— Наверное, ты прав. Безумием вообще было жить с тобой и рожать тебе детей.
Лиза познакомилась с Матвеем на первом курсе института. Он учился на пятом, и ей, еще неопытному студенту, казался небожителем: взрослый, уверенный в себе, с легкой усмешкой и ироничным взглядом. Парень пригласил ее на свидание и с того вечера они не расставались. Спустя месяц она переехала жить к нему. Убитая в хлам двушка на окраине, которая казалась ей раем на земле. Его собственная, подарок от родителей. Точнее, подарок от бабушки, которая недавно умерла.
Ее родители, узнав, что дочь живет не в общежитии, а в квартире с парнем, были в шоке:
— Ты не думаешь, что рановато?
— Мам, мы любим друг друга. Какая разница, сколько времени прошло?
— Разница есть, дочка. Вы же даже не расписаны.
— А зачем? — Лиза искренне не понимала. — Мы только познакомились, нам что, сразу бежать в ЗАГС? Надо немного пожить, вдруг мы в бытовом плане друг другу не подходим.
Мама вздохнула, но спорить не стала. Лиза всегда была упрямой, да и свои мозги не вставишь.
Оказалось, что и в бытовом плане им легко и просто. Лиза училась, Матвей работал. После окончания учебы она устроилась работать в банк. Они вместе платили за коммуналку, вместе покупали продукты, вместе ездили в отпуск. По выходным Матвей жарил блины, а Лиза ругала его за то, что он разбрасывает носки.
— Слушай, — сказала она однажды, когда они лежали на диване и смотрели кино, — а почему мы не поженимся?
Матвей удивленно поднял бровь.
— А зачем?
— Ну... — Лиза замялась. — Все женятся. Это же красиво: белое платье, гости, кольца.
— Лиза, ты серьезно? — он приподнялся на локте. — Хочешь спустить кучу денег за один день, чтобы потом год расплачиваться? Что изменит этот штамп? Мало сейчас наших знакомых разводятся? А у нас с тобой идиллия, что еще надо?
— Но мы же... — она запнулась, подбирая слова. — Не семья.
— Конечно, семья. И вообще, не слушай ты своих подруг, это явно они тебе в уши нажужжали. Хорошее дело браком не назовут, слышала такую поговорку?
Лиза слышала. И в глубине души ей хотелось возразить, но она не нашла аргументов. Действительно, что изменится? Они и так вместе. Тему закрыли. Тем более, спустя месяц она узнала, что беременна.
Родилась дочь. Матвей был на седьмом небе от счастья. Носил на руках, пел песни, менял подгузники. Она смотрела на них и думала, что лучше и быть не может. Через два года родился сын.
— Теперь полный комплект, — улыбался Матвей, глядя на детей. — Пацан и девчонка. Что еще надо?
Аня пришла в гости, когда Мише было полгода, а Кате три. Подруга жила в другом городе, приезжала редко, да и созванивались они в последнее время нечасто. Двое детей, не до этого.
— Слушай, — сказала Аня, попивая чай и прислушиваясь к шуму. Матвей возится с детьми в комнате, оттуда постоянно доносились взрывы смеха. — А вы так и не расписались?
— Нет, — Лиза резала овощи, обдумывая, заказать пиццу или нет. — А зачем?
— Как зачем? — девушка округлила глаза. — Вы уже десять лет вместе, двое детей. Квартира, между прочим, его. Ты подумай, что будет, если вы расстанетесь?
— Мы не расстанемся.
— Все так говорят. А потом — раз, и оказалась на улице с двумя детьми.
— Ань, ну что ты такое говоришь? — Лиза поморщилась. — Матвей не такой, тем более, штамп это что, гарантия того, что мы будем жить долго и счастливо? Помнишь Иру, рыженькую такую, с параллели? Так вот, ее муж бросил беременную и ничего. Что-то штамп его не остановил.
— Она все равно его законная жена. Посмотри на ситуацию со стороны: ты — никто. Просто сожительница. Даже алименты, и те через суд выбивать, если что.
— Так и после развода их выбивают. И да, если что, квартира и так, и так не моя. Что в браке вышвырнет, что без него.
— Я про гипотетическую ситуацию. Ты столько вложила в эту квартиру, ремонт сделала, мебель купили, технику. Машину, если что, вы купили. На Матвее она, не на тебе. Жена защищена, а ты нет.
— Не дури ты мне головы.
Лиза отмахнулась, но осадок остался. Вечером, когда дети уснули, она подсела к Матвею на диван.
— Солнышко, а давай поженимся?
Он оторвался от ноутбука, уставился на нее с раздражением:
— Опять двадцать пять. Лиз, мы же обсуждали.
— Обсуждали пять лет назад. Сейчас у нас дети.
— И что? Какая разница, есть у нас штамп или нет?
— Юридическая разница. Если с тобой что-то случится...
— Со мной ничего не случится. И потом, квартира записана на меня. Если что, мои дети ее наследуют.
— А я?
— А ты — мать моих детей. Тебя никто не выгонит. Прекращай, хорошо. Ты знаешь мою позицию по этому поводу. У нас все хорошо, не нагнетай и не придумывай проблемы на ровном месте.
Лиза хотела возразить, но Матвей уже уткнулся обратно в ноутбук. Разговор был окончен. Только вот слова подруги засели у нее в голова. И она пробовала говорить с Матвеем снова. И снова. Но каждый раз натыкалась на стену.
— Лиз, ну зачем тебе это? — раздражался он. — Тебе не хватает моего отношения? Я тебя люблю, детей люблю, обеспечиваю. Что еще надо?
— Мне надо, чтобы все было по-человечески.
— По-человечески — это когда люди вместе, потому что хотят, а не потому что штамп заставляет. Я не хочу, чтобы наши отношения держались только из-за какой-то бумажки.
Лизе теперь стало казаться, что все знают, что она Матвею никто. Что все шепчутся за ее спиной. Теперь же, если в разговоре с кем-то поднималась эта тема, она яростно доказывала, что им штамп не нужен. Что современный мир изменился. Что любовь важнее бумажки. Но внутри, глубоко-глубоко, сомнение грызло ее, заставляя нервничать, думать только об этом. И снова и снова искать доказательство того, что они с любимым выше этой бюрократии.
Тот день ничем не отличался от других. Матвей утром ушел на работу, Лиза осталась с детьми. Катя подхватила какой-то вирус, капризничала, Миша орал, не переставая. Обычный день обычной женщины в декрете.
К вечеру она вымоталась так, что едва стояла на ногах. Дети наконец-то увлеклись мультиками, и она рухнула на диван. Посмотрела на часы. Матвей должен был вернуться в семь, но его не было. Позвонила, никто не ответил. В восемь набрала снова. В половине девятого Матвей перезвонил сам.
— Лиз, я задержусь. Проект горит, начальник бесится.
— Ты голодный?
— Потерплю. Ты детей уложила?
— Да.
— Отдыхай тогда.
Он отключился. Лиза посмотрела на телефон. Что-то было странным в этой ситуации. Муж задерживался редко, всегда предупреждал заранее. Ладно, хватит себя накручивать. Она прикрыла глаза и задремала. Открыв глаза, посмотрела на часы. Блин, уже одиннадцать. Она набрала снова. Гудок, еще гудок, еще. Наконец он ответил.
— Да?
— Ты где? Уже поздно.
— Я же сказал, задержусь. Лиз, я занят сейчас. Перезвоню.
Треск, шорох. Матвей не нажал на сброс. Просто положил телефон в карман, а кнопку не нажал. Или нажал, но не туда. Из динамика доносились звуки, потом раздался женский голос:
— Кто звонил?
И ответ Матвея:
— Да сестра. Приехала с детьми, муж выгнал из дома, временно живут у меня.
— Сестра? Я и не знала, что у тебя сестра есть.
— Двоюродная. Мы редко видимся, но сейчас ситуация такая, пришлось приютить.
— Я уже подумала, что ты мне врешь и женат, — в голосе женщины появились строгие нотки. Матвей хохотнул.
— Нет, ты что. Могу паспорт показать.
— А дети у тебя есть?
— Дети? Нет, я еще не встретил ту, с кем хочу завести детей. Хотя, глядя на тебя, начинаю задумываться…
Лиза слушала и не верила своим ушам. Только вот потом пошли звуки, от которых у нее похолодело внутри. Она нажала отбой, не желая больше участвовать во всем этом.
Все эти годы, все эти разговоры, все эти «зачем нам штамп», «хорошее дело браком не назовут», «я тебя люблю» — все это оказалось ложью? Нет, не ложью. Просто он не считал ее женой. Никогда не считал. Для него она была женщиной, с которой он живет. Матерью его детей. Хотя каких детей, у него их же нет. А она, идиотка, доказывала всем, какая у них современная семья. Как им не нужны штампы. Как любовь важнее бумажки.
В спальне заплакал Миша. Она встала, пошла к нему, покормила, уложила обратно. Потом проверила Катю. Та спала, раскинув руки, как лягушонок. Лиза смотрела на дочь и думала: что теперь делать?
Во сколько вернулся Матвей, она не знала. Легла около дочери, обняла ее и незаметно заснула. Да, по идее должна была рыдать, биться головой об стену, заламывать руки, но ей почему-то было все равно. Сказывалась усталость, да и не было сил на эмоции.
Утром она встала раньше всех. Это проще простого, когда у тебя грудной ребенок. Матвей встал около 10, выполз на кухню заспанный, взлохмаченный. Зевнул, включил кофемашину:
— Доброе утро. Как дети?
— Все хорошо.
Он сел, отхлебнул из чашки.
— Что-то случилось? Ты какая-то странная.
Лиза посмотрела на него долгим взглядом.
— Матвей, я вчера слышала твой разговор.
— Какой разговор?
— Ты не нажал отбой. Я слышала все, что ты говорил той женщине.
Матвей замер с чашкой у губ. Поставил ее обратно, аккуратно, стараясь не звякнуть.
— Лиз, это не то, что ты подумала.
— А что я подумала? Ты сказал, что я — твоя сестра. Что живу у тебя временно. Что детей у тебя нет. Что ты не женат, даже паспорт предлагал показать. Я правильно поняла?
— Лиза, это просто разговор по рабочим моментам. Мне что, всему коллективу рассказывать про тебя? Личное должно оставаться личным. Счастье любит тишину.
— Поэтому надо врать на работе, что ты холостой? Матвей, у нас с тобой двое детей. Мы живем вместе десять лет, но ты чертовски прав, ты не женат. У тебя в паспорте чисто. И я тебе никто. Просто сестра, которую ты с детьми из жалости приютил.
— Лиз, перестань.
Матвей встал, подошел к ней, попытался обнять. Она отшатнулась от него, как от огня.
— Не трогай меня.
— Лиз, ну прости. Я дурак. Просто эта новая коллега как пиявка, все ей надо знать. Я не хотел тебя обидеть.
В комнате заплакал Миша. Лиза встала и пошла к нему. Матвей остался на кухне. Потянулся обычный день. Она механически что-то делала, а за ней хвостом таскался «любимый». Пытался заговорить, помочь. Вечером, когда дети уснули, он начал снова разговор:
— Лиз, давай поговорим о нас. Я понимаю, что облажался. Но это не значит, что я тебя не люблю.
— Ты меня не любишь. У тебя есть бесплатная няня, домработница, любовница. И при этом ты свободен. Можешь знакомиться с кем хочешь, говорить, что у тебя никого нет.
— Я не знакомлюсь!
— А вчера что было?
— Рабочий момент, пришлось задержаться.
— Матвей, я слышала про ваш рабочий момент. Уж слишком он напоминал брачные игрища двух бабуинов.
Внезапно Матвей взял ее за руку и тихонько произнес:
— Лиз, давай поженимся. Завтра же пойдем в ЗАГС, подадим заявление.
— Ты серьезно?
— Вполне.
— После того, как я услышала, как ты называешь меня сестрой, ты делаешь мне предложение?
— Потому что я понял, как много ты для меня значишь. Я не хочу тебя терять.
Не ожидая даже от самой себя, она покачала головой:
— Знаешь, Матвей, я десять лет ждала этого предложения. Десять лет я уговаривала себя, что штамп не важен. Что мы современная семья. Что любовь важнее бумажки. А вчера я поняла, что ошиблась.
— В чем?
— В том, что ты считаешь меня своей семьей. Хотя ты прав, штамп бы тебя тоже не сдержал. Не изменяют только любимым.
Матвей вскочил.
— Чего ты хочешь? Чтобы я на колени встал? Чтобы кольцо купил? Куплю, встану, только скажи.
Лиза посмотрела на него долгим взглядом. Сколько лет она мечтала об этом? Да, несмотря на крики о том, что штамп не нужен, представляла, как он сделает ей предложение, как они поженятся. Сейчас же испытывала не радость, а брезгливость.
— Поздно, Матвей. Я ухожу от тебя.
— Лиз, не дури. У тебя нет работы, ты в декретном. Свалишься к родителям на шею? В их двушку?
— Не пропаду.
— Это же безумие! Из-за одного глупого разговора разрушить все!
— Наверное, ты прав. Безумием вообще было жить с тобой и рожать тебе детей. Как там в полицейских протоколах: сожительница А с сожителем Б…. Тьфу, хорошо, что хоть сейчас до меня дошло. Кстати, не переживай, я подам на алименты и на содержание. Как-никак, дети у тебя в паспорте записаны. Наверное, твоей коллеге надо было всё-таки попросить его посмотреть, а не верить на слово. Только коллега ли это была?
— Лиз, ты серьезно?
— Серьезно. Утром соберу вещи и мы уедем.
Первые месяцы были тяжелыми. Матвей звонил каждый день, уговаривал, просил одуматься и вернуться. Клялся, что любит только ее, предлагал пожениться. Иногда приезжал, играл с детьми. Она не подавала на алименты, он сам скидывал ей деньги на карточку.
Спустя полгода она вернулась к нему, но с условием. Она берет квартиру в ипотеку на себя, вкладывает туда материнский капитал, он помогает сделать там ремонт.
— Лиз, у тебя есть где жить. Зачем?
— Это будет моя гарантия.
— Хорошо, я согласен.
Время идет, они так и не расписались. Теперь уже этого не хочет Лиза. Она хочет только спокойно вырастить детей, хоть немного поставить на ноги. Свою квартиру сдает, вышла на работу. Изменились ли отношения в их семье? Да, потому что кто-то снял розовые очки.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: