В предыдущей статье был задан первый вопрос по замечательному позднесоветскому многоплановому и хитросделанному сказочному фильму «Не покидай…». Пока что отвечать я на этот вопрос, как и на последующие, не планирую, дабы не мешать читателям канала высказывать свои предположения и делать собственные выводы. А я всего лишь продолжу задавать вопросы. И вот вам второй вопрос — почему король Теодор на протяжении всего фильма изображает из себя простого и недалёкого человека?
Тут надо сразу сделать оговорку. Зачастую о короле Теодоре говорят как о «тупом солдафоне». Однако любой человек, имевший дело с реальными военными… да что там, хотя бы просто читавший о них или слышавший анекдоты, должен обратить внимание, что как раз чисто солдатского, то бишь казарменного юмора ни в речи, ни в поведении короля Абидонии Теодора нет вообще. В фильме король нигде и никогда не пытается внедрять шагистику или всеобщий орднунг, как это характерно для правителей-солдафонов. Он не обращается к собеседникам в стиле, характерном для военных (тут даже неважно, реальных или карикатурных). Вся его «армейскость» сводится отнюдь не к уставщине в любой форме, а… кстати, к чему?
Тем не менее, одна деталь из его армейского прошлого действительно видна на протяжении всего фильма, Теодор сам её тщательно культивирует и выпячивает. Это его любовь к лошадям, ведь исходно он кавалерист. Причём лошадей он любит с детства, не зря же в одном из разговоров с канцлером король с ностальгией вспоминает «ночное», то есть ночёвку в поле с лошадьми. И демонстративно жалеет, что теперь уже там, под ночным небом среди мальчишек и коней, никогда не окажется — возраст, статус, люди не поймут. Но помечтать-то можно?
Вместо увлечения дисциплинарными мерами (в фильме этим занят канцлер, лицо абсолютно гражданское), бывший полковник, а ныне король Теодор вовсю развлекается (в том числе за столом, в эпизоде с подкинутым им насекомым в посуде Оттилии) и изображает рубаху-парня. Причём перед кем изображает? Отнюдь не перед народом и даже не перед армией (за исключением своего денщика, полковника Удилака, который по сути уже не военный, а придворный). И не перед дворянами. А перед своим ближайшим окружением, то бишь перед семьёй.
Но может, он и с подданными, а также иностранцами столь же прост, открыт и дружелюбен? В фильме есть буквально пара эпизодов, из которых можно сделать вывод, что это отнюдь не так. К приезду заграничного принца Пенапью король, как и весь дворец, тщательно готовится. Встреча принца, хоть и в узком кругу, изначально предельно официальна, даже специальную речь для этого король канцлеру написать поручил. Король, конечно, её прочитать демонстративно «ниасилил, патамушта многабуков», но сам факт показателен. Можно сделать вывод, что перед иностранными послами король должный политес соблюдает (или по крайней мере старается не ударить в грязь лицом).
Так вот, в фильме есть эпизоды, из которых можно сделать выводы о другом лице короля Теодора — том, которое видят его подданные. Когда выяснилось, что долгожданный принц по приезду остался без своей одежды, король взял и вытряхнул из костюма одного из дворян. После чего послал и его, и всех остальных подданных (причём не просто подданных, а именно дворян) куда подальше, сказав, что большого приёма не будет. И те не возмутились (даже тот, у которого костюм экспроприировали), а послушно ушли. Хотя вообще-то к данному мероприятию, то есть приёму и балу во дворце, наверное, не только принцесса готовилась, но и вообще все знатные дамы королевства Абидония. Однако хватило единственного слова короля, чтобы эти дамы засунули свои обиды и неудовлетворение от несостоявшегося бала куда подальше.
Ещё одна столь же говорящая о королевской репутации деталь, это арест принца (правда, оставшегося без своего костюма). Вот так запросто посадить в тюрьму без разбирательства (разбирательство было позже, когда о принце вспомнили и во дворец его вытащили) неизвестно кого, но по лицу и манерам явно знатного — для феодального общества, мягко говоря, нехарактерно. Ещё страннее, что этого дворянина посадили в одно тюремное помещение с обычными людьми. Допустим, в королевстве нехватка тюрем, так что специальных камер для дворян нет… но что мешало поместить его в более приличные условия, неужто во дворце лишней комнаты бы не нашлось? А за дверью стражника поставить, чтобы не сбежал. Выходит, городская стража, проводившая арест, боится королевской власти намного больше, чем дворянского неудовольствия — ведь знатный узник, когда выйдет, может и отомстить… или даже не он сам, а его родня, которая при желании любому (особенно незнатному) человеку может жизнь сильно испортить.
Ну и наконец, допрос принца, который проводил лично король. Точнее, король исходно не знал, что этот подозрительный человек — тот самый принц Пенапью, которого он ждал. Без кареты, без своей одежды… однако король счёл необходимым лично разобраться и разобрался, причём очень быстро. Вспомните, как он проводил этот допрос. Вопросы ясные, чёткие, исключительно по делу, иногда король ехидничает: «Стало быть, в интригах не сильны? А ведь во дворце этому учатся с детства!» И простоватым, равно как и наивным, Теодор на допросе отнюдь не выглядит. Когда же ситуация с принцем и конём Милордом, которого тот вёз с собой в подарок, проясняется, король реагирует мгновенно — отправляет армию на поиски разбойников и коня, принца признаёт, тут же находит ему одежду и принимает решение бала не устраивать. В данном эпизоде король отнюдь не дурак и не тугодум. Тогда зачем он столь упорно изображал перед роднёй мягко говоря недалёкую личность?