…-Да не волнуйся ты за меня, - с тихой спокойной улыбкой сказал Расалас, - самое плохое со мной уже случилось. Это тебе не в темноте сидеть по два дня без воды на одной солонине. И рядом с тобой никто не помирает, а ты ничего сделать не можешь…
Молодой ликанник приноровился разговаривать с Раэ как с самим собой, не особо заботясь о том, чтобы говорить хотя бы в сторону собеседника. Да оно было и к лучшему. Не очень-то весело было Раэ от того, что с ним можно было общаться глядя сквозь него.
Они остановились у небольшого фонтанчика, явно магического происхождения, из которого Расалас не преминул напиться. Похоже, он теперь старался пить воду у про запас.
-Пока жив – надейся, - пожал плечами Расалас, - как оно потом будет…
И они продолжили спускаться по винтовой лестнице. Поскольку лестницей почти никто из обитателей башни не пользовался, разве что перебежать с этажа на близкий этаж, они могли себе позволить свободно болтать. А поскольку лестница была длинной, то поговорить они успели о многом. В том числе о том, почему Раэ не мог все это время вот так запросто бежать от Мурчин.
К удивлению Раэ, который ожидал от мальчишки-ликанника непонимания и даже насмешки по поводу безопасности альвов, которые находились заложниками в Кнее, Расалас отнесся к этому иначе.
-Ты из-за них готов был жизнь положить? Именно за них?
-Разумеется, они мои друзья и еще какие, - поспешно сказал тогда Раэ. Как ему показалось, Расалас в тот миг счел это оправдание невозможности бежать от ведьмы надуманным, потому как на миг замер, занеся ногу над ступенькой.
Раэ поспешил продолжить объяснения:
-Ты пойми, они разумные живые существа, у них душа… и эти пятеро, что с нами. – мои лучшие друзья… ты просто не представляешь, сколько раз они спасали мне жизнь! Я у них в таком громадном долгу!
Раэ пришлось рассказать Расаласу, как он пытался бежать и вытащить стаю альвов из ведьминской Кнеи. Как был пойман и возвращен назад. И какие потери во время попытки его побега понесла стая альвов. Охотник полагал, что выглядит в глазах Расаласа глупцом. Все-так вряд ли Расалас настолько мог прочувствовать, кто такие альвы и вряд ли, даже после рассказа Раэ его представление ушло от того, что это всего лишь какие-то летучие котята, ради которых не стоило складывать голову. Поэтому охотник поспешил озвучить вторую причину, по которой ему приходится ладить с Мурчин.
О цели полета Звездной Башни ликанобойца, проболтавшийся по ней после Мабона, уже кое-что знал. И опять Раэ понял, что может выглядеть в глазах ликанобойцы глупо. Расалас даже не стал притворяться, а спросил напрямик:
-Ты действительно веришь ведьме? С чего это она так радеет за Семикняжие? Или она так жаждет заполучить тебя, что готова предать своих? Или у тебя там что…
И Расалас дал Раэ неприличное определение, после которого охотник сделал выводы, что в Сантерской школе ликанобойц мало порют за сквернословие.
Пришлось сдержаться и сослаться на Моди. На приказ из ставки, переданный разведчиком – оставаться с ведьмой. Из-за этого Расалас притих и где-то с минуту молчал. Затем почему-то стал прятать взгляд и осматриваться по сторонам. Почему-то смущаться смотреть туда, откуда доносился звук шагов Раэ.
Охотнику было нестерпимо это молчание, которое ему казалось осуждающим. Когда оно стало слишком уж затянувшимся, Раэ не выдержал, и заставил Расаласа вздрогнуть от того, что положил ему руку на плечо.
-Ты это… судить меня будешь после того, как…
Он осекся. После чего? После того, как все закончится? А чем закончится?
-А сейчас просто будем выживать как можем, ладно? – сказал Раэ, - может, вообще с дня на день головы сложим… ты уж прости меня за то, что я так… с этой… но приказ есть приказ.
-Да с чего ты взял, что я тебя осуждаю? – возмутился Расалас, когда отфыркался после внезапного прикосновения Раэ, и заторопился вниз, - я себя осуждаю! Себя!
Раэ не решился выяснить, за что ликанобойца осуждает себя. Ладно уж, и так он хорошо держится.
Но, немного помолчав, Расалас пробормотал:
-Знаешь… я уже говорил… чтобы выжить, иногда приходится делать ужасные вещи. Да и ладно уж… тут человека трудно судить… да и не надо… но когда… просто вспоминаешь спокойные времена… когда никто тебя не заставляет делать подлости… и в эти спокойные времена кто-то эти подлости делает, когда никто и ничто не заставляет…таких людей начинаешь осуждать вдвойне… как делать гадости тогда, когда так легко их не делать…
Охотник промолчал. Он понимал, что услышит больше, если не станет сейчас дотошно уточнять, что имел в виду Расалас. Раэ понимал, что у ликанника это вырвалось от того, что именно это сейчас переполняло его сердце. И когда у них будет свободная минутка, то Расалас заговорить снова, особенно, если его не спугнуть. Все, что в тот миг мог сделать Раэ, так это не замечать того смущения, которое сразу проявилась у Расаласа после того, как в нем поднялась первая волна откровенности.
В это время засвербел медальон на руке Раэ. Легонько и неслышно. Пришлось открыть крышку. Появилась над запястьем прозрачная Мурчин величиной с мизинец. При этом она прижимала палец к губам. И взгляд был у нее, хоть и личико было величиной с ноготь, предостерегающий и молящий. Раэ так же приложил палец к губам – мол, понял, что надо молчать. Мурчин тотчас исчезла. Раэ понял, что ведьма связалась с ним только для того, чтобы убедиться, что он жив и не пойман. Как только она это уяснила, так сразу поспешила разорвать связь. Видно, в ее покоях до сих пор не она была хозяйкой. А не надолго ли так? Надо готовиться к худшему!
Но Раэ это устраивало.
Ему и Расаласу пришлось не один час топать по винтовой лестнице. За это время они не раз столкнулись по пути с высунувшимися на этаж колдунами, но никаких неприятностей из этого не вышло, на Расаласа большей частью не обратили внимания. Идет кто-то с сундуком, да идет. Посыльный, скорее всего, на ближайший этаж. Была попытка пристать к нему какой-то черноволосой ваграмонки-ведьмы, но Расалас, уверившийся, что он сойдет за кого-то из какого-то ковена, вел себя спокойно и даже не останавливаясь послал ее. На чистейшем ваграмонском грязнейшими словами, после которых от него тотчас отстали.
Так же за это время они успели снова разговориться, на этот раз по поводу того, куда Раэ ведет Расаласа. Пришлось в общих чертах рассказать о четырех ведьмочках-менинах и о том, как Раэ приходится водить их за нос, выдавая себя за гения. Это Расаласа даже позабавило. К тому же он, как оказалось, лучше Раэ понял, куда им идти, чтобы применить тот ключик, который ведьмочки накануне завернули в записку и спрятали под перила. Уж Расаласу пришлось полазить по нижним этажам башни. Правда, он дорого бы отдал за такой ключик, чтобы попасть туда, где заперто.
Расалас сам привел Раэ и альвов к той небольшой двери, о которой ведьмочки упомянули в письме. Она находилась на все том же нижнем этаже, где находились жилые крылья для младших рангов «Золотой Луны», «Огненного моста», апофика, покои Мурчин и даже бывшая тюрьма для ликанобойц. Без Расаласа Раэ пришлось бы больше потрудиться, чтобы ее найти в дальнем конце коридора, в неприглядном отнорке, да еще бы несколько раз пройти мимо этой неприглядной двери. Но ликанобойца, которому пришлось с Мабона прятаться по углам, безошибочно угадал, что дверка та самая и есть. Крохотный ключик подошел к маленькому невзрачному замочку, который оказался еще и смазан, как и петли на двери, хотя выглядела она очень даже запущенной.
-Смазали недавно! – заметил Расалас, - когда я тут лазил, то пробовал эту дверь и этот замок. Они не поддались, но скрипели ужасно. Я второй раз не стал из-за этого дергать за ручку…
Раэ тотчас представил хитрое личико Оркин, которая все более и более преуспевала в хитростях и лжи. А в ее руках он представил перо с маслом, которым она смазала и замок, и петли.
Через дверку охотники попали в крохотную комнатушку, заставленную сломанными древками, старыми доспехами, учебными шлемами, несколькими стойками с бестолковым учебным оружием. Пятеро альвов засветили свои огоньки настолько, что их мог видеть даже Расалас, а с их помощью не убиться в этом хламе. Обстановка для Раэ и Расаласа была знакомой: так выглядели задние комнаты за цейхгаузом, куда сваливали то оружие и сбрую, которую неудобно использовать, но жалко выкинуть. Из этой комантушки они через незапертую дверь попали в настоящий цейхгауз, где уже упорядоченными рядами в козлах лежали древки, а на подставках – клинки в ножнах с запахом смазки. На крестовинах располагались бригантные и ламинарные доспехи, большей частью учебные. Расалас и Раэ не сговариваясь задержались, чтобы их рассмотреть. Вон, оказывается, в чем обучаются колдуны воевать!
Они выглянули из цейхгауза и их обзору открылся огромный зал, совершенно необозримый. Через него извивалась, то поднимаясь к потолку, то резко обрушиваясь вниз, закручиваясь вокруг себя длинная беговая дорожка из наборных реек, похожая на подвесной мост через пропасть. Пол покрывал толстый слой пахший свежестью опилок. В отдалении были видны мишени для стрельбища. К своему удивлению Раэ узнал со спины Марморин, которая, некрасиво завалившись на боевой лук, сгорбившись, из с большими усилиями отпускала одну стрелу за другой в соломенную мишень. И, надо сказать, отпускала неплохо. Все стрелы, которые она пустила на глазах Раэ и Расаласа, попали в мишень, хоть и не в ябочко.
Внезапно Марморин повернулась в сторону и взмолилась:
-Дядя, я больше не могу, этот лук слишком тугой для меня, я сейчас рожу!
Внезапно из-за ристалищных чучел возник не замечаемый до этого охотниками Ринчин Рив, комтур «Ущербной Луны». Он протянул Марморин какой-то маленький незаметный издали предмет, кажется, скляночку, из которой ведьмочка отпила.
-Я сам говорил брату, - буркнул Ринчин, - что вас, феек, бессмысленно учить лучной стрельбе! На вас силовых эликсиров не напасешься! Вы у него скоро все поляжете с позвоночными грыжами! Еще до того, как соберетесь за филактерией!
Прдолжение следует. Ведьма и охотник. Звездная Башня. Глава 79.