Они приехали на заброшенную рыболовную базу ближе к вечеру, когда над рекой уже было не видно силуэта рыбака. База «Таёжный омут» перестала работать лет десять назад. Домики покосились, вывеска облезла, пирс сгнил наполовину. Остался только сторож, который охранял то, что еще можно было утащить на металл. Петрович. Худой, сутулый, в старом ватнике и с фонариком, который он включает даже днём - привычка.
Дорогие читатели, попрошу поддержать лайком мой труд, пока не забыли. Отжимайте и пошли читать Подслушано Секреты Рыболова.
Петрович жил в крайнем домике и сторожил то, что уже давно никому не нужно, но этого есть конкретный хозяин. Раз в год сюда приезжали какие-то мужики на лодках. Снимали соседний корпус на три дня, рыбачили, варили уху, сидели у костра.
В тот вечер к базе подкатила старая "Буханка" без номера спереди. Четверо. Молодые. Не туристы. Приехали не рыбачить.
- О, смотри, хоромы, - сказал один, вылезая. - Металла тут на несколько тысяч и лодки старые вон, можно дюральку поискать.
Петрович вышел им навстречу, держа связку ключей.
- Ребята, база закрыта, - сказал спокойно. - Тут нечего брать.
- Дед, ты кто вообще? - усмехнулся самый широкий, с шеей как у быка. - Мы просто посмотрим. Ты не мешай.
Тот, кого теперь мы будем звать бык, шагнул вперёд и толкнул Петровича в грудь. Тот качнулся, но не упал.
- Тут люди отдыхают, - тихо добавил сторож. Не мешайте.
- Где? - оглянулся второй. - Вон в том сарае?
- В соседнем корпусе.
Молодые переглянулись и прыснули.
- Пенсионеры? - спросил третий.
- Рыбаки, - ответил Петрович.
- Ну, рыбаки подвинутся, - хмыкнул бык. - Пошли, глянем.
Они шагнули к ангару, из которого тянуло дымком и запахом ухи. Дверь была приоткрыта.
Внутри было тепло. Лампа под потолком, длинный стол из досок, на нём кастрюля, ведро, доски с рыбой. Пятеро мужчин сидели молча. Шестой стоял у плиты и помешивал уху огромной поварёшкой.
Ни один не поднялся. Только повернулись их головы. 11 глаз пожилых рыбаков.
- Здрасте, - сказал один из мародёров, уже не так громко. - Мы тут посмотреть. Есть чё интересное, старики?
- Смотри, - ответил тот, что с поварёшкой. - Только не долго. Уха скоро закипит.
Он был седой, крепкий, с широкими ладонями. На пальце - старое кольцо, а вместо камня высохший скарабей. Лицо спокойное, как у человека, который своё пожил.
Бык шагнул внутрь, сунул нос в ведро.
- О, уха. Нормально живёте.
- Сорок лет варим, - сказал другой, не отрываясь от чистки щуки. - Привыкли.
- А база чья? - спросил третий.
Седой с поварёшкой медленно посмотрел на него.
- А ты с какого берега, сынок? Не попутал берега то?
Парень замялся.
- В смысле?
- В девяносто шестом году ты где был?
- Я не родился, дядя - буркнул тот.
- А мы тут, сынок за этот берег так спорили, что головы раскалывались у некоторых, - спокойно произнёс седой. - Слыхал про «Кирпича»?
В комнате стало тише. Один из сидящих усмехнулся.
- Или про Славу Рыжего? - добавил другой.
Бык побледнел чуть заметно.
- Да ладно, - попытался он отмахнуться. - Времена другие.
- Другие, - согласился седой. - А люди те же.
Он шагнул вперёд и вдруг, без замаха, щёлкнул быка этой самой поварёшкой по уху.
Звук был звонкий. Металлический.
Бык отшатнулся.
- Ты чего?!
В этот момент ещё двое рыбаков встали. Не спеша. Один закрыл дверь. Второй придвинул лавку к выходу.
- Не шумим, - сказал седой. - Уха убежит.
Следующие три минуты были короткими.
Один из мародёров попытался выскочить - ему аккуратно подставили ногу. Второму кто-то дал лёгкий, но точный подзатыльник - так, что кепка слетела и упала в кучу слоновьего навоза. Бык снова получил поварёшкой - уже по другому уху.
- Равновесие надо соблюдать, - заметил один из рыбаков.
Через пару минут четверо молодых стояли вдоль стены. Без бравады. Без улыбок.
Седой снова взял поварёшку.
- Значит так, - сказал он спокойно. - Вы хотели посмотреть. Посмотрели. Теперь кушать будете. Нельзя гостей просто так отпускать...
- Чего? - прошептал третий.
- Уху. Полное ведро. По очереди. Пока мы дна не увидим.
- Да вы что, дяденьки…
Поварёшка снова щёлкнула по уху.
- Мы не дяденьки, - тихо сказал седой. - Мы рыбаки.
Ведро поставили на стол.
- Ложки есть? - спросил кто-то из сидящих.
- Им и так сойдёт, - ответил другой.
Но ложки всё же дали. Алюминиевые с большой дыркой посередине, чтобы рыбу вылавливать из бульона.
Первым ел бык. Глотал быстро, обжигаясь. Уха была густая, с перцем. Пот стекал по лбу, а его выхлопная труба сжималась так, что могла перекусить медный провод, попади он туда.
- Не торопись, - посоветовал один. - Подавишься ещё. Мы реанимировать не будем.
Через пять минут бык уже дышал тяжело. Его сменил второй. Потом третий. Четвёртый едва держал ложку.
- Мы не сможем… - прохрипел кто-то.
- Сможете, - спокойно ответил седой. - Мы в 90-х и больше съедали.
Ведро медленно пустело.
Петрович стоял у двери, молча наблюдая.
Когда на дне осталась одна картофелина и пара кусков рыбы, седой кивнул.
- Хватит. Теперь знаете вкус этого берега.
Молодые шатались. Животы надуты, лица красные.
- Машину не забудьте, - добавил кто-то из рыбаков. - И больше сюда не приезжайте. А то в следующий раз ведро будет еще больше.
Они вышли на улицу, держась за бока. Один едва не согнулся пополам. Сели в машину и уехали быстро. В ангаре снова стало тихо. Седой вернулся к плите и начал готовить уху по новой.
- Петрович, - сказал он, не оборачиваясь. - Ты специально нас в такие дни зовёшь?
Сторож пожал плечами. За окном Енисей полностью скрылся во тьме ночи. Будто ничего и не произошло. Только в тот вечер уха получилась особенно вкусной для некоторых...