.
- Мы заехали на минуточку, - начала Галина Петровна. - Хотели помочь с уборкой перед весной. Ты же знаешь, сколько здесь пыли накапливается за зиму.
Вот Нина вызвалась помочь, она на машине.
Женщина по имени Нина закивала слишком быстро, слишком старательно.
- У свёкра скоро день рождения, - продолжила Галина Петровна. - Мы думали предложить отпраздновать здесь, на даче. Хотели посмотреть, в каком всё состоянии.
Ульяна слушала и молчала. День рождения Виктора Сергеевича был в апреле, а сейчас стоял февраль.
До праздника оставалось больше двух месяцев. Никому не пришло бы в голову готовить дачу к торжеству в такую рань, особенно когда на улице минус пятнадцать и снег по колено.
И главное - Ульяна видела, что Нина искала под диваном, а Галина Петровна перебирала вещи в шкафу. Это совсем не походило на уборку.
Это походило на поиски чего-то конкретного, чего-то важного, чего-то, что нужно было найти до приезда хозяев.
Ульяна смотрела на свекровь и не могла скрыть разочарования. Она знала, что перед ней взрослая женщина, мать её мужа, бывший преподаватель математики с тридцатилетним стажем.
Человек, который привык командовать и никогда не терял самообладания. Сейчас этот человек сидел на чужом диване и врал так неумело, что даже ребёнок не поверил бы.
- Я сейчас вернусь, - сказала Ульяна.
Она вышла в сени и открыла дверцу старого шкафа, где хранились зимние вещи. На верхней полке лежал чехол для одежды - чёрный, с логотипом химчистки на Невском.
Ульяна достала его и вернулась в комнату.
Галина Петровна смотрела на неё неотрывно.
Ульяна расстегнула молнию и вытащила из чехла платье. Красное, из тяжёлого атласа, с брошкой в виде божьей коровки на лифе.
Свекровь ахнула и прикрыла рот ладонью.
***
- Не это ищете? - спросила Ульяна.
Галина Петровна не ответила. Она смотрела на платье так, будто увидела что-то страшное, что-то непоправимое.
Нина подошла к ней и села рядом, положила руку ей на плечо.
- Я нашла платье в шкафу на прошлой неделе, - сказала Ульяна. - Открыла шкаф, чтобы достать старый свитер, и увидела этот чехол.
Она говорила медленно, спокойно, излагая факты. Внутри у неё что-то сжималось от злости, но голос оставался ровным.
- Платье висело на моём месте, рядом с моими вещами. Я сначала подумала, что сама забыла.
Потом расстегнула молнию и увидела это.
Ульяна подняла платье повыше. Красный атлас блеснул в свете из окна.
Божья коровка на брошке смотрела на свекровь круглыми эмалевыми глазами.
- Я помню это платье, Галина Петровна. Вы надеваете его один раз в год, на годовщину свадьбы с Виктором Сергеевичем.
Я видела фотографии в альбоме, я видела вас в этом платье на праздничных ужинах. Тридцать пять лет брака, ресторан, цветы, поздравления.
Красное платье и божья коровка.
Свекровь молчала.
- Зачем вы привезли его сюда, на нашу дачу? - спросила Ульяна. - Зимой, когда здесь никого не бывает?
Галина Петровна закрыла глаза. Несколько секунд она сидела неподвижно, потом громко выдохнула, почти со стоном.
Плечи её опустились, лицо осунулось. Ульяна видела, как она сдаётся, как понимает, что врать дальше бессмысленно.
- Это правда, - сказала Галина Петровна. - То, что ты думаешь, - это правда.
Нина сжала её плечо.
- Вот на старости лет влюбилась как школьница. Глупо, да?
Пятьдесят восемь лет, муж, дети, внуки. И вдруг - такое.
Ульяна слушала.
- Познакомились в поликлинике, в очереди к кардиологу. Он сидел рядом, мы разговорились.
Он вдовец, живёт один, дети разъехались. Стали встречаться.
Свекровь говорила тихо, не поднимая глаз. Ульяна видела, что её руки дрожат.
- Квартиру снимать дорого, у обоих пенсии небольшие. А зимой на даче никто не бывает.
Я знала, что вы приезжаете только летом. Думала, никто не узнает.
Она подняла голову и посмотрела на Ульяну.
- Я понимаю, как это выглядит. Но я никому не хотела причинить вреда.
***
- Муж знает? - спросила Ульяна.
Она знала ответ на этот вопрос ещё до того, как его задала. Она спросила только для того, чтобы посмотреть на реакцию свекрови, чтобы увидеть её лицо в момент, когда речь зайдёт о Викторе Сергеевиче.
Галина Петровна схватилась за сердце. Её лицо побелело, глаза расширились от страха.
- Боже тебя упаси, нет, конечно! Он не знает, он не должен знать, он не переживёт такое!
Она говорила быстро, сбивчиво, глотая окончания слов.
Ульяна смотрела на неё молча. Она думала о том, как свекровь приезжала сюда всю зиму.
Рома купил этот участок пять лет назад, вложил все свои сбережения. Дом они строили вместе с Ульяной, выбирали каждую доску, каждый гвоздь.
Ульяна сама ездила по магазинам, искала обои и шторы, подбирала мебель. Это был их дом, их место, их маленькое убежище от городской суеты.
Дашенька здесь научилась ездить на велосипеде. Здесь она впервые собрала клубнику с грядки и съела её немытую, прямо так, перемазавшись соком.
А свекровь привозила сюда незнакомца.
- Забирайте платье и уходите, - сказала Ульяна. - У меня своих дел по горло.
Галина Петровна вскинула голову. В её глазах мелькнула надежда.
- Ты никому не скажешь? Уля, пожалуйста, я тебя прошу.
Ульяна не ответила. Она положила платье на диван рядом со свекровью и отошла к окну.
За стеклом виднелась её машина, а в машине сидела Дашенька и прижимала к стеклу плюшевого зайца.
***
Ульяна смотрела на свою дочь за окном. Дашенька помахала ей рукой, и Ульяна помахала в ответ.
- Я прошу тебя, - продолжала свекровь. - Как женщина женщину. Мы обе взрослые люди, мы обе понимаем, что иногда случаются вещи, которые нельзя объяснить.
Я влюбилась. Это не значит, что я не люблю мужа.
Это просто... другое.
Нина молчала, но смотрела на Ульяну осуждающе. Будто Ульяна была в чём-то виновата.
Будто это она приехала в чужой дом и хозяйничала здесь без спроса.
- Я обещаю, что больше не приеду сюда, - сказала Галина Петровна. - Никогда. Найдём другое место.
Только не говори Виктору. Пожалуйста.
Ульяна отвернулась от окна.
- Собирайте вещи, - сказала она. - Уходите.
Свекровь и Нина встали. Они торопливо накинули дублёнки, подхватили сумки.
Галина Петровна взяла платье, свернула его кое-как и сунула в пакет. Она не смотрела на Ульяну, она смотрела в пол, и её щёки горели от стыда.
На пороге свекровь остановилась.
- Ульяш...
- До свидания, Галина Петровна.
Дверь закрылась. Ульяна слышала, как они спускаются с крыльца, как хрустит снег под их шагами, как хлопают дверцы машины.
Потом заработал двигатель, и машина уехала.
Ульяна осталась одна в доме.
***
Она вышла на крыльцо и подождала, пока те скроются за поворотом. Потом подошла к своей машине, разблокировала двери и вытащила Дашеньку из кресла.
- Мам, ну почему так долго? Я замёрзла!
- Прости. Сейчас согреемся.
Ульяна занесла дочку в дом и посадила на диван, укутав пледом. Дашенька сразу захотела бежать на второй этаж, к своим игрушкам, но Ульяна попросила её подождать ещё немного.
- Мне нужно кое-что сделать, - сказала она. - Пять минут, хорошо?
Дашенька кивнула и достала из кармана плюшевого зайца.
Ульяна вышла в сени, закрыла за собой дверь и достала телефон. Она открыла список контактов и нашла номер свёкра.
Виктор Сергеевич. Они редко переписывались, только по делу.
Он был немногословным человеком, не любил телефонные разговоры и длинные сообщения. Если ему нужно было что-то сказать, он говорил это лично.
Если нужно было что-то сделать, он делал это сам.
Ульяна набрала текст: "Ваша супруга встречается с незнакомцем на нашей даче. Угомоните свою женщину!".
Она перечитала сообщение несколько раз. Потом исправила опечатку в слове "супруга".
Потом подумала немного и нажала кнопку "отправить".
Сообщение ушло.
Ульяна знала, что свёкор прочитает его и не ответит. Он никогда не отвечал на сообщения, никогда не вступал в переписку, никогда не обсуждал семейные дела в письменной форме.
Он просто действовал. Звонил жене, приезжал домой, разбирался с ситуацией так, как считал нужным.
Свекровь ждал дома сюрприз.
***
Ульяна убрала телефон в карман куртки и вернулась в комнату. Дашенька уже освободилась из пледа и стояла у лестницы на второй этаж.
- Мам, можно?
- Беги. Только осторожно на ступеньках.
Дочка умчалась наверх, стуча ногами по деревянным ступеням. Через минуту сверху донёсся её голос - она пела что-то про зайца и морковку, разговаривала с игрушками, устраивала их на своих местах.
Ульяна осталась внизу. Она подошла к окну и посмотрела на дорожку, где ещё виднелись следы от валенок свекрови.
Снег шёл всё сильнее, засыпая эти следы, скрывая их под новым белым слоем.
Она нисколько не сомневалась в своём решении.
Три года назад, зимой, почти в такое же время, свекровь приехала к ним в гости и увела Рому на кухню для разговора. Ульяна осталась в комнате с маленькой Дашенькой на руках, но слышала каждое слово через тонкую стену.
Галина Петровна говорила сыну, что Даша не похожа на него, у неё другой нос разрез глаз. Сказала, что Ульяна, возможно, была неверна мужу и ребёнок от другого мужчины.
После этого разговора Рома не разговаривал с женой целую неделю. Он смотрел на дочь с подозрением, он избегал жены, он спал в другой комнате.
Ульяна плакала по ночам и не понимала, как доказать то, что не нужно было доказывать.
В конце концов они сделали тест ДНК. Результат показал то, что Ульяна знала с самого начала: Роман являлся биологическим отцом Дарьи.
Рома попросил у жены прощения. Свекровь пожала плечами и сказала: "Ну, я же просто беспокоилась о сыне".
Она извинилась перед Ромой. Не перед Ульяной.
Ульяна тогда пообещала себе, что ничего не забудет, помнила каждое слово того разговора на кухне. Каждое обвинение и намёк.
Теперь свекровь была виновата по-настоящему. Не в выдуманном грехе невестки, а в своём собственном, настоящем, неопровержимом.