— Ты чек почему не уничтожила? Думала, я не замечу? — голос Игоря звучал ровно, но в этой монотонности Света чувствовала гораздо большую угрозу, чем в крике.
Он стоял посреди кухни, удерживая в двух пальцах смятый клочок бумаги, извлеченный из ведра. Света, помешивая кашу, невольно втянула голову в плечи. Это движение стало её второй натурой за последний год. Она больше не смотрела ему в глаза в такие моменты, изучая рисунок на старом линолеуме.
— Игорь, это просто покупка продуктов, — тихо ответила она. — Там не было ничего лишнего.
— Ничего лишнего? — он разгладил бумажную ленту на столешнице. — Творог девятипроцентный. Зачем? Есть же обезжиренный, он на двадцать рублей дешевле. Хлеб с добавками. Мы что, миллионеры? И шоколадка. Света, ты же раньше, когда одна жила, гречку пустую ела и не жаловалась. А как только ко мне переехала, так сразу аппетиты выросли?
Света молчала. Она помнила ту жизнь «до него». Да, она экономила, но это была её личная экономия ради большой цели — она мечтала о своем жилье. Теперь же она экономила, потому что Игорь считал каждую потраченную ею копейку, при этом ни в чем не отказывая себе.
— С сегодняшнего дня карты будут у меня, — подытожил Игорь, сбрасывая чек обратно. — Буду выдавать тебе наличные строго под отчет. Раз сама не умеешь ценить деньги, я научу. Испортилась ты, Света. Ох, как испортилась.
Весь следующий день Света провела как в тумане. На работе она ловила себя на том, что боится зайти в магазин даже за водой. В кармане лежала мелочь на проезд, которую Игорь выдал утром, пересчитав монеты дважды.
Шел мокрый снег. Старая обувь, подошва которой уже начала отслаиваться, пропускала влагу. Света чувствовала, как ледяная вода пропитывает носки, но мысль о покупке новых сапог вызывала у неё почти физический страх. Она представляла, какой скандал устроит муж, если она попросит деньги на такую «роскошь».
Она остановилась у витрины с косметикой. Там, за чистым стеклом, сиял флакон ярко-красного цвета. Красный. Цвет силы и уверенности. Раньше у неё всегда была такая помада. Она наносила её, когда нужно было принять важное решение или просто поднять себе настроение. Игорь заставил её выбросить все косметические средства, назвав их «пустой тратой ресурсов на привлечение чужого внимания».
Дома её ждал холодный прием. Игорь разложил на диване новые чехлы для сидений своего автомобиля. Дорогие, пахнущие новой кожей, с золотистой строчкой. Они стоили больше, чем вся верхняя одежда Светы.
— Смотри, какая работа! — довольно произнес он. — Это инвестиция. Хорошая машина должна выглядеть солидно. Не то что твои обноски.
— Игорь, мне нужны сапоги, — Света зашла в комнату, не разуваясь, чтобы он не увидел её мокрых ног. — Мои совсем развалились. Ноги постоянно мокрые.
— Клей купи, — отмахнулся он. — Или скотчем изнутри проложи. До конца зимы осталось всего ничего, нечего деньги на ветер швырять. Ты же умела раньше бережно к вещам относиться, что с тобой стало?
— Раньше я была человеком, — тихо сказала она, проходя к шкафу.
— А теперь ты жена! И должна думать о благополучии нашей семьи! Завтра мать приедет, Анна Сергеевна. Накрой нормальный стол. Постарайся не ударить в грязь лицом.
Он вытащил из кармана тысячу рублей и небрежно бросил их на комод.
— Вот. Чтобы и первое, и второе, и нарезка была. Прояви смекалку, ты же у нас мастерица экономить.
На следующее утро Света встала рано. Она не пошла в магазин. Она просто сидела на кухне и смотрела на эту купюру. В голове крутились его слова: «инвестиция», «экономнее жила», «испортилась».
К обеду вернулся Игорь, а следом в дверь постучала Анна Сергеевна. Свекровь зашла в комнату, придирчиво осматривая углы на наличие пыли.
— Ну, что у вас тут? — громко спросила она. — Сережа, то есть Игорь, говорил, что ты совсем хозяйство запустила, Света. Всё деньги на ерунду тратишь. Ну, показывай, чем угощать будешь.
Они прошли на кухню. Стол был накрыт старой скатертью. Игорь потер руки, ожидая привычного обильного обеда, который Света обычно умудрялась сотворить буквально из ничего, занимая деньги у коллег.
Но на столе не было ни привычных закусок, ни горячего мяса. В центре стояло большое блюдо с горой пустых макарон. Самых дешевых, из тех, что слипаются в серый ком сразу после варки. Рядом стояла миска с нашинкованной сырой капустой. И графин с водой.
— Это что? — Анна Сергеевна округлила глаза. — Это ты так мать мужа встречаешь?
Игорь вскочил, его лицо стало багровым.
— Света, ты что устроила?! Где еда? Я тебе деньги давал!
— Это и есть еда, Игорь, — Света стояла у окна, сложив руки на груди. Её голос был удивительно спокойным. — Ты сказал мне быть экономной. Ты сказал, что творог за сто рублей — это расточительство.
Она положила на стол листок бумаги, исписанный мелким почерком.
— Вот отчет. Макароны — сорок рублей. Капуста — тридцать. Хлеб — двадцать пять. Остальное я отложила на твои новые чехлы. Мы же должны инвестировать в семью, верно?
— Ты совсем с ума сошла?! — закричал Игорь. — Ты меня перед матерью позоришь?! Я тебе велел нормальный стол накрыть!
— Нормальный стол стоит больше тысячи рублей, Игорь. Но ты же считаешь, что я «пошла вразнос». Вот я и исправляюсь. Теперь в этом доме будет только такая еда. Экономная. Как ты и хотел.
Анна Сергеевна перевела взгляд с пустых макарон на разгневанного сына.
— Игорек, это правда? Ты ей на продукты копейки выдаешь, а сам кожу в машину покупаешь? — голос свекрови неожиданно стал строгим. — Я-то думала, ты у меня добытчик, а ты... Ты на еде экономишь? Стыд какой.
— Мама, да она специально! Назло мне!
— Нет, не назло, — перебила Света. — Просто я больше не хочу врать и занимать деньги, чтобы создавать видимость твоего благородства. Мои карты у тебя. Мои деньги у тебя. Вот и корми свою мать сам.
Она развернулась и зашла в комнату. Там уже стояла собранная сумка. В ней было мало вещей — только самое необходимое, что она успела купить еще до того, как Игорь установил «финансовый контроль».
— Ты куда это? — Игорь вбежал за ней. — А ну стой! Карты верни!
Света обула свои старые, протекающие сапоги. Она выпрямилась и посмотрела мужу прямо в глаза. Больше в её взгляде не было страха.
— Карты я аннулировала через личный кабинет рано утром, — сказала она. — Теперь это просто куски пластика. Новую я получу в банке завтра. А зарплата моя теперь будет приходить на другой счет, к которому у тебя нет доступа.
— Ты не имеешь права! Это общие деньги!
— Игорь, сядь и ешь свои макароны, — раздался голос Анны Сергеевны из кухни. — Довел женщину до того, что она боится лишний раз рот открыть. Стыдно мне за тебя.
Света открыла дверь. В коридоре пахло свежестью и весной, которая уже чувствовалась в воздухе.
— Прощай, Игорь. Надеюсь, твои чехлы в машине согреют тебя лучше, чем я.
Она вышла из подъезда, не оборачиваясь. На душе было легко и прозрачно. Она шла по мокрому снегу, и ей было всё равно, что ноги промокли. Она знала, что это в последний раз.
Прошло время.
Света сидела в небольшом уютном местечке. На столе стоял бокал с прохладным ягодным напитком. Она достала из сумочки зеркальце и новый тюбик. Медленно, наслаждаясь каждым движением, она нанесла на губы сочный, ярко-красный цвет.
На ногах у неё были новые кожаные ботинки, которые мягко облегали стопу и не пропускали ни капли влаги. Телефон тихо звякнул. Пришло уведомление о зачислении средств. Света улыбнулась. Это были её деньги. Её труд. И теперь только она решала, на что их тратить.
Игорь пытался звонить, писал гневные сообщения, требовал вернуть какие-то долги за еду, которую она съела за время их жизни. Света просто заблокировала его номер. Она больше не была «проектом» или «инвестицией». Она снова стала собой.
Она посмотрела на свое отражение в витрине. Уверенная женщина с яркими губами и ясным взглядом. Света сделала глоток ягодного напитка и поняла: свобода на вкус гораздо лучше любой, даже самой разумной экономии.
А как бы вы поступили на месте Светы? Смогли бы выставить мужа в таком свете перед его матерью или предпочли бы уйти тихо? Делитесь своим мнением в комментариях, это очень важно для обсуждения!