Фрагмент 4 главы книги "Саван Пенелопы

Фрагмент 4 главы книги "Саван Пенелопы".

Фрагменты других глав тут - 2, 3

День четвертый

Бессилие

Говорят, что на войне нет атеистов. Мы не знаем. Но когда ожидание становится невыносимым, когда боль уже невозможно сдерживать, когда эта боль становится частью скелета, пронизывает мышцы, превращая их в деревянные, женщина вдруг понимает, насколько она бессильна. Это осознание приносит почти экзистенциальный ужас. Нет, ее любовь ничего не может противопоставить молоху войны. Нет, она лишь маленькая песчинка в этом страшном водовороте истории. Она ничего не может. Она не спасет его, все это лишь ее собственные иллюзии. Что она против Бога? Против судьбы, которая уже сильнее, она уже смогла отобрать любимого. Против Рока. Где уж ей, маленькой, справиться с вышними силами. Она смотрит на руки, а там пустота. Где было живое, гибкое сильное тело, теперь ничего.

Не пишет. Что с ним? Ранен? Убит? Пропал?

Все эти вопросы роятся в ее голове, превращая жизнь в мучительное существование, лишенное всякого смысла. И самый страшный вопрос, который ее гложет: а может он просто перестал любить ее? И с этим тоже ничего невозможно поделать, потому что это только его решение. Она может только с ним смириться, признавая за ним свободу воли.

Ее бессилие превращается в апатию и единственное, что ее может удержать еще на этом свете – это дети и необходимость их кормить. Дети как великое сокровище, как его продолжение, как посыл в будущее. Будет ли оно? Или война заберет и их? Тревога выходит на новый круг, снова и снова принося боль.

И тогда женщина сдается, она понимает, что единственный для нее путь — это выйти из этого кокона боли, иначе можно сойти с ума.

И тогда есть три пути: можно отрезать, отрубить разом, не думая, решить для себя, что он перестал тебя любить, а может и не любил никогда вовсе, искать кого-то другого, похожего, а может и нет, ища любви в других объятиях; можно ждать, надеется, любить, найдя поддержку у таких же женщин как ты, прошедших схожий опыт, но нашедших силы, чтобы держаться самим и держать тех, кто рядом; Третий путь – это молитва. Смирение перед волей Господа ль, Судьбы ли. Не так уж важно.

И женщина начинает торг. Странный торг, где на кону стоит человеческая душа. Скажи мне, Господи, что сделать, что б ты пощадил его?! Сделай так, что б вернулся! Пусть какой есть, хоть израненный, пусть увечный, лишь бы живой! Только не отбирай! Что тебе дать взамен его жизни?

Что мне сделать, чтобы ты меня услышал?

Вопросы без ответов.

И тогда женщина понимает, что единственное, что сможет ее удержать, что поможет ей – это люди. Польза, которую может она принести. И женщина идет туда, где она может помочь руками. И неважно, что это будет: моет ли она полы в госпитале, стоит ли у станка на заводе, тушит ли зажигательные бомбы на крышах домов, или сама еле живая выносит трупы из домов в блокадном Ленинграде. Это становится ее молитвой. Актом милосердия, выкупом за него, за своего любимого. Каждый снаряд, вышедший из-под ее рук, каждый перевязанный раненный становится ее актом помощи. Если не моему, так поможет кому-то другому. Если мой погиб, то кто-то другой отомстит. Пусть. Пусть это спасет хоть кого-нибудь, пусть вернет если не моего, то любимого какой-то другой женщине. Потому что невозможно иначе уменьшить ту боль, что плещется внутри, заглушить ее, затянуть эту рану.

#саванпенелопы