Прошло полгода.
Зима осталась позади, ее морозы растаяли в памяти, как снег.
Сейчас всем заправлял апрель - месяц цветущих тюльпанов и шепота ветров, несущих тепло с юга.
Холода ушли, впереди маячило долгожданное тепло и дорога в Эдирне, который пришёлся по душе всем фавориткам Султана Мехмеда.
Гульнуш-хатун, после каждой ночи с Султаном Мехмедом, возвращаясь в свои покои, открывала Коран.
Ее тело, все еще трепещущее от его ласк, склонялось в молитве на ковре с аятами Корана
- Аллах милостивый, - шептала она, со слезами в голосе и на ресницах. - Ниспошли наследника. Пусть моё чрево родит надежду империи.
Но беременность не наступала - месяцы текли, как песок в часах, оставляя пустоту и страх.
Фаворитки косились, шепотки множились
- Гульнуш-хатун бесплодна. Не далёк тот час, когда она отправиться в старый дворец.
Валиде Турхан мечтала об Эдирне.
В ее покоях, увешанных гобеленами битв, она перебирала четки, устремив глаза в окно на сад Топкапы
- Эдирне.., вздыхала она. - Там мой сын окрепнет и у него родиться сын.
Путь в Эдирне манил свежим воздухом полей, охотой и передышкой от стамбульских теней.
Фаворитки Султана Мехмеда - Гюльбеяз, Афифе, Гюльнар - мечтали, как всегда, только о падишахе и беременности.
В хамаме, в клубах пара и благовоний, они шептались
- Султан Мехмед проводит с Гульнуш долгие ночи, но беременности нет. Если бы он провел столько же ночей с одной из нас, то дворец бы уже несомненно услышал плач наследника.
Их глаза горели завистью, руки гладили животы, но Султан Мехмед все чаще звал Гульнуш-хатун.
Апрель продолжал плести интриги, но в гареме зрело новое – обещающее изменить привычный ход жизни всех фавориток.
В один из апрельских дней, когда сады Топкапы утопали в цветах гиацинтов, валиде Турхан внезапно высказала желание отправиться на городской рынок
- Довольно стен гарема, - объявила она за завтраком, устремив взор на своего верного евнуха. - Сулейман-ага, пусть завтра с утра подготовят карету.
Сулейман-ага тут же подхватил желание валиде Турхан с рвением
- Как пожелаете, валиде!, - поклонился он, и к утру следующего дня все было готово: карета с позолоченными решетками, стража янычар в красных мундирах, служанки с корзинами.
Топкапы ожил суетой - евнухи и служанки шептались
- Валиде на рынок? Не иначе, задумала что-то.
Они отправились в город на рассвете, апрельский ветер ласково трепал шелковые занавеси в окошках кареты.
Карета катилась по мощеным улицам Стамбула, мимо минаретов и базаров, где торговцы уже расставляли лотки с шафраном, коврами и пестрыми тканями.
Валиде, за решеткой, вдыхала ароматы специй и жареных каштанов, ее мысли витали:
« Рынок - глаза и уши империи. Несомненно сегодня откроется то, чего мне не известно».
- Сулейман-ага , - шепнула валиде, - слушай шепотки о великом визире и новых военачальниках.
Рынок гудел
- Смотрите, карета валиде!
Толпа расступалась, торговцы кланялись.
Карета валиде Турхан катилась по шумному стамбульскому рынку, апрельский воздух звенел голосами торговцев и ароматом свежих фруктов.
Вдруг сквозь гул прорвались крики и плач девушек - пронзительные, как ножи, полные отчаяния и боли.
Турхан приподняла шелковую занавесь, но разглядеть ничего не удалось.
Толпа сгрудилась у лавок и что-то бурно обсуждала.
Валиде Турхан, выпрямилась, ее глаза сузились
- Остановите карету!, - приказала она резко, хлопнув в ладоши. - Сулейман-ага, узнай, что происходит. Немедленно! Пусть эти вопли не гремят в ушах матери падишаха.
Сулейман-ага спрыгнул с подножки, его халат взвился, стража расступилась.
Он растолкал зевак локтями, прорываясь к эпицентру: трое девушек - юных, в рваной одежде, с лицами в слезах - цеплялись за мантию работорговца
- Не продавай нас, ага!, - рыдали они. - Пощади!
Торговец, толстый армянин с сединой, отмахивался
- Товар - мой, закон на моей стороне! Не продам сегодня, завтра отвезу в Манису.
Сулейман вернулся обратно к карете
- Валиде, это юные невольницы бунтуют. Работорговец грозит отвезти их в Манису, если не продаст сегодня. Их семьи продали девушек за долги. Толпа волнуется.
Валиде Турхан задумалась, пальцы сжали четки
- Приведи торговца. И девушек - ко мне. Аллах милостив, но справедлив. Пусть базар увидит руку империи.
Карета замерла, базар затаил дыхание - апрельский инцидент вот-вот перерастет в легенду.
Сулейман-ага, повинуясь воли валиде Турхан, растолкал толпу и привел работорговца с тремя девушками к карете.
Базар затих, весеннее солнце искрилось на решетках, торговцы вытягивали шеи.
Девушки дрожали, одежда в пыли, слезы прочертили щеки.
Турхан выслушала всех, задавая вопросы.
Среди рабынь оказалась зеленоглазая девушка, родом из провинции - из далеких гор Анатолии, где реки поют в ущельях.
Ей было не более семнадцати: кожа оливковая, волосы цвета воронова крыла, выбивавшиеся из под грязного платка, а глаза - изумруды, полные дикой тоски и огня.
- Зовут меня Айше, - прошептала она, падая на колени перед каретой. - Отец продал за долги, но моя душа свободна, как орлица.
Валиде Турхан, изучая ее.
- Зеленые глаза - редкость, как нефрит в сокровищнице, - произнесла она. - Сколько просишь за неё?, - обратилась она к армянину.
Торговец, кланяясь, проблеял
- Триста акче, валиде. Девушка сильная, подойдёт как для гарема, так и для кухни. Из неё выйдет хорошая служанка.
Другие рабыни плакали, не смея поднять глаз, но Айше выпрямилась
- Не товар я, а дочь Аллаха!»
Толпа ахнула.
Валиде усмехнулась
- Возьми ее, Сулейман-ага. Отдай торговцу триста акче и в гарем.
Карета тронулась, зеленоглазая шагала за ней, рынок гудел, восхваляя спасительницу валиде.
Карета валиде Турхан вернулась в Топкапы к полудню, солнечный свет заливал сады.
Айше, зеленоглазая девушка из провинции, шла за Сулейманом-агой, цепляясь взглядом за чудеса.
Гарем казался ей сказочным местом: фонтаны пели хрусталем, шелковые портьеры колыхались, как крылья джиннов, мраморные колонны сияли, а воздух благоухал розами и амброй.
- Аллах милостив, - шептала она, забыв цепи прошлого. - Это рай из снов! Я сделаю что угодно, лишь бы остаться здесь!
Сулейман-ага ввел ее в нижние покои, где обычно поселяли вновь прибывших девушек.
Айше крутила головой, трогая шелк занавесей, глаза ее сияли, как изумруды в утренних лучах солнца.
Гульнуш-хатун, стоя на балконе этажа фавориток, увидела ее - с диким взглядом голодной львицы.
Сердце Гульнуш сжалось:
«Новая угроза», - пронеслось у неё в голове.
- Назлы, - приказала она своей служанке, не отрывая глаз от хищницы. - Узнай о девушке. Кто она, откуда, чья милость ее сюда привела.
Назлы кивнула и соскользнула вниз, как тень.
В скором времени Назлы вернулась к Гульнуш-хатун: тихо, как мышь в ночи, скользнув на балкон этажа фавориток.
Глаза служанки блестели от спешки
- Гульнуш-хатун, - прошептала она, очень и очень тихо. - Новая девушка в гареме - Айше, из анатолийских гор. Куплена валиде на базаре за триста акче. Молода, сильна… и глаза у нее необычно зеленые, как лесные озера - ни дать ни взять изумруды!
Гульнуш-хатун замерла, ее пальцы сжали жемчужные четки.
Слова Назлы ударили, как стрела: она сразу вспомнила слова колдуньи Зейнеб.
Полгода назад, в предрассветный час, старуха, чьи глаза читали судьбу в ладонях, прошептала в дымке благовоний
- Берегись зеленых глаз.
Где-то глубоко внутри оборвалось и кровавой лавиной зарыдало сердце.
Лицо Гульнуш побледнело
- Старуха Зейнеб не солгала, - пробормотала она. - Назлы, следи за этой девкой. Недопустимо, чтобы валиде дала ей крылья.
Служанка кивнула, ушла бесшумно.
Гарем дышал покоем, но в сердце Гульнуш бушевала буря - зеленые глаза Айше похитили её покой…
Айше не поняла, что происходит и почему вдруг все девушки замолчали и выстроились вдоль стены в зале гарема.
Ослепляющий солнечный свет прорывался сквозь арки, отражаясь от мрамора, а воздух сгустился от тишины.
Служанки, девушки, евнухи, калфа - замерли, как статуи, опустив глаза в пол.
Фюлане-калфа, строгая надзирательница с лицом из гранита, прикрикнула на Айше
- Ты что! Встань у стены, живо и опусти голову! Не то палок отведаешь!
Айше вздрогнула, зеленые глаза округлились от испуга, она бросилась в строй, сердце колотилось - сказочный гарем оказался вовсе не раем.
Сулейман-ага шагнул в центр, его голос прогремел громче пушек
- Дорогууу!!! Султан Мехмед Хан Хазрет Лери!
Двери распахнулись.
На Айше шел юноша в шелковом кафтане с золотой вышивкой, строгое лицо, глаза - омуты власти.
Чернокожая стража следовала тенью, гарем затаил дыхание.
Айше замерла на месте, ноги приросли к плитам.
Он приближался - высокий, с аурой победителя, и его взгляд скользнул по строю… прямо на нее.
Зеленые глаза встретили взгляд победителя, искра вспыхнула - пророчество Зейнеб шевельнулось в тёмных уголках дворца.
Султан замедлил шаг, Фюлане - калфа побледнела.
Гарем замер в тишине, девушки у стены едва дышали.
Султан Мехмед прошел вдоль строя, его шаги гулким эхом отдавались в сердцах присутствующих, но вдруг он остановился возле Айше.
Он не отводил взгляда от ее зеленых глаз - изумрудов, пылающих в полной растерянности.
Время застыло.
Айше, дочь гор, почувствовала жар его взгляда, проникающий в душу.
- Кто ты?, - тихо спросил он, голос бархатный, но властный, эхом отразившийся от стен. - Эти глаза.. Я не видел их раннее в гареме.
Толпа ахнула шепотом, Фюлане-калфа сжалась, Сулейман-ага склонил голову ниже.
- Айше, - прошептала она, дрожа. - Из Анатолии, дочь бедняка.
Султан кивнул, не мигая
- Сулейман-ага, пусть девушка служит у Гульнуш-хатун. Отведите её к ней.
Он прошел дальше.
Гарем зашептался: фаворитки побледнели, Гульнуш с балкона стиснула кулаки - пророчество Зейнеб оживало.
Зеленые глаза Айше пленили султана, весна принесла перемены в сердце империи…
Назлы возникла перед Гульнуш-хатун, словно её облили кипящим бульоном
- Повелитель заметил глаза Айше и приказал Сулейману-аге отвести её к вам на службу! Фюлане-калфа уже ведёт её сюда!, -доложила служанка, выкатывая глаза.
Гульнуш-хатун замерла, но губы ее изогнулись в улыбке - холодной, как меч в ножнах.
Она решила, что это добрый знак от Аллаха.
Так она сможет легко избавиться от зеленоглазой Айше: «случайные» падения с лестниц, яд в еде - или просто изгнание в старый дворец под предлогом непослушания.
Пророчество колдуньи Зейнеб пусть сбудется в могиле.
- Отлично, - произнесла Гульнуш, сжимая четки. - Назлы, следи за ней. Один неверный взгляд на повелителя, и она должна исчезнуть.
Айше ввели к Гульнуш-хатун - зеленые глаза сияли наивностью, не ведая, что ждёт её.
Гарем погрузился в новые интриги: Гульнуш приблизила к себе врага, готовясь нанести сокрушительный удар…