Глава 35
Майя закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, зажмурившись. В ушах всё ещё гудело от адреналина, а перед глазами стояло его лицо — потерянное, постаревшее, с тем же немым вопросом, что и в день их последней ссоры. Но в этот раз жалости не было. Была ярость. Белая, холодная ярость от того, что он посмел вломиться в её новый, хрупкий мир и снова всё перевернуть одним своим присутствием.
Она прошла в детскую. Анфиса уже спала в своей кроватке, уткнувшись носом в плюшевого зайца — того самого, что он принёс. Максим, видимо, передал его, укладывая её. Доброта этого жеста — не спорить, не отбирать, просто выполнить просьбу матери — обожгла её чем-то тёплым посреди общего холода.
Она села на краешек кровати, взяла спящую ладошку дочери. Дети. Он пришёл из-за детей. И часть её понимала это. Но другая часть, более сильная, кричала: «Слишком поздно! Ты утратил право приходить, когда вздумается!».
Она вспомнила его взгляд на Максима. В нём не было агрессии. Было… недоумение. Шок. Как будто он увидел на своём привычном месте другого механика и не мог понять, как так вышло. «Ревнуешь?» — бросила она ему. И теперь, в тишине, призналась себе: да, возможно, в этом был и укол. Маленькая, тёмная часть её души получила странное удовлетворение от того, что он увидел её не сломленной, а рядом с кем-то… стабильным. Но это чувство тут же вызвало волну стыда. Она не хотела использовать Максима как оружие. Он этого не заслуживал.
Она встала, прошла на кухню. На столе стояла жестяная коробка чая. Максим, уходя, оставил её здесь, вместе с недопитыми детскими стаканами сока. Она взяла коробку. Дорогой, элитный чай. «Бессмысленный подарок», — подумала она с горечью. Раньше он дарил духи. Потом перестал. А теперь — чай. Как будто они просто знакомые.
Она хотела выбросить коробку, но рука не поднялась. Вместо этого она поставила её на полку, в самый дальний угол. Пусть лежит. Как артефакт. Напоминание о том, что некоторые раны не заживают, а просто покрываются тонким слоем нового льда, который может треснуть в любой момент.
А в это время Стас метался по ночному городу. Он выбросил подарки, но не мог выбросить из головы картину: она, смеющаяся, с чужим мужчиной и всеми их детьми, как одна большая семья. Семья, из которой вычеркнули его.
Он не думал о Насте. В тот момент она просто не существовала. Существовала только эта жгучая, унизительная боль быть посторонним в собственной жизни.
Он приехал к своему старому другу, Сергею, в гараж, где тот вечно что-то перебирал в мотоцикле. Сергей, увидев его лицо, молча достал бутылку дешёвого виски и два стакана.
— Рассказывай или просто пей, — сказал он, вкручивая свечу.
— Видел Майю, — хрипло начал Стас, наливая себе полный стакан. — С каким-то мужиком. И все дети там, вместе. Как семья.
— Ну, — протянул Сергей, присаживаясь на ящик с инструментами. — А ты чего хотел? Чтобы она в слезах по тебе убивалась? Сама сказала — ты ушёл.
— Я не ушёл! Я… я уехал остыть!
— И остыл? — прищурился Сергей.
Стас ничего не ответил, залпом осушил стакан. Жидкость обожгла желудок, но не согрела.
— Слушай, братан, — Сергей вздохнул. — Ты же сам всё разрулил. Ну, не сложилось. Ну, задолбали друг друга. Бывает. Но если ты ушёл — ты освободил место. Природа пустоты не терпит. Заняли. И, похоже, лучше твоего.
Эти слова, сказанные без злобы, как констатация факта, были хуже любой драки. Стас снова налил.
— А дети… мои дети, Серега.
— И что? Он их бьёт? Морит голодом? Нет? Значит, всё в порядке. Они же не вещи, их не на полку поставишь, пока сам разбираешься с тараканами. Они живые. Им нужен кто-то, кто будет сейчас. А не кто-то, кто будет маячить на горизонте с подарками раз в полгода.
Стас знал, что друг прав. Но от этой правды было нечем дышать. Он пил, пока мир не расплылся в мутное, менее болезненное пятно. Сергей молча отобрал у него ключи.
— Ночуешь тут. На верстаке. Завтра протрезвеешь — подумаешь, что делать дальше. А сейчас — выключись.
Стас повалился на грубый, заляпанный маслом верстак. Запах металла, бензина и пыли был знакомым и успокаивающим. Здесь всё было просто: есть поломка — ищи причину, чини. В его жизни причина поломки был он сам. А как починить себя — инструкции не было.
Перед тем как провалиться в пьяное забытьё, он потянулся к телефону. Набрал Насте. Она ответила почти сразу, голос сонный, настороженный.
— Стас? Что случилось?
— Я её видел, — пробормотал он. — Со… с ним.
На той стороне повисла тишина.
— И что? — наконец спросила она тихо.
— Ничего. Всё кончено. Всё.
— Стас, ты пьян. Где ты?
— В гараже. У Сергея. Всё кончено, Насть. И у нас тоже. Всё это было ошибкой. Прости.
Он не слышал, что она ответила. Сознание отключилось, унося его в тёмные воды, где не было ни Майи, ни Насти, ни этого чужого, спокойного мужчины на пороге его прежнего дома. Только тяжёлая, беспросветная пустота, которую он сам и вырыл.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶