Каток оказался почти пустым — всего несколько человек катались под негромкую музыку из динамиков. Зинаида сначала пару раз прокатилась на плюшке, а потом, глядя на дочь, решила покататься на коньках. Она вдохнула морозный воздух, затянула покрепче коньки и сделала первый шаг на лёд. Ноги помнили. Тело само нашло ритм, и через пару кругов она уже летела, чувствуя себя почти девочкой.
— Мама, ты классно катаешься! — крикнула Марьяна, проносясь мимо. — Я думала, у тебя не получится!
— Я вообще-то в молодости в секцию ходила, — улыбнулась Зина. — Правда, это было тысячу лет назад.
Они катались около двух часов, пока щёки не зарумянились, а пальцы в варежках не начали замерзать. Вернулись в домик, растопили камин, поставили чайник.
Вскоре пришли и мужчины — красные, распаренные, счастливые.
— Мы и на ватрушке покатались, и на лыжах! Там трасса отличная! — выпалил Сашка с порога. — Я пять раз съехал! Папа сказал, у меня техника улучшилась!
— Молодец, — Зина погладила его по растрёпанным волосам. — Грейтесь, сейчас чай пить будем.
Вечером сидели у камина. Пётр принёс из машины гитару. У родителей забрал инструмент, решил молодость вспомнить.
— Папа, сыграешь? — попросила Марьяна.
Он засмущался, но взял инструмент, перебрал струны и заиграл что-то простое, душевное. Пел негромко, немного хрипловато, но так искренне, что у Зины защипало в глазах.
— Пап, ты чего раньше не играл? — удивился Сашка.
— Раньше некогда было. Всё казалось, что важные дела есть. А теперь понял: важнее вот этого ничего нет.
Он посмотрел на Зину, и она отвела глаза, чтобы не выдать себя.
Ночью, когда все уснули, Зина вышла на крыльцо. Мороз обжёг лицо, но она закуталась в пуховый платок и смотрела на звёзды. Таких звёзд в городе не было — миллионы, россыпью, яркие, холодные.
Дверь скрипнула, и рядом встал Пётр.
— Не спится?
— Не спится. Красиво тут.
— Красиво, — согласился он и добавил тихо: — Зинуль, я так счастлив сейчас. Просто стоять здесь, с тобой. Знать, что вы там, внутри. Что мы вместе.
Она молчала, но не отстранилась, когда он взял её за руку, а затем обнял за плечи.
— Я тоже, Петя. Я тоже.
Они стояли молча, глядя на звёзды, и это молчание было красноречивее любых слов.
Утром четвёртого января Сашка разбудил всех криком:
— Вставайте! Там сугробы по пояс! Будем крепость строить! — Сашка, ты прямо как маленький, — хмыкнула Марьяна. — Не хочешь — не строй, сиди в четырёх стенах, — фыркнул брат. — Первые сорок лет детства у мальчиков самые трудные, — задумчиво проговорила Зина где-то услышанную фразу. — Вот здесь я с тобой соглашусь, — подмигнул Пётр и громко чмокнул её в губы.
Дети переглянулись и быстро слиняли из комнаты.
День пролетел в снежных баталиях. Строили крепость, лепили снеговика, кидались снежками, валялись в сугробах. Марьяна сняла десятки фото и видео для своего блога. Пётр бесился с Сашкой, пока оба не свалились в снег. Зина смеялась так, как не смеялась много лет.
Жарили шашлыки и готовили плов на мангале.
Вечером — баня. Парились по очереди, потом вместе пили чай с травами и мёдом, сидя в банных халатах и глядя, как за окном темнеет зимний лес.
— Мама, — вдруг сказала Марьяна, — а давай теперь всегда так будем отдыхать? Ну, или хотя бы иногда. Вместе.
Зина посмотрела на Петра. Тот ждал её ответа, затаив дыхание.
— Давай, — сказала она просто. — Будем. Надо ещё подумать про лето. — Может, на Алтай махнём? — спросил Пётр. — В следующем месяце погашу кредит и начну копить на поездку. Вы как?
Дети зашумели, радостно перебивая друг друга. Зина слегка улыбнулась и кокетливо стрельнула в него глазками.
Последний день на турбазе выдался пасмурным, но тёплым. Снег валил хлопьями, укутывая домик в белую тишину.
— Жалко уезжать, — вздохнул Сашка, собирая вещи.
— Ничего, — утешил его Пётр. — Летом ещё приедем. На озеро, купаться. Если мама разрешит.
— Разрешит, — улыбнулась Зина.
— А потом и на Алтай рванем, — подхватил Пётр.
— Обязательно.
Она вдруг поймала себя на мысли, что эти четыре дня были какими-то особенными, не идеальными, но настоящими. Просто они — семья, может быть, не такая, как раньше, но всё же семья.
В машине, уже на обратном пути, Сашка уснул, утомлённый активным отдыхом. Марьяна снова надела наушники. А Зина смотрела на проплывающие за окном леса и думала о том, что, возможно, иногда нужно разрушить старое, чтобы построить новое, лучшее.
— Зина, — тихо сказал Пётр, не отрывая взгляда от дороги. — Можно я останусь? Насовсем? Не как гость, а как… ну, ты понимаешь.
Она долго молчала. Потом положила руку ему на плечо.
— Давай не спешить, Петя. Ты же обещал.
— Обещал, — вздохнул он. — Но я всё равно спросил.
— Я знаю. И я подумаю. Просто дай мне время.
Он кивнул.
— Сколько скажешь.
Остаток пути проехали молча.
Вечером, когда разобрали вещи и поужинали, Пётр засобирался к себе. Сашка и Марьяна уже привычно простились с ним, ушли в свои комнаты.
В прихожей Пётр задержался.
— Зина, спасибо за эти дни. Я надышался вами.
— Приходи завтра, — сказала она. — Просто так.
— Просто так?
— Ну, чай пить с пирогом.
Он улыбнулся, схватил её на руки, покружил, чмокнул её в щёку и ушёл. Потом Зина долго стояла у окна, глядя на падающий снег, и думала о том, что жизнь, оказывается, умеет давать второй шанс. Главное — не бояться его взять.
А квартиру, квартиру они потом купили и ремонт там вместе делали. Оформили сразу на Марьяну, чтобы потом никаких соблазнов не было ни у кого.
Конец
Автор Потапова Евгения
Не прошу, все по желанию, но оставлю это здесь на всякий пожарный случай.
Карта 4817 7601 4707 5125 Сбер