Кусок второй главы из книги про пропавших без вести

Кусок второй главы из книги про пропавших без вести.

День второй

Безвременье

Свет падает на пол. Повторяет прямоугольник окна. Начинается новый день. Кажется, что ничего не произошло. Все, ровно так же, как и вчера, как и много дней до того. Но что-то изменилось. Утро, как и прежде, полно бытовых забот. Таких же, как и всегда. Встают домашние, их надо собрать и накормить. Надо позаботиться о стариках. Надо убрать дом, приготовить еду. Мало ль у женщины хлопот. Главное не останавливаться ни на секунду. Так проще. За делами можно обмануть себя. Но можно ли? Этот день приносит женщине новое знание. Она вдруг замечает сколько бытовых обязанностей лежали на нем. Незаметных. Они воспринимались как должное, но ровно до тех пор, пока не легли на женские плечи.

Руки привычно делают знакомую работу. Главное не останавливаться. Главное, чтобы никто не заговаривал с тобой, иначе сбивается привычный ритм, и ты проваливаешься в бездну. Молчание - твой друг, твое одеяло, в которое можно обернуться, куда можно спрятаться. Но нет покоя в шумном доме. Негде скрыться. Женщина отвечает. Через силу, почти не разжимая губ. Совсем не понимая обращенных к ней вопросов. И вновь замолкает на часы. Она не раскрывает рта, потому что боится, что сорвётся на крик или дрогнувший голос выдаст её целиком. Выдаст тот внезапно осознанный ужас разверзшейся у ног бездны одиночества. Ужас прочувствованной безотцовщины её детей, не защищённости стариков, хрупкости всей семьи и ее самой. С этого момента она становится большухой, ответственной за всех и все. Из мужниной жены, из женщины, которая может уйти за спину мужчины, она становится главой семьи. И стрелка компаса этой семьи смещается, мечется, подрагивает, пытаясь обрести новое направление. Вернется ли она на свое законное место? Внутри она знает, что этого уже никогда не произойдет, но признаться себе в этом у нее пока нет сил.

Внешне по женщине невозможно ничего понять, но эти ответы невпопад, машинальные движения, привычная работа – единственное, что соединяет ее в этот день с внешним миром. Она погружена в себя. Ее взгляд обращен внутрь. Ее душа путешествует не здесь. Женщина закрывает глаза и снова, и снова видит, как уходят они колоннами по двое. А дальше?

Хлопает дверца грузовика, с лязгом, громко. Ревут надсадно моторы. Шуршат шины по дороге. В открытом кузове неприютно гуляет ветер. Кидает в лица дорожную пыль. Грузовики везут их куда-то дальше. Все дальше и дальше от дома. Где он? Что он делает?

Вот они сидят. Наверное, он знакомится с кем-то. Жмет крепко руку. Его ладонь горячая, сухая и крепкая, с шершавыми мозолями на подушечках пальцев. Хорошо, что с ним рядом кто-то знакомый. Они, наверное, шутят. Мужчины всегда шутят, когда хотят спрятать свои эмоции. Так проще. Но, может быть, он пока еще думает о ней?

Она отсчитывает вехи его пути. Куда? Ближайший город. Да, конечно, их везут туда. А дальше? Что дальше? Поезд? Конечно. Вот их выстроили на платформе, вот уже подали состав. Пыхтит паровоз, окутывая дымом станцию.

Со звоном бьется стекло, выдергивая ее в мир настоящий. Осколки чашки разлетаются по полу. На счастье! Будет ли оно еще когда-нибудь?

Как бы не думать? Когда же закончится этот тягучий день? Упасть в сон, забыться, чтобы все закончилось! Невозможно. Медленно тянуться минуты.

И снова душа женщины летит куда-то далеко, туда, где стучат колеса, мчит паровоз по рельсам. Куда? Нет ответа. Женщине остается только ждать. Но ожидание обретает свои черты. Теперь она ждет осмысленно. Ее ожидание фокусируется на дорожке возле калитки, ступеньках подъезда, звонке в дверь. Звонке почтальона-вестника. Наверное же они доехали? Наверное, он послал уже письмо? Не мог не послать! Письмо. Маленький клочок бумаги. Телеграмма. Женщина согласна на любую весть, лишь бы знать, что он жив, что помнит о ней.

Письмо кажется милостью, ведь теперь это только его решение. Его шаг. Женщина может полагаться и верить, что он даст о себе знать. Даст ей то, что сейчас нужнее всего. Знание, что она еще важна для него. Но тревога уже проникла в сердце.