Глава 36
Стас проснулся от острой боли в висках и ноющей — во всём теле. Верстак оказался не лучшей кроватью. В гараже было холодно и серо. Сергея уже не было, но на ящике лежала бутылка минералки и записка: «Ключи в тайнике. Не гони».
Он с трудом сел, отхлебнул воды и взял телефон. В памяти всплыли обрывки вчерашнего: её замороженное лицо, чужие дети, звонок Насте… Звонок Насте. С ужасом он открыл историю вызовов. И правда — длинный разговор глубокой ночью. Он почти ничего не помнил, но чувствовал тяжесть сказанного. «Всё кончено. И у нас тоже».
Он закрыл глаза. Что он наделал? Вогнал себя в пьяное стойло, оскорбил бывшую жену, а теперь, вероятно, добил и ту, кто стал его единственным союзником в падении. Идеальный трюк.
Он не стал звонить Насте снова. Не было слов. Вместо этого он отправил короткое сообщение: «Прости за вчерашний бред. Не обращай внимания». Это было трусливо и подло, но на большее его не хватало.
Он нашёл ключи, сел в машину и поехал к родителям. По дороге мозг, медленно протрезвев, начал работать. Картинка вчерашнего вечера сложилась в чёткую, безрадостную мозаику. Она двигалась дальше. Без него. С кем-то, кто, судя по всему, не ныл о своих проблемах, а просто помогал. Кто был рядом.
И в этот момент его настигло неожиданное чувство. Не ревность. Не ярость. Стыд. Жгучий, всепоглощающий стыд за то, что он, Стас, всегда считавший себя скалой, опорой, превратился в этого ноющего, пьющего субъекта, который швыряет подарки в мусорку и названивает девочке с исповедями.
Он въехал во двор к родителям, заглушил двигатель и сел, глядя на знакомые окна. Здесь его жалели. Здесь его оправдывали. Здесь он мог продолжать быть жертвой обстоятельств. Но внезапно эта перспектива стала невыносимой.
---
Тем временем Майя разбудила детей, собрала их в школу и сад. Ритуал прошёл на автомате, мысли были где-то далеко. Дети почти не говорили о вчерашнем, только Анфиса спросила:
—Папа опять придёт?
—Не знаю, — честно ответила Майя. И добавила, уже для себя: И мне всё равно.
На работе её ждал сюрприз. Марья Петровна вызвала её в кабинет.
— Майя, садись. Есть предложение. Не из лёгких, — начальница отложила очки. — Наш головной офис в Питере ищет человека на временную позицию старшего бухгалтера на проект. Полгода. Жильё оплачивают, командировочные хорошие. Я подумала о тебе.
Майя замерла. Питер. Полгода. Другой город.
— Я… я не могу, дети…
— Я знаю. Поэтому и говорю — предложение непростое. Но подумай. Это карьерный рывок. Опыт, который потом здесь не получишь. И… смена обстановки. Иногда это лучшая терапия. Ты бы могла взять детей. Или… договориться с бывшим, чтобы он помог. Или найти няню на полный день на эти полгода. Я бы тебя отпустила с сохранением места здесь, разумеется.
Майя слушала, и в голове проносились обрывки мыслей. Питер. Музеи. Незнакомые улицы. Бегство? Нет. Возможность. Возможность проверить себя на прочность в совершенно новых условиях. Возможность дать детям другую жизнь, пусть и временно. Возможность… отдалиться от всего, что случилось здесь. От Стаса. От призрака Насти. Даже от Максима с его тихой, безопасной добротой, которая начала становиться слишком важной.
— Я… мне нужно подумать, — выдохнула она.
— Конечно. Неделя у тебя есть. Просто знай — я верю, что ты справишься. И что тебе это может быть нужно больше, чем кажется.
Вернувшись к своему столу, Майя не видела цифр. Она видела невскую набережную. Видела себя, ведущую детей по Летнему саду. Видела тихую вечернюю квартиру в чужом городе, где нет ни одного воспоминания. Было страшно. Но в этом страхе была и щемящая, запретная надежда на чистый лист.
Вечером, укладывая детей, она спросила:
— Ребята, а если бы мы на полгода переехали в другой город, в Санкт-Петербург, как бы вы отнеслись?
— Там есть крейсер «Аврора»? — сразу оживился Тимофей.
— И Эрмитаж! — добавил Макар, любивший книги про искусство.
— А папа там будет? — спросила Анфиса.
— Нет, рыбка. Только мы. Как большое приключение.
Дети переглянулись. В их глазах Майя увидела не страх, а любопытство. Даже азарт.
— А дядя Максим и Гена с Ваней? — уточнил Макар.
— Они останутся здесь. Но мы сможем звонить. А потом вернёмся.
Дети закивали. Идея приключения явно находила у них отклик.
Позже, когда дом затих, Майя вышла на балкон. Предложение висело в воздухе, тяжёлое и заманчивое, как спелый плод. Она думала о Максиме. Как сказать ему? И нужно ли? Они не были парой. Они были друзьями. Но дружба эта успела пустить в её душе нежные, хрупкие корни. Уехать — значило оборвать их. Или дать им провериться на прочность расстоянием.
А ещё она думала о Стасе. Уехать — значило лишить его даже этих редких, неловких встреч у подъезда. Поставить жирную, географическую точку. Возможно, это было бы милосердно для них обоих.
Она смотрела на звёзды. Всего неделю назад её мир казался маленьким, но обжитым. Теперь его границы снова раздвинулись до размеров целой страны. И она стояла на пороге, одна, с тремя маленькими спутниками, и решала — шагнуть в неизвестность или остаться в уже знакомой, но всё ещё болезненной тишине.
Внизу, у подъезда, никого не было. Только ветер гонял по асфальту одинокий целлофановый пакет. Символ лёгкости, которую она могла обрести. Или которой могла лишиться навсегда.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶