Андрей Чернов: ПОЧЕМУ БАБКА ГРИГОРИЯ МЕЛЕХОВА НЕ ТУРЧАНКА, А ЧЕРКЕШЕНКА

Андрей Чернов: ПОЧЕМУ БАБКА ГРИГОРИЯ МЕЛЕХОВА НЕ ТУРЧАНКА, А ЧЕРКЕШЕНКА?

В первоиздании читаем: «В последнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий». Так и во всех трех шолоховских рукописях. Но последняя турецкая кампания – это 1877–78 год. Пантелей Прокофьевич не мог появиться на свет в конце 70-х, ведь Петр, старший его сын, родится уже в конце 80-х, а Григорий (он на шесть лет младше брата) – в середине 90-х.

Обнаружив ошибку, редакторы поправят: «В предпоследнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий». И уберут из текста два упоминания про то, что семидесятилетний дед Гришака был односумом Прокофия.

Зря убрали. Но и не убрать было нельзя.

С Турцией воевали и в Крымскую (предпоследнюю!) кампанию 1854–56 гг. Деду Гришаке 69 лет. Значит, он рожден в 1843-м. Его односум Прокофий тогда же. Но Прокофий не мог вернуться с Крымской войны и в 1857-м (в четырнадцать-то лет!) родить от турчанки Пантелея.

Можно предположить, что возраст дряхлого деда Гришаки редакторами уменьшен. Ему не 69, а 79.

Итак, ни «последняя», ни «предпоследняя» турецкие кампании ни при чем.

На какой войне Прокофий Мелехов, дед Гришки и Петра, добыл себе жену, названную в опубликованном тексте «Тихого Дона» турчанкой? И почему автору или редакторам пришлось срочно (и столь нелепо!) менять одну турецкую войну на другую?

Kuleshova Inga мне пишет:

А что, если бабка не была никакой турчанкой? И привезли ее не с турецкой, а с Кавказской войны? Тогда возрастная несуразица преодолевается. Женщины Кавказа тоже носили шаровары. И потом по сюжету озверелые станичники избивают несчастную до смерти. То есть русские, руководимые националистическими взглядами, убивают хрупкую женщину кавказской национальности. Это же не в советском каноне. Лучше уж быть ей какой-нить всем чуждой разинской «персиянкою». Вуаля, следы советской эстетической редактуры. Война на Кавказе шла более полувека, название ей как «Кавказская» было придумано позже. Черкесская компания была самой последней. До нее были военные действия в Дагестане, Чечне, Кабарде… Причем эта расправа с адыгами была самой ужасной и некрасивой в истории этой захватнической войны, потому как эти народы были вытеснены со своих территорий и даже отправлены в Турцию. А это еще один идеологический резон поменять национальность Мелеховской бабки.

Конец цитаты.

Инга права. В середине второй части есть такой диалог:

_— Вот, папа, кучер, которого я вам рекомендую,— парень из хо­рошей семьи.

— Чей это? — бухнул старик раскатом гудящего голоса.

— Мелехов.

— Которого Мелехова?

— Пантелея Мелехова сын.

— Прокофия знаю, сослуживец, Пантелея знаю. Хромой такой, из черкесов?

— Так точно, хромой,— тянулся Григорий струною.

Он помнил рассказы отца об отставном генерале Листницком — герое русско-турецкой войны._

Конец цитаты.

А вот Петр Мелехов говорит про брата:

_«Потемневший Петро держал под уздцы взволнованных криком лошадей, ругался:

— Убить бы мог, сволочь!

— И убил бы!

— Дурак ты! Черт бешеный! Вот в батину породу выродился, истованный черкесюка! »_

А дед Гришака роняет про депортацию черкесов: «…бывало, займем черкесский аул…» (1, XXIII, 111).

И в оригинале мы бы прочитали не «В последнюю турецкую кампани…», а «В последнюю кавказскую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий».

У черкесов (адыгов) эта война называется «Урыс-Адыгэ зауэ», буквально: «Русско-Черкесская война».

«Турки» – уличное прозвище братьев Мелеховых. Кто знал национальность кавказской пленницы Проковия (знал Петро, знал старый пан Листницкий), для того Мелеховы – «черкесы».

Наворотив в первом издании цензурной правки, редакторы несколько десятилетий пытались свести концы с концами. Увы, не свелось.

Как и «черновики» романа, январская книжка журнала «Октябрь» за 1928 год кричит о плагиате.

…Вот и в «Гулебщиках», раннем рассказе Федора Крюкова, казачка Дунька насмехается над нелепым и нелюбым главным героем: «– Филюшка, валяй! жену себе у черкесов добудешь!»

.

И ниже: «…А Филипп так и зашипел довольным смехом, забыв и оскорбление, и все невзгоды. Он,