Все началось с того, что 3 декабря 1931 года в Архангельске получили радиограмму, в которой сообщалось, что ледокольный пароход «Малыгин» угораздило сесть на каменную плиту около острова Вайгач. Команда попросила о срочной помощи и в Архангельске срочно стали снаряжать в поход ледокол «Ленин» под командованием Карла Эгги.
Напомню, что Эгги до этого прославился тем, что был капитаном «Красина» в 1928 году в походе на спасение экипажа дирижабля «Италия», хотя и немного затерялся в тени руководящей тройки: Самойловича, Чухновского и Ораса. Весной 1931 года белоэмигрантская пресса «похоронила» Карла Павловича – в одном из майских номеров газеты «Возрождение», выходившей в Париже, написали, что ГПУ расстреляло Эгги в Архангельске.
Но Карл Павлович, вопреки рассказам эмигрантов, оставался жив-здоров и стоял на капитанском мостике бывшего «Святого Александра Невского», а ныне ледокольного парохода «Ленин», следя за авральной погрузкой перед спасательным походом.
Не могу не отметить, что при погрузке архангельское начальство и капитан Эгги допустили ошибку. Почему-то они решили, что вся спасательная операция продлится недолго. «Ленин» обернется «туда-обратно-и-назад» быстро, а значит, много припасов брать не надо, тем более, что это задержит отправление ледокола в спасательную экспедицию.
5 декабря 1931 года «Ленин» вышел в поход после суеты и неразберихи на погрузке, в которой «Правда Севера» сразу же обвинила начальника архангельского порта товарища Ермакова:
«Начальник порта тов. Ермаков показал неповоротливость в руководстве: подготовительные работы к погрузке производил целые сутки.
Тов. Ермаков сначала дал распоряжение подойти «Ленину» к левому берегу под погрузку. Но оказалось, что вследствие мели «Ленин» не мог подойти и берегу ближе чем за 20 метров. Пришлось привести баржу, через которую удалось начать погрузку угля. Вот где главная причина несвоевременного выхода ледокола «Ленин». Надо быть до безобразия безответственным руководителем, чтобы в боевую минуту не знать места погрузки угля и поставить ледокол «Ленин» под угрозу посадки на мель.
Погрузчиками ледокол «Ленин» также не сразу был обеспечен. Все эти неполадки со стороны администрации порта создали двухсуточную задержку ледокола в ответственнейший момент...»
9 декабря 1931 года с «Ленина» заметили огни «Малыгина», но так как в том месте имелось много подводных камней, то на близкое расстояние подошли 12 декабря, после чего перегрузили продовольствие и уголь, который взяли для застрявших на мели коллег. Потом закрепили тросы и стали пытаться снять «Малыгина» с мели.
Но хотя 15 декабря 1931 года в «Правде Севера» и сообщили, что дела идут хорошо, «Ленин» смог сдвинуть «Малыгина» на полкорпуса, на самом деле все шло не так радужно. Снять «Малыгина» с мели буксировкой не удалось. Решили, что «Ленин» выведет лесовозы «Володарский» и «Рабочий». Но пока пробивались сквозь стремительно намерзающий лед в бухту острова Вайгач, где стояли эти корабли, пока пытались их вывести, оказалось, что ничего не получится: на «Рабочем» потеряли лопасти винта, у «Володарского» началась течь. А лед продолжал становиться все толще и покрывать все большую площадь. Тем более, что его нагонял ветер. Стало понятно, что к «Малыгину» вернуться не получится.
Но тем временем тот же ветер нагнал воды. Команда «Малыгина», заметив это, частично разгрузила корабль и, 21 декабря он сам снялся с мели! После чего «Малыгин» вышел в дрейфующий лед. Помочь добраться до относительно тонких льдов «Ленину» команда «Малыгина» не могла, так как он находился далеко, да и кроме того, снявшемуся с мели ледокольному пароходу требовался срочный ремонт. Поэтому «Малыгин» начал пробиваться в порт. 10 января 1932 года «Правда Севера» уже ругалась на то, что «Малыгин» стоит без ремонта, хотя весной ему отправляться в новый рейс.
Так что «Малыгин» снялся с мели и смог вырваться из ледового плена, а его спасатели на «Ленине» застряли на зимовке. Да так, что пришлось отправлять на помощь главную надежду и опору Советской Арктики того времени – ледокол «Красин», без преувеличений – лучший ледокол мира на тот момент. От души постарались англичане, когда строили этот ледокол под контролем русского приемщика Евгения Замятина, чего уж там!
Уже в январе 1932 года стало понятно, что если прождать до весны, то может случиться беда – на «Ленине» каждая хлебная корка оказалась на счету, температура в каютах не поднималась выше двух градусов, да еще у части экипажа началась цинга. Поэтому 7 февраля 1932 года «Красин» отправился в поход, который никто до этого не совершал. Никому в голову не приходило, что можно отправить корабль в поход через замерзшее море зимой. Но решили попробовать – «Красин» должен справиться!
И вы знаете, команда и ледокол и в самом деле справились, хотя временами им приходилось очень непросто:
«До полуночи шли, почти все время пробиваясь с ударов, то есть по своему следу отходили назад и с разбега ударялись в цельный лед прохода на длину корпуса судна (ледокола 100 метров). Только изредка попадались небольшие трещины и майны. Поэтому в полночь на 4-е марта пришлось остановиться и ожидать рассвета…
С таким же трудом работали и следующие два дня, а в ночь на 7-е марта льды настолько сильно сжали судно, что лед взбирался выше палубы на 1 1/2 метра, утверждать трудно, но вряд ли нашлись бы другие суда, которые смогли выдержать подобное сжатие. Многие лица из экипажа, плававшие во льдах Белого моря и Полярного бассейна, уверяли, что никогда не видели подобного напора льдов…»
Тем временем на «Ленине» к тому моменту ситуация складывалась уже настолько непросто, что 40 пудов продуктов, которые по льду доставила терпящей бедствие команде ледокола «Вайгачская экспедиция ОГПУ» (за этим скромным названием скрываются чекисты, вольнонаемные и з/к, находившиеся на острове Вайгач в основанном там в 1930 году лагере) оказались очень кстати!
12 марта 1932 года «Красин» пробивался сквозь лед и туман. Видимость была плохой, поэтому капитан Павел Пономарев объявил, что тот, кто первый заметит огни «Ленина», получит премию в 25 рублей. Премию заслужила научная сотрудница Арктического института Келарева - на «Красин» с подачи Самойловича в поход взяли ученых, так как не каждый день подворачивается такая интересная возможность для новых научных открытий.
Кстати, Павел Пономарев, капитан «Красина» в этом зимнем походе на помощь "Ленину", в 1928 году, во время экспедиции по спасению экипажа «Италии» был старпомом «Красина», вторым после Эгги в команде ледокола. А до "Красина" Пономарев работал помощником капитана на … «Ленине». То есть, Пономарев спасал своего бывшего капитана и корабль, на котором плавал несколько лет.
В тот же день «Красин» подошел к «Ленину» и команды приступили к перегрузке продуктов и угля для отопления кают, потому что на зимовавшем ледоколе уже собирались пустить на топливо все внутренние переборки.
Важно отметить, что хотя «Красин» успешно пробился к «Ленину» - это еще не значило, что два ледокола тут же отправились в ближайший порт. Нет, ледовая обстановка оставалась сложной и некоторое время кораблям пришлось дрейфовать вместе со льдами. Даже Первомай они встретили во льдах. Но в любом случае было понятно, что «Ленин» и его команда спасены.
На чистую воду два корабля вышли 17 мая 1932 года. 19 мая «Красин» привел «Ленин» на буксире в Мурманск. На самом «Ленине» угля оставалось на одни сутки хода.
28 мая 1932 года «Ленин» встречали в родном Архангельске. «Правда Севера» в номере за 29 мая рассказала об этой встрече так:
«На пристани в праздничных одеждах толпятся возбужденные родственники и знакомые команды ледокола. На борт еще не пускают, идет таможенный осмотр. Свободные от вахты моряки торопливо сбегает по трапу к своим.
Прибывшие на пристань родные ждут, когда их пустят на борт.
На палубе появляется краснознаменный капитан ледокола Карл Павлович Эгге. Как всегда, с добродушного лица капитана не сходит улыбка, несмотря на то, что его здоровье требует основательного ремонта.
Осмотр закончен. На борту нас встречает старший матрос "Ленина" тов. Баллод.
— Шесть месяцев, проведенные во льдах, приучили нас к экономии, — говорит тов. Баллод. — До прихода "Красина" мы питались только хлебом и консервами в ограниченном количестве, иногда удавалось лакомиться тюленьим мясом. Люди изнемогали, топлива не хватало. Температура а каютах и кубриках доходила до 3-5 градусов…»
Финал же у этой истории такой:
Вы будете смеяться, но менее чем через год, 9 января 1933 года, ледокол «Ленин» отправился в спасательный рейс, чтобы помочь … ледокольному пароходу «Малыгин», попавшему в непростое положение – корабль сел на мель в районе Шпицбергена.
Но это – уже совсем другая история.
А Павел Акимович Пономарев совершит еще много походов и закончит карьеру на капитанском мостике первого атомного ледокола СССР "Ленин". Вот такие повороты судьбы.