21 У нас всё очень секретно
Почему я не упоминаю по возможности фамилий, названий и прочего? Всё секретно у нас. Как-то раз на шмоне у меня было повязано и отобрано недописанное письмо. В нем я среди прочего написал: служу около города... ладно уж, назовем его банально - N. Ух, какой поток ругани обрушился на меня: да как я могу раскрывать госсекрет! Да не забыл ли я присягу, да мама миа!
Очень было трудно не засмеяться, а еще трудней сдержаться назвать этого майора идиотом: ведь этот самый город N пишется на обратном адресе! Более того - подробный адрес - и деревню, и дорогу - знают все, кто приезжал в часть: родственники, друзья и прочие посетители. Так неужели я совершаю грех государственных масштабов, сообщая матери, как сюда добраться? А если да, то почему этого майора не шокируют толпы посетителей на КПП по воскресеньям? Да что с него спрашивать, ему можно быть дураком, он же старше по званию и имеет возможность наслаждаться собой, как может! И еще секретней!
А то еще с особистом я поговорил. Очень симпатичный особист, душка. И за ручку подержать дал, и про родителей спросил - не по службе, а так, по-человечески, что, мол, не болеют ли. И улицу мою он знает, и из соседнего дома со мной у него друг есть, и по званию его называть не надо, а просто так, по имени без отчества! Опять же секретную папочку дал почитать, там всякие ужасы да предатели, только мне и только по дружбе.
Правда, дружба дружбой, а служба службой. А вот не знаю ли я про, скажем, Сизого, где его папа сейчас живет? А литовско-латышское наше землячество, как оно там, не шалит ли? И что за организация такая у нас в роте завелась, уж больно много про космос разговаривают? И не соглашусь ли я проверить кое-что? Конечно, никто знать не будет, ты просто заходи время от времени, у меня кабинет удобно расположен, не видно, кто идет! А уж я тебя, если надо, и перед начальством поддержу, и прочие блага, на гражданке вообще орлом будешь, почет и уважение!..
Смешно? А кто-то ведь на этом поприще у нас подвизался! На свинарнике работал Батон, так тот Батон попал туда по причине увлечения "голосом", не просто слушал, а рассуждал на эти темы. Не могу сказать, что я к Батону питал теплые чувства, первый караул с ним я на всю жизнь запомню, но все равно заподляк. "Голоса" слушали на дежурстве поголовно все, а на свинарнике он. Хотя там ему было совсем неплохо. А у меня любовь с особистом не состоялась, причем с первого взгляда. Уж больно явно из его дружелюбия торчали ушки какого-нибудь "наставления по установлению психологического контакта с объектом". А там он и вообще исчез, и не стало в нашей секретной части особиста. Прикрепили нас по особым делам к соседям, а там этих особых дел и своих хватало.
22 Стрельбы
Бабье лето кончилось за три дня до проверки. Не знаю, по-моему, тихая, тусклая погода начала-середины октября называется именно так.
Итак: бабье лето ушло. Начались промозглые дожди, холодрыга и прочие осенние атрибуты. Проверке это не помеха. Половина роты сдает ее, половине ставят оценки так, навскидку. Все равно на отличную не тянем, куда уж там. Все равно правдами-неправдами наберется нужное число пятерок и четверок. Все равно из того, что мы должны знать и уметь, мне не знаем и не умеем и четверти. ВСЕ РАВНО. Вот скоро стрелять поедем. Я, к примеру, за год своей службы выпустил 15 патронов в общей сложности. Какая уж тут боевая подготовка! Хоть неделю назад и съездили на стрельбище за сорок верст, а толку мало, и навыков не прибавилось. Ротный (он доруливает последние дни) зол и безнадежен. Вчера на сдаче ЗОМП (защита от оружия массового поражения) из разворачивающегося защитного плаща вылетела бутылка 0,7 с соответствующей этикеткой. На глазах проверяющего - не могла другое время выбрать!
А теперь еще и эти стрельбы, и от нашей роты опять оцепление. Неделю назад я уже был в оцеплении и знаю, что это такое. Стрельбище расположено прямо у дороги, по ней ездят вполне гражданские рейсовые автобусы, а метрах в двадцати от обочины уже лежат солдаты и палят по мишеням. Особенно красиво ночью, когда идут трассеры; правда, не знаю, что при этом чувствуют водители по первому разу. С двух боков у этого стрельбища по дороге две железные вышки, одна в лесу, другая в голом поле. В прошлый раз я стоял в поле, а вернее, шлялся по округе, а в результате добыл лишь бутыль бензина, два кочана картошки и маковку недозрелого подсолнуха, но потерял каблук. Но это было в другую погоду, а теперь...
Восемь часов утра. На том же поле у той же вышки. Мелкий холодный дождь. Мой напарник - добродушный узбек Бухара, (он даже доволен таким именем, любит родной город). Бухара на призыв старше меня, и предоставляет мне все заботы об обустройстве. Первая попытка: я иду в лесок и набираю веток. Не горят, а почему? Сырые, понял, ура! А что же делать? Вдали виднеется одинокий домишко с пристройками. Иду туда по обочине дороги. Выгляжу: толстый (под шинелью еще и телогрейка), ухи у шапки опущены, но не завязаны, а как у почтальона Печкина, на носу круглые джонленноновские очки. Трофей есть - штук шесть досок посуше и отодранный от сарая рубероид. Со второй попытки костер разводится, вот уже и жить можно. Бухара бегает вокруг и обсыхает. Затем следует завтрак. По банке перловки с тушенкой и чай. Воду для чая, по предложению боевого товарища, кипячу во фляжке, он обещает: "В часть вернемся, дашь кому-нибудь, он помоет". Ладно, хотя припахивать никого я не буду, а буду мыть сам. Дрова идут к концу. Бухара видит это, знает, что будет плохо, но идти не хочет, не положено, старый все-таки! Ладно, хрен с тобой, мне прогуляться, в общем-то, в кайф.
Так день и идет. Я раз в полтора часа брожу за топливом, а Бухара торчит у костра. После одной ходки возвращаюсь с совсем уже неожиданными трофеями: три бутерброда с сыром, помидор, пачка печенья. Это результат милой беседы с милыми девушками, преподавательницами какого-то ленинградского института. В четыре часа пришла смена, а стрелять повели меня с Бухарой. Бетонная площадка, на ней лужа, в луже плавает плащ-палатка. "Ложись!" Сюда, в эту лужу? Ложусь, очки заливает все тот же дождь. Со злости попадаю во все мишени и тут же порчу себе результат, выпуская оставшиеся патроны в землю. Итого счет увеличен до 27 патронов, к концу службы, наверное, наберется целый магазин, а то и два выстрелянных. Будет, что детям рассказывать. Теперь в часть, а к восьми снова на поле. Костер погас, а дождь сменился мокрым снегом. Рубероид уже драть неоткуда, он отодран мною весь, и спасает положение только ящик сена, которое пришлось тащить от этого же дома. Ветер крутит снежные вихри, а вместо звериного воя и дитячьего плача раздаются очереди. Я, как шаман какой, бегаю вокруг огня, очки залеплены снегом, я их снимаю, а потом уже и найти не могу. Так чуть ли не до полуночи.
Наконец, вся команда оцепления в сборе у автобуса, и еще один повезет начальственную мафию. Начальство рвет вперед, а мы в кильватере поначалу, а потом и вовсе отстаем. Через полчаса двигатель меняет тон и вовсе тухнет. Светофор? Нет, бензин кончился.
Дорога. Справа странный дом без огней, слева забор, впереди железная дорога. Два, а может, и час, ночи. Автобус быстро остывает, в нем душно и тоскливо. Я вылезаю на дорогу, по ней нервно прохаживается ротный и обсуждает с еще одним капитаном создавшееся положение. Искать нас здесь не будут, передний автобус пошел другой дорогой. В часть позвонить нельзя: не работает городской телефон. Можно позвонить в управление, а оттуда в часть придет телеграмма, но кто знает телефон управления? Я по собственному почину останавливаю пару грузовиков и у обоих натыкаюсь на вежливый и невежливый отказ..
Обратно в автобус. Там тухлый запах смеси пота и бензина. Маруняк требует анекдотов. Отвечаю отказом. "Иди сюда". Что ж, напросился. Фанера пробита, и я начинаю скучным голосом: "Идет еврей по пустыне..." Меня продолжает еще кто-то, и вправду, когда внимание отвлечено, как-то легче. Через два часа сидения возвращаются водитель и Коробок с тремя ведрами бензина. Залезли на какую-то автобазу и откачали там. Это называется "солдатская смекалка". Может быть, и входящая в противоречие с уголовным кодексом, но смекалка. Приехали в часть в полчетвертого, а потом спали до обеда, правда, с перерывом на завтрак.
23 Солдатские разговоры о любви
Ладно, про неуставняк сказал. Ну, а с любовью как? Вот ведь, даже этот, как его, который "Сто дней до..." написал, куда как прогрессивный товарищ, а и то без любви не обошёлся, может, так и надо? Раз надо, значит, сделаем. Только придется специфические выражения для более полной передачи динамики речи не в {...} заключать, а просто точками изображать, авось, понятно будет. Итак, «Лирика»!
Этот разговор я слышал в бытовке. Разговаривавшие на меня внимание не обращали:
- Ну, а она что?
- А она письмо прислала. Дескать, ты ..., меня не любишь и все такое, а я знаю, что в это время ее уже Колька .... Я-то ее послал ... с удовольствием, я себе здесь уже ... завел, и баба .... Ну, и написал ей для порядку: мол, так и так, я тебя любил и любить буду, но раз уж расстанемся, то не я виной.
- А я своей тогда не так писал, ну ладно, а дальше-то, я слышал, он этого ... на ...?
- Да нет, это он ее послал, а она, ..., про меня вспомнила, ... старая, и вновь письмо: вот, смотри: "Я безумно виновата, но верю, что ты меня простишь ради тех радостных минут, которые у нас были, я очень хотела бы, чтобы наша любовь была крепче по-прежнему".
- Так ты чего теперь делать будешь?
- А ... его знает. Лишняя ... вроде и не помеха, да ... много.
- Да пошли ты эту дуру в ...! ... она кобылой, на ... она тебе теперь-то?
- Я пока напишу, что подумаю, а там увидим.
- Так она к тебе, ..., сюда приедет!
- Ну и .... А на ... послать всегда успею."
Я ушел из бытовки и так и не узнал, что, наконец, решил этот Ромео, но «зазубка» на душе (да простится мне такое выражение) осталась и остается до сих пор.
24 Подвиг часового
Подвиг часового, вернее хроника одного караула.
"Светлым, но поздним вечером часовой на вышке у автопарка увидел нехорошее. Уже давно внимание бдительного воина привлекали белые "Жигули", стоящие около забора вверенного ему объекта. Не укрылось от его внимания и то, что неизвестные в количестве до трех мужчин ведут себя крайне подозрительно. И вот на территории автопарка появилась тень. В руках у тени были две канистры, которые тень перекинула через проволоку в руки экипажа "Жигулей". Не растерявшись, часовой уставным сигналом доложил об этом в караульное помещение. Начальник караула, м.с-т Б., приказал часовому вести себя тихо и не привлекать внимания преступников. После краткого, но содержательного разговора разводящий ефр. Д. в сопровождении двух караульных бросился к месту преступления. Злоумышленники явно не ожидали такого поворота событий, и предприняли попытку уйти от расплаты. Но их затуманенный алкоголем мозг подсказал неверный путь для этого: белый автомобиль завяз в луже на дороге к картофельным полям. Когда же преступная группа сумела развернуть свою машину и направилась обратно, на ее пути уже стоял ефр. Д., делающий красноречивые жесты затвором своего автомата. За бдительность и стойкость состав караула был отмечен в лучшую сторону командиром части."
А теперь, уже человеческим языком, комментарий. Крали бензин по наводке одного из прапоров, поэтому и действовали так нахально. Расчет правильный: хоть часовой и должен охранять энд стойко оборонять, но это если кто чужой. Ну, а разве я в здравом уме буду прогонять с того же склада ГСМ какого-нибудь прапора, к которому в субботу сам же приду бензинчику просить, краску для роты развести!
Кстати, этим и объясняется первая реакция начкара, да и часовой, хоть и зелень, а тоже звонил не для того, чтоб приказ открыть огонь получить, а чисто для информации. Потом этому часовому через третьи руки пообещали крупных {неприятностей}, не знаю, получил он их или нет. Хроник это событие так комментировал: "Твое дело пост охранять, а кто чо делает, это не к тебе". С другой стороны взять - раз уж взялись ловить, так делали бы по уставу, а не абы как.
Впрочем, воры нашли отмазку. Заявили, что ничего такого не было, а эти канистры подложили уже потом, чтобы недостачу покрыть. Чем все дело кончилось, нам так и не сказали, но в отпуск оба героя все же съездили. Их надо было либо в отпуск, либо на губу, так решили, что нарушителей у нас и так хватает, а вот героев дефицит.
25 Ещё один подвиг часового
Следующий караул начался с накачки. Во-первых, в пример был поставлен предыдущий, а во-вторых, сделано предупреждение: праздник. Не бог весть какой праздник Конституции, но пить народ будет. Опять же, история с детективом. Не исключено, что сообщники захотят отомстить. И вот наступила ночь. Ничто не предвещало трагедии. В небе лениво переливалась жалкая пародия на северное сияние. Я бродил между двумя рядами колей проволоки и думал о разных приятных вещах, например о том, как буду завтра поглощать праздничный обед.
Время идти смене, полночь то есть, впрочем, по горькому опыту я знаю, что сейчас заступающая смена в лучшем случае продирает глаза. Передо мной узкий коридор между двумя рядами проволоки, затененный стоящими вплотную машинами. А дальше - светлый забор. На фоне этого светлого забора появляются движущиеся тени. Это что, смена, что ли? А не рановато ли? Ору: "Стой, кто идет". Молчат, сволочи, движения не прекращают. Дублирую команду - нет эффекта, значит, надо вспоминать устав далее. "Стой, стрелять буду!" А они все идут. Еще раз пригрозил - никакого толку. Ну, что оставалось делать? А еще на беду устав пресловутый я не то, чтобы наизусть знал, а все-таки знаки препинания помнил (уроки учебки, где спать не давали, пока двадцать одну статью не ответишь).
Снял я ружо свое с предохранителя и бабахнул в беззвездное небо. И за свое опять: "Стой, кто идет". А в ответ: "Начальник караула", - видать, прочистился слух-то! А чтоб начальнику не скучно было, шел с ним на пару дежурный по части, до жути нелюбимый всеми капитан "Прищепкин". Этот Прищепкин потом в караулке чуть не расплакался. "Вы ведь меня убить могли, если бы я испугался да побежал!" Да, мог бы. И правильно сделал бы, никто б не упрекнул. Словом, оказался я без вины виноватый. Утром пришел в караулку весь начальственный состав части во главе с полковником, и началось следствие.
Вывели меня снова на пост, и я раз десять, наверное, или более орал: "Стой, стрелять буду". Детишки за забором уже и смеяться устали, а я все ору. Сняли меня с караула, повели писать объяснительную. И не одну, а пять штук я их написал.
Начальник штаба батальона, "Осип", меня подбодрил: "Ты, ..., пиши как было, ..., я, ..., на твоей стороне, .... Эти ..., ..., вообще на пулю напрашивались, вот, ...," Осип лезет в устав, открывает его совсем не на том месте, "вот, ..., написано, ..., часовой применяет, ..., оружие без предупреждения, ....! Ты, ..., пиши, не бойся!"
Следующий мой наряд был по столовой. Но зато Прищепкин проверять посты больше не ходил.
26 Хозяйственный день
ПДХ!... Расшифровывается как "парко-хозяйственный день". С утра роты строят на плацу в рабочей форме одежды, офицерА и прапорА, коим нужна рабочая сила, набирают команды и уводят их на места работ. Впрочем, на плацу строится не вся рота. Человек пять или семь схоронены в сушилке и составляют личный резерв ротного. Логично, лучше рискнуть обмануть начштаба, авось не заметит липы в расходе, чем руками своих личных солдат помогать кому-то. А резервом и поторговать можно.
- Леша, у тебя четырех человечков не будет?
- А что? Можно поискать, только тогда выпиши мне фанеры для каптерки.
- Какой фанеры?! Нет у меня фанеры, орголит сойдет?
- Давай орголит, ладно.
И четыре человечка идут до пяти часов пилить какие-нибудь дрова. Впрочем, кому как повезет. Например, у меня раза три бывали ПХД вроде такого: вывели меня в рабочую команду на переборку картофеля. Я и еще четверо человек. Стоим у склада. Вернее, за складом, чтобы никто не увидел, что без дела стоим. Холодно, а с той стороны солнце. Хрен с ним, будь что будет. Три минуты стояния на солнышке - дождались. У начальника склада нет каких-то ключей, и нас он передает другому прапору: "Все, мужики, сидим, ждем у автопарка, сейчас поедем в деревню цемент грузить".
Еще час сидим у парка, отбивая попутно две атаки - каждому проходящему офицеру не терпится нас припахать. "Так, мужики, в деревню не поедем. Идите, ищите зампотылу, он вам поставит задачу". О, это дело серьезное. Зампотылу, Стрелок разлюбезный, очень распорядительный товарищ, и иметь с ним дело никому не улыбается. Заходим к дневальному по парку. "Стрелок здесь?" Нет его здесь и, скорее всего, он тут не появится. "Прекрасно, мы тогда его тут подождем". Но вместо Стрелка на нас натыкается начальник парка. "Зампотылу? Его не будет. А вы сейчас идите ко второму парку, там крышу заливать поможете".
О, это сколько угодно! Тем более, что гудрон будет разогреваться еще часа три, а обед через двадцать минут.
27 Боевые будни
Пошел наш герой на смены.(Есть и фото) Шесть через шесть начал нести боевое дежурство по охране и обороне наших священных рубежей.
Впрочем, охраняю не я. Охраняют две другие роты, а я только связист. Вся работа идет по проводам да по автоматике, а я на крайний случай или на случай проверки боеготовности. Еще один радист сидит рядом со мной, второе направление. На нем работы больше, а ответственности меньше, и поэтому на него сажают в основном младшие призывы, для практики и комфорту. Я тоже сначала на нем работал, да еще с каким великим старанием, а потом понял, что никому это, в общем, не нужно, и принялся {ерундой} страдать.
Договоришься с радистом напротив, мол, вызову в два часа ночи, и все, свобода. В конце концов, не он мне нужен, а я ему, надо будет - найдет способ до меня добраться. Да и если б так только у нас! Я на этом БД просидел, в общей сложности, без малого год, и такого насмотрелся! Иногда даже страшно становилось, как это мы до сих пор живы с такой постановкой работы. Одно утешает: там, за бугром, бардак не меньший, и поэтому очень уж расстраиваться не стоит.
Смех и грех! Комбат смену с дежурства встречает: "Ну, как, выспались на дежурстве?" И пошла смена канаву копать. На смену приходишь - а там дежурный какой-нибудь, если поупрямей, так возбухает, отчего, дескать, рожи пухлые. Ему-то хорошо, дежурному. Сутки через двое-трое ходит, и, кстати, спать ему тоже разрешено, а хоть бы и не разрешено, его-то кто проверит? Самый естественный выход: самому жить и другим жить давать.
А дальше больше. Солдат с наглой мордой шумит в роте, что он всю ночь пахал на смене, солдат на смене с наглой мордой орет, что весь день пахал в роте. И то, и другое вполне возможно, командир или кто там может верить, а может не верить. Широкое поле для взаимного обмана! С обоих сторон. Командир приказал к завтрему вскрыть теплотрассу, и ни ротных, ни комбата не волнует - смена, не смена. Я могу до полудня смотреть телевизор, но если ротный кидает смену на уборку территории, то начну возмущаться и прочие телодвижения.
Сменные и ротные офицеры не сотрудничают. Если я в техздании залетел, меня в техздании же и {накажут}. Только в уж каком-нибудь грандиозном случае дело передается в роту. Это моральная обстановка.
Внешне смены обставлены так: техздание по конструкции напоминает типовую поликлинику, только несколько увеличенных размеров, причем подвальное помещение расположено на третьем этаже. Кроме шуток - там все кабели, трубы, подсобки и никаких окон, те, что есть, забиты. На первом этаже стоит ЭВМ, солдат туда только пол мыть допускают. Сначала и как программистов держали, а потом один из них стер чуть ли не всю операционную систему и какой-то уникальный файл в придачу. Там же, на первом этаже, линейная комнатушка, это куда все провода сходятся, телефон, телеграф и прочее. Этот отсек мне всегда подводную лодку напоминал: окно забрано синей стеклоблоковой решеткой, по стенам кабели висят, аппаратура тоже по бокам, а из динамика контрольные импульсы: кап, кап, кап...
А выше уже остальные аппаратные пошли. Множество заброшенных помещений, они заколочены и загадочны. Сортир заперт, водопровод только пожарный, не действующий. Только у машины на первом этаже есть водоснабжение, но туда не всегда попадешь. В сотне метров стоит деревянная хоромина на пять сидячих мест. На машине работают офицерские жены, и они в эту хоромину ходят по двое - одна сидит, другая стоит у входа, во избежание. Солдаты хоромину не любят и углубляются в окрестные рощи. У входа в здание стоит дневальный. Его задача мыть лестницу и проверять пропуска. Лестница еще туда" сюда, а вот с пропусками туго. Их просто никто не показывает. Если пришел человек - значит, надо. А кому не надо, так тот сюда просто дорогу не найдет.
Рядом со зданием в лесу "Космос". Огороженная проволокой площадка, на ней на колодках три машины и тарелка спутниковой антенны. на проволоке таблички: "ОПАСНО! ОБЛУЧЕНИЕ!".
На космосе дежурят двое. Делать им на 98% нечего, но они дежурят, и никто этого не отменит, ибо космос не подчиняется никому, кроме командира части. Ни к батальону, ни к роте официально он не относится, правда, это не мешает ротному ставить космонавтов в наряды. Вокруг - антенные поля, редкие проволочные сетки на семиметровой высоте, фидера на столбах, между ними тщедушный, но густой лес. А за драной колючкой уже и настоящий сосновый бор, откуда всё тот же Стрелок крадет совхозный лес.
28 Новая эпоха
Наступила новая эпоха в нашей ротной жизни: появились ритуалы и культурные мероприятия
Для начала: смены всех трех рот выстраиваются на плацу. Стоят, мерзнут либо потеют - по времени года. Ждут. Ждут какую-нибудь из рот, потому что кто-нибудь да опоздает. Либо в чайнике засидится, либо телевизор засмотрится, либо просто неохота идти.
Прибывает ответственный по части. "Где вторая рота?" Вторая рота нехотя строится и выходит под хоровой мат. "Бегом сюда!" это приказывает ответственный, который эту роту (вернее сказать, смену этой роты) ожидал. Равняйсь-смирно, и зачитывается "боевой приказ". Называются фамилии, названные откликаются. Пишут этот приказ в штабе батальона, писарям больших забот нет, и фамилии перевраны, переставлены местами, а то и просто не соответствуют реальности. Прочитают кого-нибудь, а он в наряде. Хорошо, если ответственный нормальный, а то начинается разбирательство, уходит время, а стоять не так уж и весело.
Но вот приказ зачитан. Опять же по желанию начинается осмотр внешнего и внутреннего содержания. Ну, что можно у солдата найти? Самое страшное, что он с собой на развод потащит - это банка консервов или книжка детективов. Зелень тащит, в основном. Старому человеку, особенно под дембиль, надо остепеняться, поменьше попадаясь на глаза и язык начальству. А молодой пусть смекалку развивает и вообще учится боевому мастерству. Вон, наш неунывающий Ванюшка Крокодилов, так он поставил своего рода рекорд, протащил через построение гриф для гитары. А в основном всю контрабанду отправляют в техздание по тропе Хо Ши Мина через кочегарку и свинарник либо по дороге несут, полагаясь на судьбу.
После осмотра - гимн. Его заводят в клубе по сигналу от кнопки в трибуне на плацу. Иногда, когда начальствующее лицо не приходит, кнопку нажимал кто-нибудь из состава смены, и поехали. Хуже всего зимой. В эту гимновую кнопку однажды даже воды налили, чтобы не стоять. И наконец, последний этап ритуала. Прогулка до техздания под чьим-нибудь чутким руководством. Если ведет кто шарящий, то все более-менее. И в ногу вроде бы, и {разговоров} не шибко много. Но иногда бывает очень здорово.
Король всех рулил - несомненно, Борька. Его длинная фигура, его каркающий голос пользуются заслуженной популярностью. Обычно Борькиного терпения хватает метров на сто. Потом начинается:
- Товарищ солдат, прекратите разговоры! Я сказал, прекратите разговоры! Смена, стой! Товарищ солдат, вы хотите сказать?
- Да, хочу, но это обидно.
- Тогда выйдите и скажите!
Отдельные голоса сливаются в общий хор: "Карр, карр! Я уже расхотел! Мужики, может, пойдем? Что таки хочет этот дурак?"
- Ну, если нечего сказать, тогда молчите. Шагом марш!
- Осторожно, двери закрываются, следующая станция продсклад!
И действительно, у продсклада следующая остановка. Теперь не в ногу идем.
У Борьки было одно хорошее качество: он никогда не закладывал. То ли совесть, то ли стыдно себя нулем как командира признавать. С ним мы иногда по сорок минуть ходили восемьсот метров от плаца до техздания. Как-то раз смену встретила огромная надпись на снегу "Боря, я Вас люблю!!!" Возможно, это его как- то утешило. И еще один дивный корень водил смены, в чине капитана. Ребята как-то раз его поймали на онанизме и, естественно, делать из этого факта секрета не стали. Этот капитан утомлял крайне. Два часа ночи, а он подает команду "Смена!", мол, строевым пройдитесь, мальчики. Народ, естественно, начинает дружно хромать или, по моему рецепту, устраивает такой строевой шаг, что это чмо начинало брызгать слюной. В комплексе с фуражкой, держащейся на ушах, это впечатляло. Плюс к тому потоки милых выражений типа "подонок", "скотина", "сволочь" и прочие цензурные ругательства.
Пройдясь с ним пару раз, я решил: нет, так я больше не ходец. И просто перестал ходить на разводы. Дорогу в техздание знаю, зачем же еще и провожатый? Хорошо стало, когда стали поротно ходить, под командой старшего смены, ефрейтора какого-нибудь. Иди, как вздумается, только фуражку на горизонте заметить не забудь. А то начнется: крючок не застегнут, ремень не подтянут, руки в карманах... А последнюю осень под музыку ходили. "Марсельеза", "Боже, царя храни", "Стенька Разин", просто марш - это мой репертуар на губной гармошке был, очень развлекало.
29 Наш Пластилин
Название ансамблю предложил некий Дима Д., с которым я имел дела очень мало. Он ушел первой осенью. Отчасти его, отчасти Наркошиными стараниями на базе трех клубовских электрогитар, раздолбанной ударной установки и усилителя организовалось вышеупомянутое явление. Хорош был первый концерт! В штанах от хабэ, но в рубашках от парадки, в картонных шляпах диких фасонов ребята спели пять песен про золотые облака, голубей мира и память детства твоего. Я подошел к этому Диме Д. и попросил просто не гонять меня с репетиций, а там, глядишь, на что и пригожусь.
Пригодился несколько некрасивым способом. Наркоша, соло-гитара, был зеленый, а я не особо бурый, но все же череп. И мне на эти репетиции куда как проще было попасть, чем ему. Ведь этот ансамбль хоть и был разрешен командиром, но от нарядов и работ никого не освобождали. Самое большее, что могло быть для нас - это согласование нарядов, чтобы и заступали вместе, и освобождались вместе. И вот иногда я вместо Наркоши брался за соляк. Брался плохо, хотя изредка и проскальзывали приличные моменты. На втором концерте меня освистали, не за игру, а за просто появление на Наркошином месте. Но меня не выгнали.
Вся наша команда (фото) довольно неплохо сошлась характерами, хотя очень часто приходилось быть свидетелем такого рода сцен: Валера, певец и ритм" гитара, наиболее опытный из нас, высказывает претензия к "ударнику умственного труда" Владимиру Иванычу. Тот оскорбляется.
- Валера, я же не говорю тебе, как по струнам бить!
- Слушай, Вова, ты же в струнах не понимаешь! А у меня барабанщик был специально ученный!
- Ну, тогда и иди на ...! Вызывай себе своего ударника!
- Вова, ты порешь .... Ты ..., и будешь играть, как я сказал!
- Ты сам ..., и я с тобой вообще разговаривать не буду. Все!
- Вова, я тебе сейчас ... дам, ... ...!!!
- А ты не ...! ... я в глаз твои ..., и ты сам ... получишь!
В разговор вступает другой Валера, басист, он самый старый по духовному миру своя и весьма прямой мужик.
- Рты позакрывали! Сейчас оба на говно пойдете! Ты молчи, ... получишь, и ты тоже ... получишь. Все, играем, не дай бог, кто еще {выступит}!!
Так и жили. Потом я еще не раз упомяну про "Пластилина", он был немалой частью моей жизни, а пока хватит.
30 Снежный человек
Поздней осенью космонавты начали жаловаться, распространять мистические слухи: завелась на космосе нечистая сила, жить, собака, не дает. (Напомню: «Космос» - это площадка с техникой, будками и антеннами дальней космической связи) Факты такие: то машина вдруг сама по себе покачиваться начнет, то кружку на столе оставил, а через пять минут она уже у сарая валяется. А однажды вообще нереальная вещь произошла. Двое парней сидят у машины и видят, как ручка кабины поворачивается вниз, дверь открывается, ручка поворачивается обратно, и вокруг на три сотни метров - ни души. Выпал первый снег, и вот кульминация: в три ночи - звонок: "Это ...! Весь снег вокруг босыми лапами истоптан, ... буду!"
Так родилась легенда о снежном человеке. Всю ночь космонавты просидели в машине, боясь выйти на улицу даже по нужде. К утру снег растаял, и произвести экспертизу не получилось. По части поползли слухи. Кто-то из окна техздания видел на антенных полях нечто мохнатое и бегающее. Кто-то, сидя в деревянном строении, подвергся нападению неизвестного рычащего объекта. Бывший мичман, а ныне прапорщик "Никки" выходил по ночам из здания только с пистолетом в кармане. Из управления пришла телеграмма с приказами ловить, а о поимке докладывать немедля, это кроме ежедневной сводки о состоянии дел. В качестве рабочей гипотезы было принято предположение сельчан о сумасшедшем полицае, который скрывается в здешних лесах.
Сами сельчане, впрочем, больше нас боялись нечистой силы, и резко сократили ночные прогулки. Комбат на плацу плевал и орал, что все это ерунда. "Если кто его встретит, то разрешаю его обоссать!" По новому снегу появились новые следы. Ансамбль "Пластилин" исполнил песню, начинающуюся словами: "Босоногий домовой жил в лесу вольготно летом". А потом ажиотаж стал стихать. Духовный лидер космоса Степан во всеуслышание заявил, что поймает идиота и {лицо} раскроит. Никки перестал носить на смены пистолет, а газету с портретом "его" сняли и заменили новой. Я тогда не нашел в себе сил открыть тйну гуманоида. Командование из меня тогда, наверное, набило бы чучело или поставило в вечный наряд по столовой. Дело в том, что это я бегал босиком по снегу, благо опыт есть. И потом давился смехом, когда слушал удивленные возгласы дневального, принимающего телефонограмму о явлении. В тайну был посвящен с самого начала мой напарник по смене и потом еще ребята из ансамбля, с которыми я не мог не поделиться цацой.
Предыдущая часть:
Продолжение: