Кухня казалась маленькой - втроём за столом, Тихон под батареей, щенок на руках у Полины. Наталья налила чай, поставила перед дочерью. Руки всё ещё дрожали.
Виктор сидел. Молча. Смотрел на дочь, на щенка, снова на дочь. Не говорил ни слова с тех пор, как она переступила порог.
– Его зовут Гриша, – сказала Полина тихо, погладив щенка. – Он... он со мной уже пять месяцев.
Пёс был некрупный, полудлинношёрстный, палевого окраса с белой грудью. Сидел на коленях Полины и прижимался к ней - то ли от страха, то ли от привычки. Его тёмные глаза смотрели настороженно.
– Откуда он? – спросила Наталья.
Полина помолчала. Отпила чай. Щенок лизнул её руку.
– Я расскажу. Всё расскажу. С самого начала.
Виктор сдвинулся на стуле, но не ушёл. Наталья заметила: он слушает. Впервые за десять месяцев - слушает.
– Когда я ушла... – Полина запнулась. – Я хотела доказать. Тебе, папа. Себе. Что я могу. Что я не... не такая, как ты сказал.
Виктор смотрел в стол.
– У меня были деньги, – продолжила Полина. – Немного. С подработок, которые я делала тайком. Я думала - хватит на первое время.
Она замолчала. Наталья ждала.
– Я сняла комнату. В коммуналке, на другом конце города. Маленькую, с раскладушкой и столом. Хозяйка не спрашивала документы - только деньги вперёд. Мне было всё равно.
Тихон вылез из-под батареи, подошёл ближе. Принюхался к запаху щенка, но шипеть не стал - просто сел в стороне и уставился.
– Первый месяц я думала - справлюсь. Искала работу. Каждый день. Вставала, ходила по собеседованиям. Везде одно и то же: опыт есть? Нет. Диплом? Нет. До свидания.
Она помолчала.
– На второй месяц деньги стали заканчиваться. Я экономила на всём. Покупала самую дешёвую еду. Хлеб, макароны, иногда яблоки. Варила кашу на воде.
Наталья почувствовала, как сжимается горло. Её дочь. Её Полина. Голодала.
– На третий месяц денег не осталось совсем, – Полина говорила ровно, без эмоций, как будто рассказывала о ком-то другом. – Я не ела два дня. Сидела в комнате и думала - что делать.
– Почему не позвонила? – вырвалось у Натальи.
Полина посмотрела на неё:
– Потому что тогда всё было бы зря. Я ушла, чтобы доказать. Если бы я вернулась через три месяца - это значило бы, что папа был прав. Что я не могу.
Виктор поднял голову. В его глазах что-то мелькнуло - но он промолчал.
– На третий день я нашла работу. Официанткой в кафе. Маленькое, на окраине. Хозяин не спрашивал документов - платил на руки. Смены по двенадцать часов. Ноги гудели так, что я не могла спать.
Она допила чай. Наталья молча налила ещё.
– Это было... унизительно, – Полина подбирала слова. – Гости кричат, если что не так. Повар орёт. Хозяин считает каждую копейку. Однажды клиент не оставил чаевых и обругал меня при всех - за то, что суп был холодный. Я даже заплакала в подсобке.
Щенок заскулил тихо, словно чувствуя её настроение. Полина погладила его.
– Но я справилась. Работала. Платила за комнату. Покупала еду. Постепенно начала откладывать немного - на всякий случай.
Она помолчала.
– Это было тяжело. Но я поняла одну вещь. Когда ты знаешь, что никто не поможет - ты справляешься. Потому что других вариантов нет.
Тихон подошёл ближе к столу. Запрыгнул на свободный стул, устроился там - как будто тоже слушал.
– А потом я встретила его, – Полина посмотрела на щенка.
Её голос изменился. Стал мягче.
– Это было... пять месяцев назад. Я шла с работы ночью - смена закончилась поздно. Во дворе, возле мусорных баков.
Она закрыла глаза на секунду.
– Он сидел там. Маленький, грязный, худой. Рёбра торчали под шерстью. Дождь шёл, он весь промок. И смотрел на меня.
Наталья представила картину. Тёмный двор, дождь, щенок у мусорных баков. И её дочь - уставшая, после двенадцатичасовой смены.
– Я хотела пройти мимо. Правда хотела. У меня не было денег на себя - откуда на собаку? Но он... он смотрел на меня и не убегал. Как будто знал. Как будто ждал именно меня.
Полина открыла глаза.
– Я взяла его. Принесла домой. Завернула в полотенце, дала воды. Он пил так жадно, что захлёбывался.
Гриша, словно понимая, что речь о нём, лизнул ей руку. Полина улыбнулась - первый раз за весь разговор.
– Хозяйка была в ярости. Сказала - или пёс, или съезжай. Я сказала: съеду. Нашла другую комнату - ещё хуже, ещё меньше. Зато там разрешали.
– Откуда деньги на содержание? – спросила Наталья.
– Экономила, – Полина пожала плечами. – Брала дополнительные смены. Вместо обеда - кормила его. Вместо новой одежды - покупала корм. Вместо... – она запнулась, – ...вместо всего.
Виктор смотрел на дочь. Наталья видела: он слушает каждое слово. Впитывает.
– Первый месяц с ним был сложным, – продолжила Полина. – Он боялся всего. Вздрагивал от звуков. Прятался под кровать. Не давался погладить.
Она погладила щенка по голове.
– Но постепенно... постепенно он начал доверять. Сначала ел только когда я отходила. Потом - при мне. Потом стал подходить сам. А через две недели - лёг со мной спать.
Тихон на стуле приподнял голову. Посмотрел на щенка - внимательно, изучающе. Гриша заметил, прижал уши.
– Он стал ждать меня с работы, – Полина улыбнулась. – Каждый вечер. Сидел у двери, и когда я открывала - бросался навстречу. Вилял хвостом так, что всё тело ходило ходуном.
Она помолчала.
– Это странно объяснять. Но он... он дал мне смысл. Раньше я работала, чтобы выжить. Просто выжить. А теперь - ради него. Чтобы купить ему еду. Чтобы он был в тепле. Чтобы он был здоров.
Наталья почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Вытерла незаметно.
– Он заболел однажды, – голос Полины дрогнул. – Простудился - я не уследила, оставила окно открытым ночью. Он отказывался есть, лежал и дрожал.
Она прижала щенка к себе крепче.
– Я всю ночь грела его собой. Укрывала одеялами, прижимала к себе. Думала - не доживёт до утра. Плакала и молилась - хотя никогда не молилась раньше.
Виктор отвернулся к окну. Наталья видела: он не мог смотреть.
– Утром отнесла его к ветеринару. Заплатила всё, что было. Потом две недели жила на хлебе и воде - но он выздоровел. Выздоровел.
Она замолчала. В кухне было тихо - только часы тикали на стене.
– Тогда я поняла, – Полина заговорила снова, тише. – Я могу. Могу нести ответственность. Могу заботиться о ком-то, кроме себя. Могу... – она посмотрела на отца, – ...повзрослеть.
Виктор не обернулся. Сидел неподвижно, глядя в окно.
– Я решила вернуться, – сказала Полина. – Не потому что не справилась. Справилась. Но потому что... потому что вы тоже ждёте. Мама, я знаю - ты ждала. И папа... – она запнулась, – ...папа тоже.
Наталья встала, обошла стол, обняла дочь. Полина уткнулась ей в плечо - как в детстве. Щенок заскулил между ними, но не вырывался.
– Прости меня, мама. За всё. За молчание. За страх, который я вам причинила.
– Ты дома, – прошептала Наталья. – Ты дома.
Виктор встал. Наталья подняла голову, посмотрела на него. Он стоял посреди кухни - большой, неловкий, с опущенными руками.
Потом развернулся и ушёл в комнату. Дверь закрылась.
Полина вздрогнула. Наталья почувствовала, как она напряглась.
– Он... он не простит?
– Дай ему время, – Наталья погладила её по волосам. – Он не умеет говорить. Но он слышал. Всё слышал.
Они сидели так долго - мать и дочь, обнявшись. Щенок на коленях Полины. Тихон на стуле - смотрел на них, не отводя глаз.
Потом Наталья отстранилась.
– Тебе нужно поесть нормально. И помыться. И выспаться. В своей комнате - она ждёт тебя.
Полина кивнула. Встала, прижимая щенка.
– А он...
– Гриша? – Наталья посмотрела на пса. – Он тоже дома.
Тихон спрыгнул со стула и ушёл в коридор. Полина проводила его взглядом.
– Он меня помнит?
– Помнит, – Наталья улыбнулась. – Он всё утро сидел у двери. Как будто знал.
Полина пошла в свою комнату. Наталья слышала, как она открыла дверь, как замерла на пороге. Комната была такой, какой осталась десять месяцев назад. Наталья не трогала ничего.
***
День прошёл странно - тихо, напряжённо. Полина спала до вечера. Наталья готовила обед, потом ужин. Виктор не выходил из комнаты.
Тихон весь день крутился у двери в комнату Полины. Принюхивался. Мяукал тихо. Не заходил - но и не уходил далеко.
Вечером Полина проснулась. Вышла на кухню - уже в домашней одежде, которую нашла в шкафу. Гриша семенил за ней.
Наталья накрыла на стол. Полина ела жадно - как будто впервые за месяцы нормальную еду.
– Вкусно, – сказала она. – Я забыла, как это - домашнее.
Виктор не вышел к ужину. Наталья отнесла ему тарелку в комнату. Он сидел у окна, смотрел во двор.
– Витя...
– Я слышал, – сказал он, не поворачиваясь. – Всё слышал.
Наталья не стала продолжать. Вышла, закрыла дверь.
Вечер тянулся медленно. Полина сидела в гостиной, гладила Гришу. Тихон зашёл - сел в дальнем углу комнаты и смотрел на щенка. Не шипел, не рычал. Просто смотрел.
– Он привыкнет, – сказала Наталья. – Тихон осторожный, но добрый.
Полина кивнула. Посмотрела в сторону родительской спальни.
– А папа?
Наталья не успела ответить.
Дверь комнаты открылась. Виктор вышел - в домашних штанах, в старой футболке. В руках он нёс миску.
Обычную миску для воды. Ту самую, которую Наталья убрала в шкафчик десять месяцев назад.
Виктор прошёл через гостиную. Не глядя ни на кого. Зашёл на кухню, налил воды. Вернулся.
Молча поставил миску на пол, рядом с миской Тихона.
Потом посмотрел на Полину. На щенка у неё на коленях.
Кивнул.
И ушёл обратно в комнату.
Полина сидела неподвижно. Смотрела на миску. На воду в ней.
– Мама... – её голос дрожал.
– Он принял, – сказала Наталья тихо. – По-своему. Но принял.
Гриша спрыгнул с колен, подошёл к миске. Понюхал. Начал пить - жадно, громко лакая.
Тихон встал со своего места. Подошёл ближе. Остановился в шаге от щенка.
Гриша поднял голову, облизнулся. Посмотрел на кота.
Тихон наклонился, обнюхал его. Щенок прижал уши, но не отступил.
Кот фыркнул. Развернулся. И лёг рядом - не вплотную, но рядом. Закрыл глаза.
Наталья смотрела на них - старый степенный кот и маленький робкий щенок. Рядом. На одном полу. В одном доме.
Полина встала, подошла к матери. Обняла её.
– Спасибо, – прошептала она. – За то, что ждали.
Наталья гладила её по волосам. За окном темнело. Октябрьский вечер опускался на город.
– Спасибо, Гриша, – Полина посмотрела на щенка. – За всё.
Пёс поднял голову, вильнул хвостом. Тихон приоткрыл один глаз, посмотрел на него - и снова закрыл. Принял.
Где-то в глубине квартиры скрипнула дверь. Виктор вышел из комнаты. Прошёл в кухню - за водой. Но на обратном пути остановился в дверях гостиной.
Смотрел на дочь. На жену. На кота и щенка на полу.
Наталья увидела его глаза. Влажные. Первый раз за десять месяцев - влажные.
Виктор кивнул. Ей, Полине, даже животным - всем сразу. И ушёл к себе.
Но дверь оставил открытой.
Как вам история Полины и Гриши? Действительно ли ей стоило обрывать контакты с родителями?
Ставьте лайк 💖 и делитесь мнением в комментариях!
Другие истории, где найдёныши меняют жизнь людей: