Полина не просто прислонилась к перилам. Она замерла, как хищник, подстерегающий добычу, или жертва, ощущающая приближение неизбежного.
Старое дерево крыльца скрипнуло под её весом, но звук этот потонул в густой, почти осязаемой тишине хвойного леса. Воздух пах не просто смолой, а чем-то древним, похожим на запах забытых сказаний и озона перед грозой.
В окне спальни, там, где по рассказам должен был висеть портрет её мудрой бабушки, было темно. Стекло отражало лишь лунный диск, который в эту ночь казался не серебряным, а болезненно-бледным, словно глаз, наблюдающий за посёлком. Полина знала: он придёт. Всегда приходит, когда луна встаёт в зените.
Илья шёл не ради вдохновения. Он и сам не мог объяснить, почему ноги сами несут его в эту глушь, подальше от города, который душил его творческим бесплодием.
Ему казалось, что он ищет сюжет, но на деле он искал ответ на вопрос, который не смел задать вслух: почему ему снилась одна и та же девушка с глазами цвета разбитого льда уже десять лет, задолго до того, как он узнал о существовании этого посёлка?
Тропа вывела его к колодцу быстрее, чем он ожидал. Каменные плиты вокруг были не просто древними — они были покрыты царапинами, похожими на старинные буквы или заклинания. И тут зазвенел колокольчик. Звук был не нежным, а резким, как удар скальпеля по стеклу.
— Ты опоздал на три минуты, — голос прозвучал не из темноты, а прямо у него в голове.
Илья вздрогнул и оглянулся. Полина оказалась ближе, чем позволяла логика. Она не двигалась с места, но каким-то образом оказалась совсем рядом. Её платье цвета травы вблизи казалось сотканным из мха и теней.
— Мы знакомы? — спросил Илья, и его голос предательски дрогнул.
Полина улыбнулась, но в её улыбке не было радости. Была усталость. Бесконечная, вековая усталость.
— Ты задаёшь этот вопрос каждый раз, Илья. Каждый раз, когда Луна становится полной.
Полина подошла к колодцу. В его темной глубине вода застыла неподвижно, словно черное зеркало. Она опустила руку в воду, и по поверхности пробежала рябь. Но вместо танцующих теней возникли образы. Илья увидел себя. Себя за столом, с той же ручкой в руке. Себя, медленно стареющего. Себя, угасающего в этом доме.
— Что это? — прошептал он, отступая.
— Это твои черновики, — спокойно сказала Полина. — Твоя бабушка не лечила мою. Моя бабушка заключила сделку. Твоя семья получила здоровье и долголетие, но цена была назначена тебе. Ты — ходячий сюжет, проживаешь жизнь, пишешь её, а затем... забываешь. И всё начинается заново.
Илья почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вспышки памяти, которые он считал дежавю, вдруг сложились в пугающую мозаику. Он был здесь. Он любил её. И он уходил, забирая с собой историю, чтобы превратить её в книгу, а затем стирал себе память, чтобы боль утраты не свела его с ума.
— Зачем ты мне это показываешь? — спросил он, и в горле пересохло.
— Потому что в этот раз цикл должен замкнуться, — Полина вынула руку из колодца. Вода на её пальцах превратилась в чернила и капнула на землю. — Ты хотел написать роман, который затронет души? Ты уже написал его. Семь раз. И каждый раз после публикации ты возвращался сюда, чтобы я отправила тебя обратно в начало.
Она подошла вплотную и коснулась его щеки. Её пальцы были ледяными.
— Но я устала, Илья. Хранить твои воспоминания тяжелее, чем хранить этот лес. Сегодня у тебя выбор. Ты можешь выпить воды из колодца, забыть всё снова и уехать писать бестселлер, который сделает тебя счастливым на пару лет. Или...
— Или?
— Или ты останешься. Здесь. В лесу. Со мной. Но ты перестанешь быть писателем. Ты станешь частью истории, которую кто-то другой когда-нибудь найдёт в этом колодце.
Ветер усилился, засвистел в кронах сосен, словно предостерегая. Луна скрылась за тучей, и воцарилась темнота, в которой сияли только глаза Полины.
Илья посмотрел на колодец, где плескались его украденные жизни, потом на девушку, которая любила его достаточно долго, чтобы отпустить, и достаточно сильно, чтобы ждать.
— А если я выберу второе? — тихо спросил он.
Полина впервые за ночь искренне улыбнулась, и в этой улыбке мелькнула тень той самой бабушки из портрета.
— Тогда до свидания, писатель. И здравствуй, Илья.
Он сделал шаг не от колодца, а к ней. В тот же миг звон колокольчика оборвался, словно обрезанный ножом. Тени сгустились, поглощая тропу, ведущую обратно к цивилизации.
А в маленьком домике на столе, под лунным светом, лежала рукопись. Последняя страница была чистой, ожидая, когда на ней поставят точку, которая станет началом чего-то совсем иного.
Утром соседи не увидят дыма из трубы домика в лесу. В посёлке поползут слухи: якобы в лесу теперь обитают двое.
Подойди ближе — и услышишь не шепот деревьев, а едва различимый стук печатной машинки. Она пишет историю, которую никто, кроме луны, никогда не прочитает.
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️