— Ты опять кружку не той стороной поставила? Ручка должна смотреть вправо, чтобы брать удобно было. Мама всегда говорит, что порядок начинается с мелочей.
Сергей брезгливо приподнял мокрую посуду, словно это была не утварь, а улика. Вика замерла. В голове возникло ощущение холодной ясности. Усталость после двенадцатичасовой смены и бесконечные придирки слились в один тяжелый ком.
— Знаешь что, Сережа? — Вика отложила полотенце. — Хватит. Я сыта этим по горло. Вали к своей матери под юбку и обсуждайте меня там сколько влезет! Чистюли! Вы оба!
Сергей опешил. Он привык, что Вика обычно пытается сгладить острые углы.
— Ты чего закипела? Я же просто заметил...
— Ты не заметил! Ты год меня изводишь словами своей матери! — Вика подошла к нему вплотную. — Ты живешь в моей квартире. Ты ешь продукты, которые я купила. Я работаю на двух работах, а ты смеешь учить меня, как кружку ставить? Уходи.
Она развернулась и прошла в единственную комнату. Через минуту в коридор вылетела спортивная сумка мужа.
Сергей стоял у двери, глядя на вещи. Он все еще не верил в реальность происходящего. Обычно спокойная Вика превратилась в кремень. Он собрал сумку и через час уже стоял на пороге родительского дома. Надежда Петровна открыла сразу.
— Сереженька? А ты чего с вещами? — её глаза хищно блеснули.
— Поссорились, мам. Выставила она меня. Из-за мелочи.
— Я так и знала! — Надежда Петровна пропустила сына внутрь. — Говорила я тебе: не пара она тебе. Хамка, а не жена. Ну ничего, проходи. У меня мясо запеченное, ужин свежий. Тут тебя ценят.
Первые сутки Сергей наслаждался покоем. Мама подавала еду и без умолку говорила о том, какая Вика неблагодарная.
— Квартира-то у неё своя, но без мужика дом — сирота, — приговаривала она, наглаживая сыну рубашки. — Зарастет она там грязью. Ты не вздумай первым мириться. Пусть просит прощения. Мы её еще перевоспитаем.
Но к исходу второго дня Сергей начал замечать то, на что раньше закрывал глаза.
— Сережа, ты почему тапочки криво поставил? — раздался голос матери из прихожей. — Кто так ванну после себя оставляет? Капли на зеркале!
Он вдруг понял, что слышит эти фразы с детства. Они въелись в его жизнь. И самое страшное — он начал говорить ими с Викой.
На третий день Надежда Петровна зашла к нему без стука.
— Я тут подумала, сынок. Завтра поедем к ней. Я ей объясню правила. Вещи твои заберем, а заодно я проверю, не испортила ли она чего из техники, что мы покупали.
Сергей посмотрел на мать. На её поджатые губы. И вспомнил Вику. Вспомнил, как она смеется. Как она уютно поджимает ноги в кресле. В их доме было легко дышать, пока он не начинал впускать туда правила матери.
— Мы никуда не поедем, мам, — тихо сказал Сергей.
— Как это не поедем? Ты что, мягкотелый?
— Я домой поеду. К жене.
Он начал кидать вещи обратно в сумку. Надежда Петровна начала говорить, что он совершает ошибку, но Сергей уже не слушал.
Он не стал звонить. Просто приехал. Вошел тихо — ключ у него остался. В квартире пахло чем-то вкусным. Вика сидела на кухне. На столе стояла та самая кружка. Ручкой влево.
Она подняла на него взгляд. В нем не было злости, только усталость.
— Вернулся? — спросила она ровно.
— Вернулся. Вика, нам надо поговорить. Я пришел извиниться.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Сергей внутренне напрягся. Он знал этот манер. На пороге стояла Надежда Петровна. Она решительно вошла в квартиру, не дожидаясь приглашения.
— Ну что, голубки? Думали, я сына в беде брошу? — она окинула кухню рентгеновским взглядом. — Так я и знала. Пыль на подоконнике. Как в хлеву!
Она провела ладонью по столу и поморщилась.
— Ты, милочка, должна в ногах валяться, что Сережа вернулся. С таким-то хозяйством...
— Надежда Петровна, вас никто не звал, — голос Вики был твердым.
— А мне приглашение не нужно! Я сейчас покажу, как надо. Где у тебя ветошь? Я проведу урок чистоты.
Свекровь по-хозяйски открыла шкафчик под раковиной. Вика посмотрела на мужа. Это был момент истины. Сергей подошел к матери, которая уже потянулась за чистящим средством.
— Поставь на место, — сказал он громко.
Надежда Петровна замерла.
— Что?
— Поставь на место. Это дом Вики. И мой дом. Здесь наши правила. Если Вика хочет, чтобы кружка стояла так — она будет стоять так. Если она хочет, чтобы пыль лежала — она будет лежать.
— Ты как с матерью разговариваешь? — она начала возмущаться. — Я тебе добра желаю!
— Твое добра нам мешает жить, мам, — Сергей взял у неё бутылку и поставил обратно. — Уходи. И пока ты не научишься уважать Вику, ноги твоей здесь не будет.
Свекровь задохнулась от возмущения. Она искала поддержки у сына, но увидела только спокойную решимость.
— Ноги моей здесь больше не будет! — выкрикнула она. — Живите в своей грязи!
Она вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. В прихожей стало тихо. Сергей повесил на место упавшую куртку.
— Ты правда так думаешь? — спросила Вика.
— Правда. Мама знает, как жить ей. А как жить нам — знаем только мы. Прости меня. Я был неправ.
Вика подошла и обняла его.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — И твой порядок тоже.
С того вечера прошел месяц. Надежда Петровна держала слово — не появлялась. Жизнь в квартире изменилась. Исчезло давящее напряжение.
Однажды вечером Сергей пришел с работы и увидел, что Вика отдыхает с книгой, а в раковине гора посуды. Раньше у него бы испортилось настроение. Сейчас он просто снял пиджак и встал к раковине.
— Ты чего? — удивилась Вика. — Я помою потом.
— Отдыхай, — улыбнулся он. — Ты устала. А мне не сложно. Счастье — это не когда идеально чисто. Счастье — это когда тебя не упрекают за то, что ты человек, а не робот.
Вика улыбнулась. На столе стояла её любимая кружка. Ручкой влево. Так, как ей было удобно. И это было лучшим доказательством того, что теперь в их доме всё будет хорошо.
А как вы считаете, правильно ли поступил Сергей? Или родителей нужно терпеть, какими бы они ни были? Пишите ваше мнение в комментариях!