Мы часто недоумеваем: почему за эту ерунду передрались на аукционе и готовы платить такие деньги? Сегодня немного приоткроем завесу и разберёмся в причинах. Для чистоты эксперимента возьмём два совершенно разных направления.
Мы привыкли к конкретным формам выражения. И когда сумасшедшие деньги предлагают за изрезанную шредером картину Бэнкси или за несуществующую скульптуру Сальваторе Гарау разводим руками в недоумении, и крутим пальцем у виска, ссылаясь на причуды тех кому некуда девать деньги или дурной вкус критиков.
На самом деле здесь чаще ценится не само произведение, а новая идея, та самая форма подачи, но в крайне непривычном для нас виде.
Разрез холста, как окно в новый мир. Лусио Фонтана.
И одним из наших примеров будут полотна Лусио Фонтана. Собственно этот итальянец продаёт не саму живопись или даже чёрные квадраты, а разрезы или дырки на том самом, сакральном для всех художников, холсте.
Лусио, с детства склонный к поиску новых решений и игре с пространством и объёмами, стал основателем спациализма. Он всегда подчёркивал, что его холсты вовсе не картины, а пространственное представление, а разрывы на их поверхности не что иное, как выход в другое измерение.
В таком ракурсе разрез на холсте не является его уничтожением, а наоборот окном, в котором рождается новый мир, где живопись обретает глубину и объём, сливается с пространством, звуками, цветом и техническими достижениями в единое целое.
А разрезы на холсте были отражением научных и технических прорывов середины прошлого века, символизировали многомерность и бесконечность, уход от прошлых представлений. Это был тот же прорыв, перенесённый на плоский холст.
Добавлю, что понимание задумки автора заставляет взглянуть на его работы не просто, как на дурь и чудачество, а как на реальную попытку отразить изменение мира, используя свои выразительные средства. Это позволяет по-другому увидеть экспонаты. Поэтому, коллекционеры и ценят подобные творения!
Почему простенький сюжет Херенд вызывает такой ажиотаж у ценителей фарфора.
Это ещё один пример, правда в этом случае с реальной художественной ценностью. Но помимо неё есть ещё нечто большее, что и определяет такой интерес.
История венгерской фабрики фарфора Herend уходит корнями в начало XIX века. Изделия из особого состава фарфора производятся и расписываются вручную с использованием до 1000 оттенков! Херенд (Herend) была официальным поставщиком австро-венгерского двора, поставляла изделия королевским династиям Европы и императорам России. И это само по себе определяет ценность бренда.
Ещё одно отличие Херенд — это возможность персональных заказов. Так, над одним из сервизов полтора года работало 23 художника. При этом каждый предмет был уникален и ни один мотив не повторялся, а стоимость обошлась заказчику в 1 500 000 долларов. Только представьте сколько бы стоил этот сервиз на торгах в наше время?!
Но особой популярностью у коллекционеров пользуется одна из культовых линеек мануфактуры — Rothschild. Дело в том, что эту серию украшает мотив из реальной истории семьи Ротшильдов.
По легенде баронесса потеряла в саду жемчужное ожерелье, а нашедшему его садовнику в качестве вознаграждения позволили нарисовать этот сюжет на семейном фарфоре. С тех пор сюжет с жемчужинами в окружении птичек стал символом удачи и визитной карточкой фабрики.
В галерее ниже несколько экземпляров серии. Обратите внимание! Несмотря на похожесть каждый рисунок уникален и неповторим.
Как можно было убедиться на рассмотренных примерах, художественная ценность и качество далеко не всегда определяют (а иногда и вовсе не определяют) рыночную ценность изделий и предметов искусства.
Гораздо важнее изюминка, особенность присущая конкретному предмету. Новый ракурс, необычная подача и взгляд на вещи, история или имя, связанные с этим предметом. Всё это в совокупности и придаёт уникальность и определяет конечную цену.
А что думаете вы, и удалось ли вам взглянуть на непонятные вещи чуть иначе?
Ещё больше о современном искусстве вы можете узнать по ссылке ниже.