Как и многие великие произведения искусства, позднесоветский фильм-сказка «Не покидай…» выглядит чрезвычайно простым, но на самом деле в нём скрыто множество неочевидных смыслов. Чтобы их раскрыть, вполне достаточно задать простые вопросы, которые вообще-то должны были появиться в голове у любого, кто этот фильм смотрел, но по каким-то непостижимым причинам не появляются. Вот пример одного из таких вопросов — почему король Абидонии Теодор не избавился от своего канцлера, графа Давиля?
Кто-то может задать встречный вопрос — а зачем королю от Давиля избавляться, тот же верно ему служит? Насчёт «верно» это отдельный разговор (канцлер и не скрывает особо, что при любом удобном случае сам с удовольствием занял бы трон, в фильме он с супругой даже песню об этом поёт, а его жена и вовсе открыто презирает королевскую чету и считает именно себя достойной стать королевой). Но даже если бы и так, что с того? Мало что ли у короля преданных придворных? Наверняка нашлись бы люди как минимум не менее умные и притом заведомо менее влиятельные, а значит менее опасные.
Перечислим некоторые из причин, по которым королю следовало бы избавиться от канцлера Давиля. Самая первая из них — совместное участие в заговоре против предыдущего короля Анри II и королевы Эммы. Поскольку непосредственные исполнители были казнены, об участии Теодора в убийстве своих родственников (Теодор женат на Флоре, сестре королевы Эммы) знает, помимо Давиля, лишь Оттилия, жена канцлера (на самом деле неизвестно, всё ли она знала, а о чём только догадывалась, но когда правда всплыла на поверхность, она ничуть не удивилась). Если убрать Давиля и Оттилию, свидетелей той давней истории не останется вовсе, кроме, конечно, самого Теодора. И дело тут даже не в правах Теодора на престол (убийца скорее всего будет отстранён от власти, в финале фильма так и случилось), а в репутации королевства Абидония («Ничего себе у вас тут нравы в августейшем семействе!..» — примерно это принц Пенапью в фильме и сказал, когда правда открылась) и устойчивости института абидонской монархии в целом.
Кроме того, если правда всплывёт, то «приёмный сын», а на самом деле родной племянник королевы Флоры, немой Патрик, немедленно становится единственным законным претендентом на престол. Дочь убийцы, то есть принцесса Альбина, скорее всего будет быстро выдана замуж за кого-нибудь подходящего по статусу иностранца и навсегда покинет родную страну. Во всяком случае на трон Абидонии она претендовать не сможет, да и не станет (в фильме так и случилось). Если же свидетелей не останется, а с Патриком что-нибудь случится (например, женится на какой-нибудь другой принцессе или просто уедет путешествовать и не вернётся), Альбине и её будущему супругу волей-неволей придётся царствовать в Абидонии. Как любящий отец, Теодор желал ей именно этого, не зря же он пел, что её жених, принц Пенапью, «станет нашим принцем», то бишь останется в стране, а значит со временем займёт трон. Пенапью умом и твёрдостью характера не отличается, так что на самом деле правила бы королева Альбина I. Чего ещё желать Теодору как отцу?
Вторая причина, по которой от Давиля надо избавиться — его непопулярность. Причём не только в народе, но также у студентов (а скорее всего и у всей прочей столичной «золотой молодёжи») и в армии. Солдаты, стоявшие на страже во дворце, в фильме открыто признались, в ответ на вопрос не надоело ли им бояться канцлера: «Так точно, надоело!» Убрав канцлера (убивать сразу не обязательно, можно отправить в отставку, после чего вскроются какие-нибудь должностные преступления и бывший канцлер с супругой навсегда отправятся на пресловутый Остров Берцовой Кости), король мгновенно обретёт огромную популярность у населения своей страны, в первую очередь, конечно же, у дворянства, ведь канцлер давил вольнодумство и в их среде тоже, что дворянам нравиться ну никак не могло.
Третья причина — канцлер опасен. В его руках все нити управления королевством. Все документы государственного значения составляет он. Королю было бы куда проще иметь дело с десятком разных помощников, чем с одним универсальным бюрократическим гением, который может делать с его королевством что захочет. И, к слову, делает — сам король совершенно не хотел сажать в тюрьму студентов, распевающих крамольные песенки, ибо по его мнению реальной угрозы они не представляют. А канцлер эту крамолу изничтожает, подставляя этим самым своего короля, ведь ответственность-то всё равно на правителе страны, и все репрессии канцлера формально одобрены королевской властью.
Но это ещё цветочки, намного хуже другая опасность. Помните лысого слугу, который выступал спарринг-партнёром в фехтовании для Патрика, а в финале сознался, что по приказу Давиля должен был отравить присутствующих? Этот слуга во дворце как у себя дома, он абсолютно послушен канцлеру и в любой момент может устранить по его воле кого угодно. А сколько ещё таких слуг и прочих исполнителей было у Давиля, о которых ни зритель фильма, ни король не знали? Судя по тому, что канцлер эффективно выявил студентов, певших неправильные в его представлении песни, и тех сразу же схватили, у него отличная сеть осведомителей, да и тайный убийца наверняка не один. Кстати, это аргумент в пользу того, что Давиля лучше всё же не отправлять в отставку, а сразу убить, чтобы он не успел отдать приказ своим подручным.
Но успеет ли король убить Давиля (причём в идеале вместе с Оттилией)? А вдруг, пока он будет готовиться, тот сам устранит короля и займёт трон? Нет, если бы у короля было желание, то всё дело заняло бы не больше минуты. Давиль всегда во дворце, обычно в своём кабинете, ведь королю в любой момент может понадобиться его помощь, например в написании речи, составлении дипломатического письма и т.д. Под рукой у короля его верный полковник Удилак, который канцлера ненавидит. В подчинении Удилака вся дворцовая стража, которая тоже ненавидит канцлера. Королю достаточно отдать прямой приказ, сказав что-то вроде: «Я узнал, что Давиль подстроил убийство Анри II и Эммы, а теперь он со своей коварной женой хотят убить и меня с моей любимой Флорой и моей драгоценной дочкой! Немедленно идите к канцлеру и Оттилии и застрелите их на месте!» И сам Удилак, и любой из его гвардейцев с большим удовольствием исполнили бы этот королевский приказ, ведь канцлер и надменная Оттилия их должны были достать до печёнок.
Итак, отчего всё же Теодор до сих пор не избавился от графа Давиля?