— Нет, ну ты представляешь, за час работы столько денег отдать. Хотя, честно говоря, программа впечатляет. Конкурсы, мыльные пузыри, аквагрим. Не знаю, что-то я уже считаю, что это перебор. Еще сладкий стол, торт этот с "Щенячим патрулем". Все равно чувствую, что что-то пойдет не так.
Сергей стоял в дверях кухни, наблюдая за женой. За эти три года, что они были вместе, он изучил ее привычки. Когда Маша нервничает, то начинает переставлять вещи с места на место. Сейчас она уже в пятый раз перекладывала салфетки.
— Маш, успокойся. Все будет хорошо. Милане всего годик, она все равно ничего не поймет.
— Все она поймет, — снова переложил салфетки, выпалила жена. — Первый день рождения нашей дочери. Она должна запомнить этот день.
— Или ты должна запомнить? — Сергей усмехнулся. — Признайся сама себе, этот праздник больше нужен тебе. Она максимум запомнит, что торт был вкусный.
Маша швырнула в него салфеткой, но тут же улыбнулась.
— Ладно, ты прав, это я просто хочу, чтобы все было идеально. Не знаю, почему стало принято праздновать детский день рождения в масштабах свадьбы? Все, следующий праздник только дома. И так денег потратили будь здоров.
Это было действительно так. Они сняли в детском центре «Сказка» комнату на три часа, аниматор Клоун Клепа обещал устроить настоящее шоу, еще наняли фотографа, чтобы все запечатлеть. Все это обошлось в приличную копеечку.
— Двадцать гостей, голова кругом. Все вместятся?
— В центре сказали, комната рассчитана на тридцать человек. Так что все нормально. Тем более из этих двадцати 10 детей, остальные взрослые. Кстати, зачем твоя мама решила туда поехать?
Сергей поморщился.
— Маш, ну чего ты на нее взъелась? Она помочь хочет.
— Я не взъелась. Просто каждый раз, когда она приходит, я потом полдня отхожу. Она вечно лезет с советами, как воспитывать Милану, как кормить, как нос вытирать. Честно, тошнит уже.
— Она же бабушка, поэтому переживает.
— Сереж, я понимаю. Моя мама тоже переживает, но не лезет. Если я уже на грани, то просто забирает Милану на выходные, а не читает морали, что вот она... Что она? Я прекрасно знаю, что твоя бабушка жила с вами и смотрела тебя. Только вот твоя мама это благополучно забыла. Еще с этими волосами пристала, как банный лист. Милану надо обрить, чтобы волосы лучше росли... — Маша передернула плечами. — Это же средневековье какое-то.
Сергей вздохнул. Он помнил тот разговор. Мать действительно наседала на них с этим предложением. Мол, у всех детей в год волосы сбривают, чтобы потом густая шевелюра была. А Милана и так лысовата, надо исправлять.
— Она из лучших побуждений, — повторил он привычную фразу.
— Знаешь, дорога в ад именно этими побуждениями вымощена, — Маша выключила плиту и повернулась к мужу. — Ладно, проехали. Сегодня праздник. Давай не будем портить друг другу настроение.
— Договорились, — Сергей подошел и обнял жену. — Все будет хорошо. Сейчас мама приедет, поможет нам собраться, и мы поедем в центр.
— Она разве не сразу в центр поедет?
— Нет, сказала, что заедет к нам, поможет.
Маша хотела что-то возразить, но в этот момент из детской комнаты донёсся требовательный плач. Дочка проснулась и требовала внимания.
— Без сопливых бы обошлись, — зло выпалила она и выскользнула из объятий мужа. Сергей посмотрел ей вслед и снова вздохнул. Мать с женой не находили общий язык, вечно ругались, как кошка с собакой. Хоть бы праздник не испортили ребенку.
Нина Павловна появилась на пороге ровно в двенадцать. Ни минутой раньше, ни минутой позже.
— Ну, где моя внученька? — свекровь, даже не разувшись, прошла в детскую, где Милана играла на ковре с игрушками.
— Здравствуйте, Нина Павловна, — сказала Маша в пустоту. Начать скандал прямо сейчас? Сцепив зубы, решила не портить себе праздник. Свекровь не переделать, какая есть.
— А, да, здравствуй, — донеслось уже из комнаты. Сергей вышел из кухни:
— Мам, привет. Поможешь тут, пока я вещи в машину потащу? Там коляску еще надо сложить.
— Конечно, сыночек, — Нина Павловна наконец соизволила снять пальто и протянула его Маше, даже не глядя в ее сторону. — Повесь.
Маша взяла пальто, мысленно досчитала до десяти и повесила в шкаф.
— Я пойду, — Сергей чмокнул жену в щеку и вышел.
Оставшись вдвоем со свекровью, Маша почувствовала знакомое напряжение. Нина Павловна уже сидела на корточках рядом с Миланой и сюсюкала:
— А кто это у нас такая красавица? А что это у нас за волосики такие реденькие? Непорядок, да? Три волосинки, страшно смотреть. Может, побреем?
— Нина Павловна, мы уже обсуждали эту тему. Мы не будем брить Милану.
— А я что? Я ничего, — свекровь поднялась и посмотрела на невестку с притворным удивлением. — Я просто размышляю вслух. Нельзя уже и подумать?
Маша снова досчитала до десяти. Потом до двадцати.
— Нина Павловна, вам чай или кофе?
— Кофе. Только без сахара, без молока. И покрепче.
Пока Маша возилась с кофемашиной, свекровь осталась с внучкой в комнате. До нее доносился ее голос:
— Ой, маленькая, хочешь к бабушке? Иди сюда, моя хорошая. Чего ручки такие грязные? Пойдём, помоем.
Спустя пару секунд из ванной раздался плач. Нахмурившись, она выглянула в коридор. Как так можно мыть руки, что ребенок плачет? Милана уже не просто плакала, она визжала, рыдала и, судя по сопению, пыталась сопротивляться.
— Не дергайся, маленькая, потерпи немного. Сейчас бабушка тебя красивой сделает.
Маша, осознав, что что-то не так, рванула к двери ванной. Ручка не поддавалась — заперто.
— Откройте! — закричала она, колотя по двери. — Немедленно откройте!
— Сейчас, сейчас, уже заканчиваю, — спокойно ответила Нина Павловна.
Маша теперь явно слышала жужжание машинки для стрижки.
— Открой, я сказала! Сволочь, бlя.. открой!
Она била по двери уже кулаками, но та не поддавалась. Милана орала так, что, казалось, стекла дрожат.
— Сергей! Сергей, иди сюда!
Но муж был на улице, прогревал двигатель. Наконец дверь ванной открылась. На пороге стояла Нина Павловна с довольным лицом, отряхивая с кофты мелкие светлые волосики.
— Ну вот, другое дело. Теперь волосы будут расти густые, красивые.
Маша оттолкнула ее и влетела в ванную. Милана зажалась в углу и ревела в три ручья. Ее головка была абсолютно лысой. Ни одного волоска, только белая, гладкая кожа, на которой кое-где виднелись мелкие порезы от машинки.
— Что вы наделали... — прошептала Маша, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Вы ебny… ь?
Она схватила дочку, прижала к себе. Милана продолжала рыдать, вцепившись маленькими ручками в мамину кофту.
— Чего ты кричишь? — Нина Павловна скрестила руки на груди. Глаза ее блестели от скрытого торжества. — Я же лучше хотела. У всех детей в год волосы сбривают. А у нее они и так жидкие были, теперь нормальные вырастут. Ты мне еще спасибо скажешь. Со временем.
— Спасибо? — Маша повернулась к ней. Глаза ее горели такой яростью, что свекровь на шаг отступила. — Спасибо? Ты мою дочь изуродовала! У нее сегодня день рождения! Первый день рождения! А ты ее в кого превратила? В уродину!
— Никто ее не уродовал. Месяца через три отрастут волосы. Не делай из мухи слона.
В этот момент в прихожей послышались шаги. Сергей, видимо, забеспокоился, что никто не выходит.
— Маш? Ты где? Что случилось?
Он появился в дверях ванной и замер. Смотрел то на жену с ревущей дочкой на руках, то на мать с машинкой для стрижки, то на пол, усыпанный светлыми волосиками.
— Мам... — голос его дрогнул. — Ты что наделала?
— А что такого? — женщина равнодушно пожала плечами. — Вы же сами не решались. Я помогла, сделала все, как положено.
— Мы же сто раз говорили, что не хотим! Вам же плевать, это же не ваш ребенок.
Сергей стоял, вцепившись руками в дверной косяк.
— Мам, зачем?
— Затем, что в отличие от вас, желаю ей счастья. Если человек не понимает слов, то надо действовать.
Милана от этих криков зашлась еще сильнее. Маша вышла из ванной, прижимая к себе дочку, и пошла в спальню. Села на кровать и начала качать, шептать что-то успокаивающее. Из коридора доносились голоса. Сергей что-то говорил матери, та отвечала. Голос мужа был растерянным, убитым. Голос свекрови — наглым, самоуверенным. Потом хлопнула дверь.
Сергей зашел в спальню, сел рядом на кровать.
— Что теперь делать с праздником?
— Какой праздник? — Маша посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Ты видишь своего ребенка? Милана в истерике, выглядит как чмо. Какой, к черту, праздник?
— Гости же придут, все оплачено.
— Мне плевать. Это будет не праздник, а позорище. Я никуда не пойду и ничего не хочу.
— Маш...
— Никаких МАША!!! Я не потяну дочку в таком состоянии. И не хочу видеть эти фотографии. У нее сейчас вид, как у больного тифом ребенка. Голова в порезах, с трудом успокоилась. Или ты считаешь, я сейчас по щелчку пальцев подниму себе и ей настроение?
Сергей молчал пару минут. Потом достал телефон.
— Я позвоню в центр. Скажу, что форс-мажор.
— Звони куда хочешь, мне все равно.
Он вышел в коридор. Маша слышала, как он говорит с администратором, извиняется, объясняет, что ребенок заболел. Потом стал по очереди обзванивать гостей. Врал, почему-то не считая нужным всем рассказать правду. Стыдно за свою мать? Только вот свекрови не стыдно.
Прошло четыре месяца
Миланина голова обросла новыми волосами. Они были мягкими, пушистыми и, как ни странно, стали действительно гуще, чем раньше. Маше, если честно, было все равно на этот факт. С Ниной Павловной они не общались. Свекровь звонила сыну, но Сергей разговаривал с ней сухо и коротко. На попытки приехать отвечал отказом.
Маша знала, что ему тяжело. Все-таки маму он любил, да и свекровь искренне считала, что сделала доброе дело. Но она точно знала, что не простит ее и не хочет даже рядом видеть со своей дочкой.
— Мама приглашает нас на юбилей, — сказал Сергей однажды вечером, отложив телефон.
— Кого?
— Маша, ты не глухая. Маме пятьдесят лет. Она хочет отметить в ресторане, зовет всех.
— Нет.
— Маш, ну послушай...
— Я сказала нет.
— Нельзя же вечно враждовать.
— Можно.
Сергей вздохнул. Он уже устал от этого конфликта, но понимал, что жена права. То, что сделала мать, было чудовищно. Но и вечно жить в состоянии войны тоже было невозможно.
Через неделю, во время ужина, Маша вдруг сказала:
— Мы пойдем.
Сергей чуть чаем не поперхнулся.
— Что?
— Мы пойдем на юбилей. Я подумала и решила, что пора заканчивать эту войну.
Сергей смотрел на жену с подозрением. Что-то в ее голосе было не так.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Попросим мою маму вечер провести с Миланой и сходим.
— И ты сможешь с ней нормально общаться?
— Смогу.
Сергей недоверчиво покачал головой, но спорить не стал. Если жена готова пойти на примирение, то это только плюс.
— Я скажу маме. Она обрадуется.
— Скажи, — Маша улыбнулась, но выражение глаз пугало. — Пусть готовится.
Юбилей отмечали в ресторане «Золотой дракон». Нина Павловна сняла отдельный зал, пригласила тамаду. Она хотела, чтобы этот день запомнился. Маша с Сергеем приехали, когда гости уже собрались.
— Здравствуйте, Нина Павловна. С юбилеем вас.
— Спасибо, доченька, спасибо! — свекровь попыталась обнять невестку, но та ловко уклонилась. — Проходите, садитесь. Вон там место свободное, у окна.
Они прошли к столу. Гости, в основном родственники и подруги Нины Павловны, с любопытством разглядывали их. Маша чувствовала эти взгляды кожей. Она знала, что о скандале все слышали и сто процентов неоднократно обсуждали.
— Маш, ты как? — тихо спросил Сергей, наклоняясь к ней.
— Нормально. Все хорошо.
Вечер тянулся медленно. Тамада развлекал гостей конкурсами, произносили тосты. Нина Павловна сидела во главе стола, принимала поздравления и сияла от счастья. Иногда она бросала взгляды в их сторону, но подойти больше не пыталась.
Спустя примерно два часа стало веселее. Гости разбились на группки, кто-то танцевал, кто-то разговаривал между собой. Маша же выжидала и дождалась. Нина Павловна пошла в сторону туалетов.
— Можно вас на минуточку?
— Меня? — удивилась Нина Павловна. — Ну пойдем, если надо.
Маша шагнула, полностью перекрыв свекрови выход. В туалет заходить не пришлось, они стояли в небольшом коридорчике, который вел к служебным помещениям. Здесь никого не было.
— Я хотела сказать вам спасибо.
— За что?
— За науку. Как вы там сказали? Что, если человек не понимает слов, нужно действовать.
Маша подняла руку с баллончиком и нажала на распылитель прямо в лицо свекрови.
— А-а-а! — заорала Нина Павловна, закрывая глаза руками. Дезодорант, попав в глаза, щипал нещадно. — Ты что, с ума сошла? Глаза, мои глаза.
Маша схватила свекровь за длинные светлые волосы. Та, почуяв неладное, заорала еще громче, пыталась отмахиваться, но ничего не видела.
— Не дергайся, сейчас я тебя красивой сделаю.
— Нет! Нет, не надо! Прошу тебя!
Нина Павловна попыталась вырваться, но Маша держала крепко, орудуя ножницами. Длинные светлые пряди падали на пол, на плечи, на грудь.
— Это тебе за Милану, за каждый ее волосок.
— Ты больная! Помогите!
Но в коридоре никого не было. Музыка из зала заглушала крики. Маша стригла быстро и неровно. Кое-где волосы были срезаны под корень, кое-где торчали клочьями. Когда на голове не осталось ничего, кроме жалких остатков былой роскоши, она отступила на шаг.
— Ну вот, — сказала она, разглядывая дело рук. — Теперь мы квиты.
Нина Павловна наконец смогла открыть глаза. Сквозь слезы и жжение посмотрела на себя в зеркало, висевшее на стене коридора. И закричала снова от ужаса. Потом выскочила в зал, визжа, как поросенок. Гости заохали, первым пришел в себя Сергей, моментально осознав, кто виновник трагедии.
— Маш... — выдохнул он. — Ты что?
— Я всего лишь вернула должок.
Нина Павловна рыдала, прикрывая голову руками.
— Ты психопатка! — закричала одна из подруг свекрови. — В полицию надо писать заявление на нее!
— В полицию? — переспросила Маша. — Давайте. Я с удовольствием расскажу, как ваша подруга заперлась в ванной с моим годовалым ребенком и обрила его наголо. Интересно, что скажет на это полиция?
— Она же лучше хотела! — выкрикнул кто-то.
— И я лучше хотела, — усмехнулась Маша. — Месяца через три отрастут волосы. Не делайте из мухи слона.
Сергей стоял между женой и матерью, не зная, к кому подойти.
— Сережа, — всхлипывала Нина Павловна, — ты видишь, что она сделала? Ты видишь? Выгони ее! Разведись с ней!
Сергей посмотрел на мать, потом на жену. И вдруг усмехнулся.
— Мам, а тебе идет. Правда. Освежает образ.
Нина Павловна открыла рот, но не смогла произнести ни слова.
— Наверное, только так до тебя дойдет, что слово «нет» всегда означает «нет». С днем рождения. Маша, поехали домой.
Они вышли, провожаемый шёпотом и изумлении взглядами. Маша села спереди, глядя в окно. Сергей, не успев отъехать, зло спросил:
— Ну что, довольна?
— Да.
— Ты хоть понимаешь, что про мир в семье можно забыть?
— А я и не хотела мириться, этого очень хотел ты. Чтобы я проглотила то, что сделала твоя мать и лицемерно улыбалась. Так не будет, понятно.
Сергей вздохнул.
— Хорошо, проехали.
Маша в изумлении повернулась к мужу.
— Серьезно? Большинство мужей в такой ситуации встали бы на сторону матери.
— Мне плевать на большинство, вы моя семья. Мама пусть повзрослеет и осознает, что надо отвечать за свои поступки.
Свекровь после такого не звонила сыну, не писала. Иногда Маша думала: правильно ли она поступила? И каждый раз отвечала сама себе: да. Потому что есть вещи, которые нельзя оставлять безнаказанными. Поймет свекровь хоть что-то, придет и искренне извиниться. Нет, значит, нет.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: