Миска звякнула о пол, и Тихон поднял голову. Крупный серый кот с белым животом потянулся, спрыгнул с подоконника и неторопливо подошёл к еде. Наталья смотрела, как он ест - степенно, не торопясь, как и всё, что делал этот семилетний увалень.
– Кушай, Тихоша, – она присела рядом, погладила его по спине.
Кот муркнул, не отрываясь от миски. Его длинная шерсть с густым подшёрстком лоснилась - Наталья всегда следила за этим. Тихон был её утренним собеседником. Единственным, кто слушал без возражений.
Она открыла шкафчик, достала вторую миску. Машинально налила воды, поставила рядом с первой. И замерла.
Вторую миску всегда наливала Полина. Каждое утро, перед институтом, пока сама завтракала. «Тихон, водичка свежая!» - кричала она из кухни, и кот бежал на её голос.
Наталья медленно убрала миску обратно в шкафчик. Десять месяцев. Уже десять месяцев.
Она села за стол, обхватила руками чашку с остывшим чаем. За окном серело октябрьское утро - низкие тучи, голые деревья во дворе пятиэтажки. Старый район просыпался медленно: где-то хлопнула дверь подъезда, завёлся чей-то мотор.
Тихон закончил есть и запрыгнул ей на колени. Свернулся, замурчал. Наталья гладила его машинально, а сама смотрела в одну точку.
***
Январь. Морозный вечер. Виктор пришёл с работы злой - на заводе какие-то проблемы, начальство давило, сроки горели. Полина сидела в своей комнате. Думала, что никто не узнает.
Но Виктор узнал. Позвонил знакомый из деканата - по дружбе предупредил. Четыре несданных экзамена. Четыре. За два семестра подряд. Академическая задолженность размером с пропасть.
Наталья помнила, как муж прошёл мимо неё на кухню - молча, только желваки ходили на скулах. Как налил себе воды, выпил залпом. Как поставил стакан на стол с таким стуком, что Тихон шарахнулся под диван.
– Позови дочь, – сказал он.
Полина вышла в коридор. Девятнадцать лет, тёмные волосы до плеч, в глазах - уже понимание того, что сейчас будет. Она знала, что отец узнает. Просто надеялась - не сегодня.
– Четыре экзамена, – Виктор говорил тихо, и от этой тишины было страшнее, чем от крика. – Четыре. Мы платим за твоё обучение. Работаем. А ты что делаешь?
Полина молчала. Стояла, опустив глаза, теребила рукав свитера.
– Я спрашиваю! – голос Виктора поднялся.
– Я пересдам...
– Пересдашь? Ты уже говорила это полгода назад. И что? Где результат?
Наталья попыталась вмешаться:
– Витя, может, спокойнее...
– Нет, Наташа. Хватит. Она должна услышать.
Виктор развернулся к дочери. Его крепкая фигура, коротко стриженные волосы с сединой на висках, сжатые кулаки - он сам не замечал, как сжимает их.
– Ты живёшь на всём готовом. Еда, крыша, деньги на карманные расходы. Мы с матерью работаем, а ты? Что ты делаешь? Гуляешь? Сидишь в телефоне? Тебе девятнадцать лет - и ты ведёшь себя как ребёнок!
– Я не ребёнок, – Полина подняла голову. В её глазах блестело что-то - то ли слёзы, то ли злость.
– Правда? Тогда докажи. Потому что пока я вижу только... – он запнулся, подбирая слова, – ...только безответственность. Неспособность довести хоть что-то до конца. Инфантилизм.
– Витя! – Наталья встала между ними. – Это слишком.
– Это правда, – Виктор не отступил. – Она должна понять. Так нельзя. Она никогда не повзрослеет, если мы будем всё прощать.
Полина вскинула голову.
– Ты не знаешь обо мне ничего, – её голос дрожал, но она держалась. – Ты только работаешь и приходишь злой. Тебе плевать, что у меня происходит. Главное - оценки. Главное - чтобы перед друзьями не стыдно было сказать, что дочь учится.
– Полина...
– Нет! – она отступила к двери. – Я слышу это всякий раз. Несамостоятельная. Безответственная. Инфантильная. Может, хватит?
Виктор шагнул к ней:
– Я хочу, чтобы ты взрослела. Чтобы отвечала за свои поступки. Это так сложно понять?
– Ты хочешь, чтобы я была удобной, – Полина схватила с крючка свою куртку - серую, с капюшоном - и рванула дверь. – Ну так я уйду. И докажу тебе.
– Полина! – Наталья бросилась за ней.
Но дочь уже сбегала по лестнице. Грохнула подъездная дверь. И всё стихло.
***
Наталья вздрогнула. Тихон мяукнул - она слишком сильно сжала его, погружённая в воспоминания. Отпустила, погладила извиняющееся.
– Прости, Тихоша...
Кот спрыгнул с колен, отошёл, но не ушёл далеко. Сел у порога кухни и уставился на неё своими жёлтыми глазами.
Первые дни после ухода Полины слились в один кошмар. Наталья звонила каждые полчаса - телефон дочери был отключён. Виктор молчал, закрывшись в себе. На третий день они пошли в полицию.
«Совершеннолетняя, – сказал дежурный, – имеет право. Если нет признаков преступления...»
Признаков не было. Просто девочка ушла из дома.
Они расклеивали объявления - Наталья сама печатала их ночью, пока Виктор спал. Фотография Полины, номер телефона. «Пропала дочь. Любые сведения». Расклеивала по району, по соседним, возле института, возле станций метро. Никто не звонил.
Через две недели Полина вышла на связь - один раз. Короткое сообщение: «Я жива. Не ищите». И снова тишина.
***
Наталья плакала каждую ночь. Виктор... Виктор изменился. Стал ещё молчаливее. Приходил с работы, ужинал, уходил в комнату. Если Наталья пыталась заговорить о Полине - он вставал и выходил. Не кричал, не спорил. Просто уходил.
Она понимала: ему тоже больно. Может, даже больнее - потому что он считал себя виноватым. Но сказать об этом не мог. Гордость. Или страх. Или всё вместе.
Месяцы шли. Весна, лето, осень. Наталья работала в своей поликлинике, считала чьи-то больничные, оформляла документы - и всё время думала о дочери. Где она? Что ест? Где спит? Холодно ли ей?
Иногда, особенно по ночам, накатывало самое страшное: а вдруг её уже нет? Вдруг то сообщение - последнее? Вдруг что-то случилось, и они никогда не узнают?
Наталья гнала эти мысли. Цеплялась за сообщение. «Я жива». Жива. Вернётся. Когда-нибудь.
Тихон стал её спасением в эти месяцы. Кот словно чувствовал - не отходил далеко, спал рядом, мурчал, когда она плакала. Наталья разговаривала с ним часами. Он слушал.
Она встала, подошла к окну. Двор пятиэтажки - качели, скамейки, детская площадка. Когда-то Полина качалась на этих качелях. Маленькая, с косичками, смеялась звонко. Куда делась та девочка?
«Она выросла, – подумала Наталья. – Выросла, а мы не заметили».
Виктор никогда не говорил о своих чувствах. Но Наталья видела: он тоже ждёт. Однажды ночью она проснулась и увидела его у окна в гостиной - стоял, смотрел во двор. В темноте не было видно его лица. Она не стала подходить.
***
Крючок у входной двери пустовал. Серая куртка с капюшоном - Полина ушла в ней. Наталья не могла заставить себя повесить туда что-то другое. Ждала.
Тихон подошёл к входной двери и сел. Странно - обычно в это время он дремал на подоконнике. Но сейчас сидел у порога, повернув голову к двери, и его уши были настороже.
– Ты чего, Тихоша? – Наталья подошла. – Кого ждёшь?
Кот мяукнул. Не так, как обычно - требовательнее, тревожнее.
Наталья вздохнула:
– Ты тоже её ждёшь, да?
Она присела рядом с ним, погладила. Тихон не расслабился - продолжал смотреть на дверь.
«Кошки чувствуют, – подумала Наталья. – Говорят, они чувствуют...»
Она оборвала мысль. Сколько раз за эти месяцы она надеялась? Сколько раз вскакивала на каждый звонок, каждый стук? И всякий раз - ничего.
***
Прошёл день. Виктор пришёл с работы - усталый, молчаливый. Поужинал, ушёл в комнату.
Наталья убирала посуду, когда он вышел - за стаканом воды. Она решилась:
– Витя... Может, поговорим?
Он остановился. Не повернулся.
– О чём?
– О Полине.
Пауза. Наталья видела его спину - напряжённые плечи, сжатые кулаки.
– Она вернётся, – сказала Наталья тихо. – Я чувствую.
Виктор молчал.
– Ты ведь тоже ждёшь, – она подошла ближе. – Я знаю. Ты только не говоришь.
Он повернулся. В его глазах было что-то, чего она давно не видела. Не злость. Не упрямство. Боль.
– Я не знаю, что ей сказать, – голос Виктора был хриплым. – Когда она вернётся. Я не знаю, как...
Он не договорил. Взял стакан, ушёл в комнату. Дверь закрылась.
Наталья стояла одна на кухне. Тихон подошёл, потёрся о её ноги. Она взяла его на руки.
– Он тоже ждёт, – шёпотом сказала она коту. – Просто не умеет говорить об этом.
***
Вечер тянулся медленно. Наталья смотрела телевизор, но не видела, что там показывают. Виктор не выходил из комнаты. Тихон сидел у входной двери - ушёл туда ещё днём и не двигался.
Странный кот. Странное поведение. Наталья несколько раз подходила к нему, пыталась увести - он не шёл. Сидел и смотрел на дверь.
«Чувствует что-то, – снова подумала она. – Может соседи что-то интересное готовят».
Стемнело. За окном зажглись фонари, жёлтые пятна света легли на асфальт. Наталья задёрнула шторы в гостиной.
Завтра суббота. Выходной. Она проведёт его так же, как все предыдущие - за домашними делами, за разговорами с Тихоном, за ожиданием. Десять месяцев ожидания. Иногда казалось, что это никогда не закончится.
Она пошла в спальню. Виктор уже лежал - не спал, смотрел в потолок. Наталья легла рядом.
– Спокойной ночи, – сказала она.
Он кивнул. Повернулся на бок, спиной к ней.
Наталья долго не могла уснуть. Слышала, как Виктор ворочается - он тоже не спал. Где-то в коридоре мяукал Тихон - всё ещё сидел у двери.
Наконец она провалилась в тревожный сон. Снилась Полина - маленькая, в розовом платье, бежит по двору. Смеётся. Наталья пытается догнать её, но ноги не слушаются...
***
Она проснулась от звука.
Звонок. Дверной звонок.
Наталья села в кровати. За окном - серый октябрьский рассвет. Суббота. Раннее утро. Кто может звонить?
Виктор тоже проснулся - смотрел на неё, хмурился.
Звонок повторился.
Наталья встала, накинула халат. Сердце стучало. «Не надейся, – сказала она себе. – Сколько раз уже...»
Она прошла в коридор. Тихон стоял у двери - не сидел, а стоял, задрав голову, хвост трубой. Мяукал, требовательно, настойчиво.
Наталья посмотрела в глазок. И замерла.
На площадке стояла девушка. Худощавая, бледная, тёмные волосы до плеч. В руках - потрёпанная сумка. На ней - серая куртка с капюшоном. Та самая.
Полина.
Наталья открыла дверь. Пальцы дрожали.
Дочь стояла на пороге. Десять месяцев. Десять месяцев ожидания - и вот она здесь. Живая. Настоящая.
– Мама... – голос Полины был хриплым, тихим.
Наталья шагнула к ней - и остановилась. Потому что увидела.
Под курткой Полины что-то шевелилось. Она прижимала к себе одной рукой, а оттуда выглядывала мордочка. Палевая шерсть, белая грудка, тёмные глаза.
Щенок.
Тихон зашипел и метнулся прочь - спрятался за шкафом в прихожей.
Из спальни вышел Виктор. Остановился в дверях. Смотрел на дочь - молча, неподвижно.
Полина стояла на пороге родительского дома. Худая, измученная, с щенком под курткой. И в её глазах было что-то новое. Что-то, чего Наталья раньше не видела.
Взрослость.
Где же была Полина всё это время? Что делала? Откуда взялся щенок?
Ответы на эти вопросы - в следующей главе! Подписывайтесь и читайте: