Валентина прикрыла глаза, позволяя солнцу согреть веки, и впервые за долгое время ощутила, как напряжение отступает. Всё-таки Олег оказался прав: отпуск был необходим. Когда работаешь без остановки, отдых кажется роскошью, о которой вспоминаешь слишком поздно. Она и правда не ощущала себя измотанной, но сейчас, в их медовый месяц, сама жизнь будто напоминала, что иногда нужно просто остановиться.
Олег мечтал уехать хотя бы на три недели, однако Валя не могла позволить себе такую роскошь. Бизнес, ответственность, обязательства перед людьми, проектами и собственным именем. Даже теперь, став женой, она не перестала быть руководителем, от которого ждут решений. Олег не сдавался и снова, уже не в первый раз, пытался склонить её к тому, чтобы задержаться ещё хотя бы на несколько дней. И, если честно, Валентина уже ловила себя на мысли: может, и правда продлить поездку, подарить себе немного тишины?
— Валюш, мне тут посоветовали подняться в горы. Говорят, виды там такие, что словами не передать.
— Олег, мне совсем не хочется никуда идти, — Валя надула губы, упрямо, почти по-детски.
— Солнце, так нельзя. Мы же не для того приехали, чтобы лежать и считать часы. Это всё равно что растратить дни впустую.
— Если бы ты хотел курорт и бесконечные развлечения, надо было ехать в другое место.
— Я не об этом. Мне и не нужны эти вычурные курорты. Я о том, что здесь полно исторических мест, старых троп, обзорных площадок. Мы обязаны увидеть всё это своими глазами.
Валя рассмеялась, понимая, что он всё равно не отступит.
— Хорошо. Убедил. Пойдём.
Они собрались быстро. Валентина с удовольствием натянула кроссовки: она терпеть не могла неудобную обувь и считала, что в жизни достаточно вещей, от которых устаёшь, чтобы ещё и мучить ноги. Дома у неё была целая коллекция спортивной обуви, и это были не случайные покупки, а почти привычка. Правда, когда они с Олегом выбирались куда-то вместе, она старалась выглядеть так, чтобы молодой муж смотрел на неё с восхищением, как на женщину, которой хочется любоваться.
Олег по дороге говорил без остановки. Валя удивлялась: он обычно был сдержан, не любил длинных монологов и выбирал слова осторожно. Столько он говорил лишь тогда, когда нервничал. Но сейчас повода для тревоги вроде бы не было. И всё же он словно спешил заполнить пространство речью, будто боялся тишины.
Валентина отвечала коротко, больше слушала, чем поддерживала разговор. Потом её взгляд стал цепляться за детали вокруг: за камни у тропы, за причудливые стволы деревьев, за изгибы реки вдали. Эти места были ей знакомы. Не вчера и не год назад, а из другой жизни. Она не приезжала сюда очень давно — с тех пор, как здесь погиб её парень. Почти пятнадцать лет прошло, а дорога сюда всё это время казалась невозможной.
И всё же именно Олег, сам того не понимая, снял с неё какую-то внутреннюю тяжесть. С ним рядом Валентина вдруг почувствовала, что прошлое ослабило хватку. Она решилась выбрать эти места для отдыха, будто хотела доказать себе, что теперь сможет смотреть туда, куда раньше не могла.
В те времена здесь не было ни отеля, в котором они теперь жили, ни благоустроенного пляжа. Тогда они с Петей отдыхали дикарями, намного ниже по реке, без комфорта, без расписания, без чужих взглядов. Но память упрямо сохраняла всё: запах вечерней воды, холодный камень под ладонью, шорох ветра в листве.
В тот день они поссорились из-за сущего пустяка. Возможно, устали. Возможно, небо и правда сложилось не так, как должно. Слово за слово — и обида распухла, как нарыв. Они сказали друг другу то, что не следовало говорить никому и никогда. Пётр резко поднялся и ушёл к берегу, оставив Валю одну со злостью и уязвлённой гордостью.
Сначала она кипела, убеждая себя, что он сам виноват. Потом пришло ясное, мучительное понимание: неправы оба, но больше — она. Валя отбросила обиды и пошла искать Петю, чтобы попросить прощения, пока ещё не стало поздно.
И увидела его на самом высоком обрыве.
Пётр стоял неподвижно и смотрел в небо. Валя невольно остановилась, залюбовалась. Он был высоким, красивым, сильным. И эта его привычка — уходить взглядом в простор, будто разговаривать с горизонтом — всегда нравилась ей. Он говорил, что так легче дышится.
— Петя… — произнесла она, как ей показалось, почти шёпотом.
Но вечерняя тишина сделала звук резким. Пётр обернулся, будто испугался, взмахнул руками — и сорвался вниз.
Валентина тогда не заплакала сразу. Она оцепенела. Помнила только крик, разорвавший воздух, и пустоту после него.
— Валь! Ну что ты? — голос Олега ворвался в её мысли так резко, что она вздрогнула. — Я тебя уже третий раз зову. Ты вообще меня слышишь?
В его тоне звучало раздражение.
— Прости… Я задумалась.
Олег посмотрел на неё пристально, будто пытаясь прочитать, где она была сейчас — рядом или далеко.
— Интересно получается. Можно так уйти в мысли, что не слышать мужа. Да ещё и в медовый месяц.
Он ускорил шаг и пошёл впереди. Валя тяжело выдохнула. Эта его привычка обижаться из ничего всегда её раздражала, но она списывала всё на молодость. Олег был младше на семь лет, и иногда его реакции напоминали ей о том, что он ещё не научился держать себя в руках. Впрочем, убеждать он умел мастерски. И именно этим когда-то и победил её сомнения насчёт разницы в возрасте.
— Ну вот, пришли! — Олег широко махнул рукой, словно открывал сцену.
Валя замерла и невольно ахнула.
Перед ними раскрывалась поляна, почти сказочная в своей тишине. Трава была мягкой, как ковёр. Солнечные пятна лежали на камнях, а дальше… дальше начинался обрыв.
— Красиво? — Олег довольно улыбнулся. — Я же говорил. И, кстати, я захватил вино и фрукты. Устроим пикник.
Пока он раскладывал плед и доставал из сумки еду, Валя подошла ближе к краю. Сердце ударило так, будто пыталось вырваться из груди.
Нет. Это не могло быть тем самым местом. Тогда они были совсем в другом районе, почти за сотню километров. И всё же сходство было пугающим. Поляна заканчивалась камнями, потом уходила вниз отвесной стеной, а далеко внизу река гремела о валуны, будто спорила с горой. На противоположной стороне росли искривлённые деревья, низкие, упрямые, цепляющиеся за камни, как за последнюю надежду.
Точно так же выглядел обрыв, с которого тогда сорвался Пётр.
Его не нашли. Спасатели сказали прямо: в таком течении искать почти невозможно. Либо река унесла, либо камни придавили, а шанс обнаружить тело — ничтожен.
— Валя! — крик Олега прозвучал совсем рядом, над самым ухом.
Она резко обернулась, дёрнулась… и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Равновесие исчезло в одно мгновение. Валя успела увидеть лицо Олега.
Оно было спокойным.
Не испуганным. Не растерянным. Спокойным, словно падала не она — а камешек, сорвавшийся с края.
Говорят, перед смертью проносится вся жизнь. Валя успела подумать, что это неправда. Не было никаких картин, никаких воспоминаний. Было только мгновенное проваливание в темноту.
Темнота была густой, тяжёлой, как вода. И в ней — боль. И ещё голос. Назойливый, настойчивый, будто отказывался отпускать её.
— Валя… Валечка… Ты меня слышишь?
Она пыталась снова спрятаться, уйти в бессознательность, где ничего не болит и не нужно отвечать. Но голос не отступал. Он называл её по имени, так, как называл только один человек.
Валентина раскрыла глаза.
Боль полоснула по всему телу. Она застонала и хотела снова отключиться, но чей-то силуэт наклонился к ней ближе.
— Валя, ты здесь. Ты со мной. Слышишь?
Она распахнула глаза шире — и замерла.
Рядом сидел Пётр.
Тот самый Пётр, который умер много лет назад.
— Петя… — прошептала она, не веря тому, что видит. — Я… Я к тебе пришла?
Он усмехнулся, и эта усмешка была такой знакомой, что у Вали внутри что-то щёлкнуло.
— Скорее ты ко мне свалилась с небес.
— Ты… Ты жив?
— Жив, Валь. Живой. Выпей это. Потом поговорим.
Он поднёс к её губам кружку с чем-то горьким, пахнущим травами. Валя послушно сделала несколько глотков. По телу разлилась тёплая, расслабляющая слабость, будто боль отступила на шаг. Она закрыла глаза.
Когда Валя пришла в себя снова, за окном уже была ночь. В камине тихо потрескивали дрова, и их свет дрожал на стенах. Пётр стоял у стола, наклонившись над чем-то, словно собирал или перебирал вещи.
Валя дышала осторожно, стараясь не выдать, что проснулась. Тело болело, но уже не так остро. Она осмотрелась. Комната была просторной, похоже, в деревенском доме, но явно не бедном. Стены из обработанного бревна, дорогая работа — Валя в этом разбиралась. Её компания занималась строительством и отделкой домов, и она по одному взгляду могла понять, где экономили, а где нет. Под потолком висела старинная люстра, и, судя по всему, не реплика.
Валентина пыталась уложить в голове невозможное: Пётр жив, но никто об этом не знает. Как так?
Пётр повернулся к ней, будто почувствовал взгляд.
— Проснулась?
Валя попыталась улыбнуться, хотя губы дрожали.
— Проснулась.
Он сел рядом, внимательно посмотрел ей в лицо.
— Теперь рассказывай. Что с тобой случилось?
Валя сделала вдох, собираясь.
— Всё странно, Петь. Я не думаю, что тогда… тогда было специально. Я про тебя. Ты ведь не нарочно…
Пётр смотрел прямо, не отводя взгляда.
— Ты правда думаешь, что я тогда сделал это специально?
— Нет. Ты — нет. А вот он… — Валя запнулась. — Он… я не знаю. Но мне страшно.
— Надо разбираться, — спокойно сказал Пётр. — Кстати, искать тебя начали только через два часа. Хотя спасатели сюда обычно приезжают минут за пятнадцать.
Валя резко подняла на него глаза.
— Пётр… А ты сам… Как ты выжил?
Он пожал плечами, как будто рассказывал о чём-то обыденном.
— Меня вытащил старый рыбак. У них тут была семья, жили почти отшельниками. С людьми не общались, в магазины не ездили, лечились сами. Выходили меня. Только я тогда, видно, сильно ударился головой. Ничего не помнил. Память начала возвращаться лет через пять. Не сразу, кусками. А когда я вспомнил всё, ты уже стала известной, вокруг тебя крутился этот мужчина. Я не захотел вмешиваться. Просто вернулся сюда.
— И всё? — в голосе Вали поднималась горечь.
— Родителей давно нет. Сёстры устроены в городе. Я настоял, чтобы они учились и жили иначе. Я говорю про семью, которая меня спасла. Вот, собственно, и вся история.
Вале хотелось ударить его — не от злости, а от боли, от накопившихся лет.
— Я столько времени жила с мыслью, что ты погиб из-за меня. А ты… Ты здесь. Живёшь. Молчишь.
Пётр тихо посмотрел на неё.
— Иногда мне казалось, что было бы проще, если бы тогда погиб я окончательно. Но вышло иначе.
Валя не нашлась, что ответить. Она снова закрыла глаза.
Пётр сказал, что отделалась удивительно легко. Почему? Потому что падение закончилось нелепо и чудом: она угодила прямо в его лодку, на натянутый брезент. Ударилась, да, но без критических травм.
Валя не понимала другого.
— Почему ты не отвёз меня к врачам? Петь… Там же наверняка все думают, что я погибла. Олег… — она сглотнула. — Надо дать знать.
Пётр покачал головой.
— Не спеши. Я кое-что должен тебе показать. Чтобы ты понимала, что происходит.
— Я не понимаю, Пётр. Объясни.
— Объясню. Смотри. Я нашёл несколько видео в интернете. Думаю, тебе будет важно увидеть это самой.
Валя удивилась: сейчас ей было не до развлечений. Но телефон он всё равно протянул, и она взяла его.
На экране был Олег. Весёлый, разгорячённый, окружённый людьми. Вёл себя так, будто праздновал не спасение жены, а собственную удачу. Судя по дате, запись была сделана вчера.
Камера сместилась ближе к женщине рядом, и томный голос спросил:
— Скажите, каково вам в роли вдовца?
Олег засмеялся.
— Ты забыла одно слово. В роли богатого вдовца. Это принципиально.
Раздался смех. Видео оборвалось.
Валя отшвырнула телефон, отвернулась к стене. Её трясло. Она ведь подозревала. Мысли мелькали, но она не хотела их слушать. Олег так убедительно говорил о любви. Так умел смотреть. Так умел обещать.
И теперь всё сложилось в страшную картину.
Прогулка. Обрыв. Вино. Его спокойное лицо.
Если бы она не сорвалась сама… помог бы он ей? Или довёл бы дело до конца иначе?
Картина, которую Пётр восстановил позже, была ясной и грязной одновременно. Олег вернулся в офис, изображая горе, но быстро сорвался, когда столкнулся с препятствием.
Главный бухгалтер, Софья Михайловна, видела всё. И не только она. Сотрудники сбежались на шум.
— Софья Михайловна, вы меня слышите? — голос Олега звенел от ярости. — Все деньги нужно срочно перевести на этот счёт.
— Я слышу вас прекрасно, — ответила она ровно. — И в сотый раз повторяю: я не имею права этого сделать. Эти средства принадлежат Валентине Михайловне.
— Валентины больше нет! — Олег ударил ладонью по столу. — Я её муж. Значит, это мои деньги.
— Ваш статус не даёт вам права распоряжаться счётом без официальных документов, — сказала бухгалтер. — Если Валентина Михайловна погибла, вступайте в наследство в установленном порядке.
— Какое наследство? — Олег сжал кулаки. — Вы хотите, чтобы я ждал месяцами? И что изменится? Сейчас денег нет — и потом не будет. Они нужны мне сегодня.
Софья Михайловна демонстративно отвернулась, словно ставила точку в разговоре.
Олег стукнул кулаком по столу сильнее.
— Вы ещё пожалеете. Все. Окажетесь на улице и будете вспоминать, как легко могли сделать правильный выбор. Это мои деньги, и я получу их немедленно.
Он схватил женщину за руку, пытаясь буквально стянуть её со стула, чтобы занять место и сделать перевод самому. Она вскрикнула от боли.
И тут Олег резко отлетел в сторону, будто его оттолкнули железной рукой.
У стола стоял Пётр.
А в дверях, опершись плечом о косяк, появилась Валентина.
На секунду офис застыл.
— Валентина Михайловна… — кто-то выдохнул так, словно увидел невозможное.
Люди бросились к ней. Кто-то обнимал, кто-то молча улыбался, кто-то только смотрел, не решаясь поверить.
— Валя… Ты… Но как? — слышались обрывки.
— Похоже, с того света вернулась, — произнёс кто-то растерянно.
Валя спокойно подошла к столу и присела на край, словно была здесь каждый день, словно не было ни обрыва, ни темноты, ни боли.
Олег стоял неподвижно. Лицо его натянулось, как маска.
— Олег, — произнесла Валентина ровно. — У тебя есть сутки. За это время ты подпишешь документы о разводе и исчезнешь из моей жизни.
Олег дёрнулся, словно хотел возразить.
— И не надо убеждать меня, что ты не толкал, — продолжила Валя. — Достаточно того, что я рассказывала тебе, как Пётр сорвался с обрыва. Ты знал, какой вид имеет падение. Ты выбрал это место. Ты принёс вино. Полиция нашла бутылку, которую ты взял на пикник. Содержимое ты попытался уничтожить, но экспертиза всё равно дала результат. Доза снотворного там была чудовищная.
Она посмотрела на него пристально, почти без эмоций.
— Я только одного не понимаю. Ты правда рассчитывал, что сможешь столкнуть меня спящую?
Олег сузил глаза.
— Ты ничего не докажешь.
— Я и не собираюсь ничего доказывать лично тебе, — ответила Валя. — У тебя двадцать четыре часа. Потом этим займётся полиция.
Он быстро направился к двери.
Пётр шагнул ему навстречу.
— Если я увижу тебя ещё раз, — сказал он тихо, но так, что воздух вокруг словно похолодел, — я обязательно вспомню, что ты пытался убить женщину, которую я люблю.
Олег отшатнулся. Взгляд Петра не обещал пощады. Он обогнул его почти бегом и исчез.
Валя смотрела на Петра не отрываясь, будто слова только что ударили её сильнее любого падения.
Женщина, которую он любит.
Люди вокруг, словно почувствовав молнию в воздухе, вдруг засуетились. Кто-то вспомнил о срочных делах, кто-то «вышел на минуту», кто-то просто исчез из кабинета, будто его никогда здесь не было.
Через несколько минут пространство очистилось.
Остались только Валя, Пётр и тишина, натянутая до звона.
— Петя… — выдохнула Валентина. — Ты сейчас сказал…
Он смотрел на неё спокойно.
— Сказал.
— Ты сказал, что я… что я твоя любимая женщина.
Пётр нахмурился, будто удивился её вопросу.
— Но ведь прошло столько лет.
Валя поднялась, подошла к двери, остановилась на пороге.
— А какая разница, сколько лет прошло? — её голос дрогнул, но она не позволила слезам пролиться. — Если я тебе больше не нужна, я уйду. Я поеду домой. Жить так, как жила. Делать вид, что у меня всё в порядке.
Пётр быстро шагнул к ней и остановил одним движением.
— Нет.
— Что нет?
— Я не отпущу тебя снова.
Валя смотрела на него, и в груди поднималось то, что она считала давно умершим.
— Я только увидела тебя и поняла: этих лет будто не было, — сказала она тихо. — Они пролетели мимо меня. Всё, что я строила, всё, чего добилась… было без тебя пустым каркасом. Я оживаю только тогда, когда ты рядом. Я думала… — она запнулась. — Я думала, что тебе… что ты…
Пётр слушал молча, не перебивая. Потом улыбнулся — просто, тепло, как в той жизни, когда они были молоды и уверены, что впереди бесконечность.
Он обнял её и прижал к себе. Поцелуй оказался не обещанием и не просьбой, а возвращением. Валя закрыла глаза, и ей показалось, что она снова там, много лет назад: любимая, живая, настоящая. Будто не было ни разлуки, ни падения, ни Олега, ни страшных объяснений.
И, возможно, именно так оно и должно было быть: не забыть прошлое, а вернуть себе право на жизнь.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: