Инесса пила уже третью чашку кофе и ужасно злилась. Даже любимый напиток в сочетании с маленькой шоколадкой не помогал ей вернуть душевное равновесие.
Причиной стресса стало неожиданное решение её сына Ромки жениться. Само по себе это было бы не беда — дело житейское, — но его выбор выводил женщину из себя. Наверное, даже пуще, чем красная тряпка на быка на корриде в Испании.
Она была в бешенстве.
«Господи, где он только откопал это бесхребетное создание?» — думала Инесса. «Ещё и имя какое-то у будущей невестки старомодное. Лиза-Лизонька. Ну что это за несчастье?»
В кабинет заглянула секретарша и услужливо поинтересовалась:
— Инесса Владимировна, в 15.00 у вас визит в магазин для новобрачных. Ваши планы не изменились? Хочет лично встретить такую важную клиентку, как вы.
Инесса про себя чертыхнулась. Назвалась груздём — придется лезть в кузовок. Иногда трудно быть успешной, да ещё и медийной личностью. Ещё не хватало, чтобы СМИ пронюхали, зачем она собирается в лучший салон города для женихов и невест.
Пока официальное известие о свадьбе её сына не попало в прессу и на телевидение. Но это лишь вопрос времени. Скоро вокруг их семьи поднимется такой любопытный гомон.
А Роман с Лизой никого и ничего вокруг не замечали. Растворились друг в друге, в своей любви. Пожениться решили совсем не потому, что ждали ребёнка, как это часто случается у других пар.
Они вроде даже могли жить друг без друга, находиться несколько часов, дней, недель порознь, но не хотели. Им становилось трудно дышать, краски вокруг тускнели, солнце не грело, а мороз зимой казался беспредельно ледяным.
Так или примерно так Роман аргументировал матери своё желание жениться в двадцать лет. Ей хотелось его понять, но ничего не получалось. В голове то и дело всплывали картинки той своей юности. Не складывался пасьянс, сулящий сыну счастливую семейную жизнь. Ох, не складывался он на фоне её воспоминаний.
Родители Инессы были среднего достатка. Отец — инженер, мать — бухгалтер. Оба работали на большом машиностроительном заводе — стабильном и хорошо развивающемся предприятии.
Авансы и получки выдавались работникам строго по расписанию. За ударный труд полагались хвалебные записи в трудовой книжке, почётные грамоты и даже регулярные премии.
Как говорила мать Инессы, жили они не от зарплаты до зарплаты, а намного свободнее. В отпуск на море каждый год выбирались, маленькую дачу себе смогли позволить — не хуже других людей. В так называемые лихие девяностые семья въехала на лодке благополучия. А потом вдруг всё на глазах сломалось, поломалось.
Завод встал на ходу, как вкопанный. С него стали выносить всё, что плохо лежало: от вентиляторов и шариковых ручек в кабинетах до деталей и запчастей с конвейера. Всё это продавалось на стихийных рынках или неслось домой на хозяйственные нужды.
Перед выпускным вечером в школе выяснилось, что нового наряда у хорошенькой синеглазой Инессы нет и в ближайшем будущем не предвидится. И тогда её мать пошла на поклон к торгашке Люсе.
Та тоже на их площадке жила. Сюда выходили двери четырёх двухкомнатных квартир, похожих друг на дружку, как сёстры-близнецы.
Людмила личностью в доме была знаменитой. Имела возле автобусной остановки палатку, где можно было купить всякое заграничное тряпьё. Называть вещами эти принадлежности гардероба язык не поворачивался. Так, всякое барахло: стопки мужских трусов и носков, женское бельё, чулочно-носочные одноразовые сокровища.
Торговля шла бойкая.
Стоили товары недорого, но выручить на что-то могли, а там и выбросить не жалко, если за бесценок куплено. Люся клиентов брала не качеством, а количеством. К общему изумлению, эта схема в нахлынувшие времена общего безденежья исправно работала. В закромах душевной Люси нашлось симпатичное платье для Инессы. Но беда была в том, что оно оказалось не по карману родителям девушки.
Выпускница опять пригорюнилась. Спасло положение предложение Люды: пару недель поторговать в палатке вместо неё. Хозяйке челночного бизнеса как раз надо было смотаться с очередными партиями ходовых товаров в ближнюю заграницу. Ездила она недалече — приоритет Польши. Если дружественное туристическое агентство помогало, то могла прихватить Румынию и Венгрию.
Когда надо было что-то поприличнее привезти, то захватывала и Югославию. Но это уже считалось высшим пилотажем. Такие маршруты были доступны не всем, лишь избранным, изворотливым представителям серой торговли с большим опытом.
К выпускным экзаменам Инесса была подготовлена прекрасно. Отлучалась с неожиданного рабочего места только на консультации да пройти очередное испытание этих самых экзаменов.
Билеты как орешки щелкала. И спешила на свой пост, где случилось непредвиденное: с прилавков всё оставленное ей добро улетало, как горячие пирожки. Такого эффекта не ожидала ни сама Инесса, ни удивлённая Людмила. Всё смеялось.
— Ну, ты даёшь, подруга, рука у тебя лёгкая! Даже мне до сей поры не удавалось распродавать привезённые вещи так быстро.
«Ты прирождённый торговый боец. Умудряешься уговорить на покупку даже самых сомневающихся товарищей. Если не найдёшь себе после школы применение, с удовольствием возьму тебя реализатором».
На выпускном вечере Инесса была королевой бала. Выбранное прежде платье было отвергнуто: Люся привезла помощнице настоящее коктейльное чудо — тёмно-синее совершенство под цвет её глаз. С оборками в крупный белый горох, кокетливыми бантиками, рюшами.
Дополняли наряд югославские босоножки на высоком каблуке. Вся школа в актовом зале замерла от восторга, когда Инесса зашла в помещение после торжественного собрания, на котором всем уже вручили аттестаты.
Директор учебного заведения позволил себе неслыханную роскошь. Помимо столов с дефицитной сырокопчёной колбасой, импортным твёрдым выдержанным сыром, шоколадными конфетами, лимонадом и даже шампанским, были приглашены музыканты.
Настоящий вокально-инструментальный ансамбль. Ребята исполняли советские и зарубежные хиты с таким воодушевлением, что невозможно было не танцевать.
Инессу приглашали на перебой не только одноклассники, но и все остальные парни её школы. Всем хотелось обнять такую восхитительную принцессу, но увёл её с вечера солист музыкальной группы. Борис был очарован молодой девчонкой не на шутку. В свои двадцать пять лет он не помнил, чтобы когда-то так на кого-то западал.
«Это не девушка, это нежная синяя примула, такая же божественная и диковинная, как те цветы, что выращивает моя мать на садовом участке. Даже прикасаться страшно, такая она хрупкая», — подумал про себя Борис.
Свои мысли понравившейся юной прелестнице вслух он высказывать не стал. Галантно пригласил Инессу перекусить в буфет, пока музыканты взяли тайм-аут на отдых. Девушка была польщена: высокий, длинноволосый красавчик выделил её из толпы других выпускниц.
Ей льстило внимание такого взрослого молодого человека. Он так чудесно за ней ухаживал в этот вечер, так преданно смотрел в её сияющие синие глаза. Любая девушка растаяла бы в два счёта. Инесса не стала исключением.
Выпитое шампанское дурманило. Популярные песенные треки о любви будоражили воображение. Восхищённые взгляды плеяды кавалеров поднимали самооценку. После выпускного бала Инесса позволила Борису проводить себя домой и даже поцеловать.
Свидание он ей назначил уже на вечер последующего дня.
продолжение