Предыдущая часть:
Павел молчал, переваривая услышанное. Потом спросил коротко:
— Ты знаешь, где он живёт? Я хочу его увидеть.
Лера продиктовала адрес.
— Когда поедешь? — спросила она.
— Не знаю. Надо подумать. — Он положил трубку.
А Валерия вдруг почувствовала невероятную, почти физическую лёгкость. Будто камень, который она тащила на себе двадцать пять лет, наконец упал с плеч. Она сказала правду. Сыну. И теперь всё будет по-другому.
Не в силах больше оставаться на работе, Павел покинул офис задолго до конца дня. Он ещё не придумал, что скажет этому незнакомому человеку, своему отцу, но понимал одно: встреча необходима. Через час они уже стояли друг напротив друга в квартире Дмитрия. Дмитрий всё ещё не мог прийти в себя после недавнего разговора с Валерией. А тут ещё внезапное появление сына. Он в третий раз перечитывал принесённые Павлом результаты экспертизы, и руки его мелко дрожали.
— Я ничего не знал, — растерянно проговорил Дмитрий, поднимая на Павла глаза. — Я не понимал, почему она тогда резко оборвала все отношения, а потом выскочила замуж за Михаила, которого терпеть не могла.
— И вы не попытались выяснить? — Павел смотрел на него в упор, и в глазах его горел гнев. — Вас не насторожило, что я родился намного раньше срока? Вы не задали себе ни одного вопроса?
Дмитрий медленно покачал головой и опустил взгляд.
— Нет.
Павел сделал шаг назад.
— Мать всю жизнь прожила с нелюбимым человеком, пожертвовала собой ради вас, а вы даже не попытались узнать правду. Вы её предали.
Он резко развернулся и вышел — не мог больше оставаться в этой комнате. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом. Дмитрий вздрогнул и медленно опустился на стул. По лицу его текли слёзы.
— Лера... Лера, что же ты наделала? — прошептал он, закрывая лицо руками. — Прости меня...
Михаил довольно быстро понял, что его план с лекарством провалился: жена не только не угодила в психиатрическую больницу, но и вообще исчезла из дома. Он сразу связал это с появлением Дмитрия и пришёл в ярость. Нужно было окончательно решить вопрос с ненавистным соперником, заставить его навсегда покинуть город. И Михаил придумал, как это сделать проще всего: нанял людей, которые ночью вывели из строя водопровод и канализацию во всём подъезде, где жил Дмитрий. Он был уверен, что у того здесь нет ни родственников, ни друзей, и, оставшись без элементарных удобств, он будет вынужден убраться восвояси.
Однако Андрей узнал об этой диверсии почти сразу — позвонила Лера, которой Дмитрий сообщил о случившемся. Не теряя ни минуты, Андрей в тот же день перевёз Дмитрия, Алёшу и их пса на свою дачу за городом. Предварительно, конечно, обсудил это с Валерией. И именно там, в деревенской тишине, у них наконец появилась возможность спокойно, без лишних глаз и ушей, поговорить обо всём, что накопилось за эти годы.
Прошло ещё несколько дней. Отпуск Валерии закончился, и она вернулась к своим обязанностям в архиве. Ближе к обеду в дверь её кабинета несмело постучали, и на пороге появилась Клавдия Петровна. Валерия меньше всего ожидала увидеть здесь свекровь. Вид у пожилой женщины был измученный, затравленный.
— Здравствуй, Лера, — тихо сказала она.
— Что случилось? — Валерия встала из-за стола, встревоженная её видом.
— Миша грозится меня в дом престарелых отправить, — прошептала Клавдия Петровна, и губы её задрожали.
— Что?! — изумилась Лера. — За это?
— За это, — свекровь положила на стол толстую тетрадь в твёрдой обложке. — Я нашла её случайно, когда убиралась в его кабинете. Это его дневник, Лера. Там он всё записывал: свои махинации, как конкурентов убирал, про тот пожар… Всё. Я испугалась и спрятала. Сама не знаю, зачем. Наверное, поняла, в какого монстра превратился мой сын. А он хватился, нашёл, что тетради нет, и теперь шантажирует меня: мол, вернёшь — оставлю в покое, нет — сдашь в интернат для престарелых. Я не хочу ему отдавать, Лера. Забери ты её. Спрячь. А если он найдёт у меня — мне конец.
Клавдия Петровна торопливо вышла, то и дело оглядываясь, будто боялась, что кто-то увидит её здесь. Валерия осталась в полной растерянности. Лера взяла тетрадь, повертела в руках и положила в сумку. Вечером надо будет внимательно изучить, что там написано.
Светлана стояла напротив Михаила, и от ярости у неё перехватывало дыхание. Она только что сообщила ему, что беременна, и потребовала немедленно решить вопрос с Лерой и наконец-то узаконить их отношения.
— Ребёнок должен родиться в полноценной семье! — выкрикнула она, глядя на него в упор. — Неужели ты сам этого не понимаешь?
Вместо ответа Михаил разразился таким раскатистым хохотом, что Светлана на мгновение опешила. Отсмеявшись, он подошёл к ней вплотную и, глядя сверху вниз с откровенной насмешкой, процедил:
— Жениться? Ты всерьёз полагала, что такой человек, как я, может на тебе жениться? Такие девицы, как ты, нужны только для развлечения, и ничего больше. Ты для меня — пустое место.
Он отступил на шаг, и голос его стал ледяным:
— Никакой свадьбы не будет. И ребёнка твоего я не признаю.
Подобного унижения Светлана прощать не собиралась. План мести созрел в её голове мгновенно. Она прекрасно знала, что Михаил всегда возит в багажнике своей машины неприметный чемоданчик, набитый валютой — деньгами, которые он уворовывал из бюджета компании. Не долго думая, Светлана просто села за руль его внедорожника и уехала прямо со двора, даже не пытаясь возиться с багажником.
Далеко уйти ей не удалось. Михаил, увидев в окно, как его машина выезжает со стоянки, мгновенно поднял охрану. Его ребята, привыкшие к любым неожиданностям, быстро сориентировались и бросились в погоню. От страха или от того, что её заносило на поворотах, Светлана на выезде из города не справилась с управлением — машину занесло, и она врезалась в отбойник. В тяжёлом состоянии девушку доставили в ту самую клинику, где работал Андрей.
Андрей же незадолго до этого снова наведался на дачу к Дмитрию. Ещё когда он перевозил их, его насторожил болезненный вид Алёши — мальчик был бледный, быстро уставал. Тогда Андрей списал это на акклиматизацию и недостаток свежего воздуха. Но спустя неделю, увидев ребёнка снова, он встревожился не на шутку. Проведя беглый осмотр, он отвёл Дмитрия в сторону и сказал без обиняков:
— Лёшу нужно срочно везти в больницу. Похоже на проблемы с сердцем. Насколько всё серьёзно, покажут обследования.
Результаты оказались неутешительными: болезнь развивалась не один день и уже прогрессировала. Андрей, как всегда спокойно и по-деловому, объяснил Дмитрию ситуацию:
— Нужна операция. И чем быстрее, тем лучше. Есть вариант провести её у нас бесплатно, по квоте. Я подготовлю документы на комиссию. — Он помолчал. — Правда, в комиссии состоит ваш старый знакомый — муж Валерии. И я сильно сомневаюсь, что он подпишет положительное решение.
Андрей оказался прав. Едва Михаил узнал, что от его подписи зависит жизнь сына заклятого врага, он словно обезумел от осознания собственной власти. Явившись к Лере прямо в архив, он, с трудом сдерживая самодовольную ухмылку, выложил свои условия:
— Ты ведь знаешь, что протокол должны подписать все члены комиссии, — начал он, развалившись на стуле напротив её стола. — Так вот, я, возможно, готов подписать. При одном условии: ты возвращаешься домой и публично признаёшь, что все твои обвинения в мой адрес — не более чем бред больной фантазии. И, само собой, твой Дмитрий со своим щенком навсегда убираются из города.
— С первыми двумя пунктами всё ясно, — спокойно ответила Лера, стараясь не показывать, как у неё всё кипит внутри. — Но как они уедут, если мальчику нужна операция?
— Значит, уберутся сразу после неё, — отрезал Михаил. — Мне плевать на подробности.
Лера понимала, что спорить с человеком, потерявшим всякое чувство реальности, бесполезно.
— Я подумаю, — сухо сказала она.
Она была готова согласиться на всё, лишь бы спасти ребёнка. Но когда Дмитрий узнал о её решении, он пришёл в ярость.
— Нет! — отрезал он. — Хватит. Двадцать пять лет назад ты уже уступила ему, и к чему это привело? К тому, что мы потеряли четверть века!
— Но Лёше нужна операция! — воскликнула Лера. — У нас нет выбора!
— Есть, — Дмитрий взял её за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я не продал формулу того лекарства, над которым работал до пожара. Я его закончил, понимаешь? Оно уникально, аналогов нет. Рыночная стоимость — миллионы. Я сегодня же свяжусь с конкурентами и начну переговоры. Операцию сделают платно, к чёрту эту комиссию.
Никто в этой круговерти не замечал тихую Ольгу. А зря — она оказалась совсем не той простой девушкой, какой хотела казаться. Оля случайно стала свидетельницей разговора, в котором Михаил отдавал своим людям приказ «убрать» Светлану прямо на дороге — девушка знала слишком много и к тому же украла его деньги. Ольга, перепуганная до дрожи, бросилась к свекрови на работу.
Выпалив всё на одном дыхании, она замялась, покраснела и, не поднимая глаз, теребя край кардигана, призналась:
— Валерия… я ведь не просто так за Пашу замуж пошла. Вернее, не совсем так. Я с самого начала… хотела поближе к вашему мужу подобраться. Подозревала, что он причастен к смерти моей тёти, жены Андрея. Она умерла при странных обстоятельствах, а ваша компания тогда поставляла в клинику оборудование и лекарства, причём далеко не лучшего качества. Я хотела найти доказательства, а потом… — она подняла глаза, полные слёз, голос её сорвался. — А потом я влюбилась. По-настоящему, в Пашу. Простите меня, если можете.
Валерия слушала, не перебивая. Несколько мгновений она молчала, глядя в окно, переваривая услышанное. В глазах её мелькнула тень боли — ещё одно предательство, ещё одна ложь. Но, повернувшись к невестке, она увидела только искреннее раскаяние и страх. Лера шагнула к ней и крепко обняла.
— Глупенькая, — прошептала она, гладя её по спине. — Ничего страшного. Пусть это останется нашей маленькой тайной. А за информацию спасибо. Ты даже не представляешь, как ты нам помогла.
Как только Светлана пришла в себя после аварии, в её палате появился следователь. Девушка, превозмогая слабость, начала давать показания прямо в больничной койке. В конце она показала на тонкую цепочку у себя на шее.
— Помогите снять, — попросила она. — Ключ. От банковской ячейки. Там все оригиналы документов, все махинации Михаила. Я всё собирала.
Павлу было труднее всех. Поверить в то, что человек, которого он двадцать с лишним лет считал отцом, оказался чудовищем, было почти невозможно. Валерия показала ему тетрадь, которую принесла Клавдия Петровна, и он, пересилив себя, согласился помочь сотрудникам прокуратуры. Они разработали нехитрый план: семейный ужин в квартире Павла, где Михаил, разомлевший от вкусной еды и хорошего вина — Ольга постаралась на славу, — начал хвастаться. Он с упоением рассказывал, как ловко обманывал партнёров, убирал конкурентов одного за другим. Особенно смаковал он подробности того, как его извечный соперник — первая любовь Леры — навсегда сгорел в том пожаре.
— Ничего, — самодовольно усмехнулся он, откидываясь на спинку стула и не замечая, что диктофон на столе Павла всё это время работал. — Я своё наверстаю. Недолго ему осталось землю топтать.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли несколько человек в штатском.
— Прокуратура, — представился старший, подходя к Михаилу. — Вы задержаны.
Михаил не успел даже сообразить, что произошло, как на его запястьях защёлкнулись наручники.
Дмитрий в итоге не стал продавать формулу: операцию Алёше провели бесплатно. Михаил, лишённый права голоса, уже не мог влиять на решение комиссии. Суд над Михаилом был громким, но недолгим. Валерия сразу после приговора подала на развод. Дмитрий, набравшись смелости, предложил ей начать всё сначала.
— Нет, Дима, — мягко, но твёрдо ответила Валерия. — Наши отношения остались в прошлом. Туда нет дороги.
Она не стала объяснять, что того юношу, в которого она когда-то влюбилась без памяти, больше не существует. Перед ней стоял усталый, сломленный жизнью человек, к которому она испытывала лишь сострадание и дружеское участие. Дмитрий понял это без слов. И принял.
Как только Алёшу выписали, он увёз сына к морю, поближе к родителям и сестре. На прощальный вопрос Андрея, чем планирует заниматься, Дмитрий ответил просто:
— Начну жизнь с чистого листа. Формула у меня есть, так что бизнес там запущу.
Валерия осталась с Андреем. Была ли это любовь? Безусловно. Только, в отличие от первой — пылкой, романтичной и такой далёкой, — это чувство оказалось намного глубже и прочнее. Оно было похоже на тихую, надёжную пристань, где можно укрыться от всех штормов.