В 1986 году в обычную пятиэтажную хрущёвку на окраине города вселилась странная семья. Никто не видел, как они переезжали — просто однажды на третьем этаже в квартире номер тринадцать зажгёлся свет, и оттуда потянулись странные запахи: затхлости, старой бумаги и чего-то сладковато-гнилостного. Семья состояла из отца, матери и двоих детей-подростков, и с первого же дня они нарушили весь привычный уклад дома.
Они жили ночью. Ровно в восемь вечера, когда обычные жильцы ужинали или смотрели "Время", за стеной у них начиналась жизнь: скрип полов, приглушённые голоса, включённый телевизор. Телевизор работал до самого утра — соседи снизу, пенсионерка Анна Степановна, жаловалась, что слышит сквозь потолок однообразное гудение и иногда обрывки фраз, но разобрать слова было невозможно, будто говорили на каком-то ином языке. Дети не ходили в школу — об этом быстро узнали все, потому что участковый, приходивший по наводке соседей, так и не застал их дома днём. "Работают в ночную смену, дети на домашнем обучении", — сухо объяснил отец, открыв дверь ровно на цепочку. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза казались неестественно большими, будто постоянно всматривались в темноту.
Шум по ночам усиливался. То звучали тяжёлые шаги, будто кто-то ходил по потолку, то раздавался странный шелест, похожий на шуршание крыльев. Соседи стучали по батареям, кричали в стену, но в ответ наступала мёртвая тишина, которая длилась ровно до следующей ночи. Днём квартира была безмолвна — будто вымершая. Почтальон Петрович, разносивший пенсию и газеты, несколько раз оставлял извещения в их ящике, но те так и не забирались. Окна всегда были занавешены плотными тёмными шторами, которые не пропускали ни лучика солнца.
Однажды Петрович, уставший от жалоб жильцов, решил зайти лично. Было около одиннадцати утра — время, когда все нормальные люди уже давно на ногах. Он постучал. Тишина. Постучал сильнее. И тогда дверь, неожиданно не запертая на замок, медленно отворилась под давлением его руки. В квартире пахло сыростью и плесенью, как в подвале. В прихожей не было ни вешалки, ни обуви — только голый линолеум. Петрович окликнул: "Хозяева, почта!" Ответа не последовало.
Он сделал шаг внутрь, и его взгляд упал на гостиную. Телевизор, старый "Рекорд", был выключен. Мебели почти не было — только диван, застеленный простынёй странного серого цвета. Но самое жуткое было на потолке. Сначала Петрович подумал, что это какая-то декорация или оптический обман — четыре человеческие фигуры висели вниз головой, прикреплённые к потолку каким-то непонятным образом. Они были завёрнуты во что-то тёмное, похожее на плащи или крылья, и раскачивались от сквозняка едва заметно. Лица не было видно, но по силуэтам угадывались двое взрослых и двое детей. Один из "мешков" шевельнулся, и Петрович увидел бледную ногу, неестественно выгнутую, с длинными пальцами, которые цеплялись за потолочную балку.
Петрович не помнил, как выбежал из квартиры. Он мчался по лестнице, спотыкаясь, с одной только мыслью в голове: "Летучие мыши. Они как летучие мыши". На улице он сел на лавочку, дрожащими руками закурил, и только тогда заметил, что забыл на пороге ту квартиру сумку с почтой. Но возвращаться не решился.
Слух разнёсся мгновенно. Анна Степановна, увидев бледного почтальона, сразу всё поняла — она всегда подозревала, что там нечисто. К вечеру весь дом знал: в тринадцатой квартире живут не люди, а какие-то ночные твари, которые спят вниз головой и выходят только в темноте. Дети добавляли страшных подробностей: якобы они видели, как те вылетают из окна ночью, превращаясь в огромных тёмных птиц. Молодой парень с пятого этажа, Вадим, клялся, что однажды ночью слышал за стеной не человеческие голоса, а писк, похожий на эхолокацию летучих мышей.
Через неделю после визита Петровича шум по ночам прекратился. Телевизор больше не гудел, шаги не раздавались. А ещё через три дня жильцы заметили, что из окна квартиры номер тринадцать не пробивается даже привычный тусклый свет ночника. Стало ясно — квартира пуста. Участковый, наконец вызванный официально, вскрыл дверь. Внутри не было ни мебели, ни вещей, ни следов проживания. Только на потолке в гостиной остались странные потёртости и несколько тёмных пятен, которые не оттирались. И запах — тот самый сладковато-гнилостный запах, который теперь, казалось, въелся в стены навсегда.
Семья исчезла так же тихо, как и появилась. Никто не видел, как они выезжали. Никто не знал их фамилии — в домовой книге запись оказалась неразборчивой, будто чернила расплылись. Квартиру потом отдали молодым супругам, но те прожили там всего месяц: жаловались на кошмары по ночам и чувство, будто за ними постоянно кто-то наблюдает из тёмных углов. Потом квартира снова опустела и стояла заколоченной до самого сноса дома в девяностых.
Но история на этом не закончилась. В разных концах города периодически появлялись слухи о "ночных людях" — семьях, которые живут по ночам, избегают солнца и странно выглядят. Кто-то говорил, что это сектанты, кто-то — что мутанты после каких-то секретных экспериментов. Сам Петрович до конца своих дней, а прожил он до девяноста двух лет, каждую ночь проверял, закрыты ли окна, и спал только при свете. И если его спрашивали о той семье, он лишь качал головой и шептал: "Они не спали. Они висели. И смотрели. Всегда смотрели вниз, на тех, кто ходит по полу, как будто мы были для них... перевёрнутым миром".
А в том районе, где стояла хрущёвка, до сих пор рассказывают, что в особенно тёмные и безлунные ночи можно увидеть тени, скользящие между домами — бесшумные и быстрые, будто падающие, но никогда не касающиеся земли. И если очень тихо прислушаться, то в свисте ветра можно различить далёкий писк, похожий на тот, что слышали за стеной квартиры номер тринадцать. Писк, который ищет что-то в темноте. Или кого-то.
В старину сказителям за добрые слова и мудрые истории платили угощением да ночлегом — так люди выражали признательность и говорили: «Сказывай дальше, мы слушаем».
Времена изменились, но искренняя благодарность осталась. Если мои истории — про падающие звёзды, про тех, кто пришёл из леса, про то, что шепчет за околицей, — находят отклик в вашем сердце, вы можете поддержать канал небольшим пожертвованием.
Это не плата — это добрый знак, что вы рядом, что вам важно, чтобы эти сказы продолжались.
От всего сердца благодарю тех, кто уже поддержал канал: благодаря вам истории звучат чаще и доходят до новых читателей.
Если и вы хотите помочь — буду искренне признателен. Переходите по ссылке:
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)