— Вера, ты вообще понимаешь, что делаешь? В это кресло не садись, оно старое, спину испортишь. Завтра же вывезем его на свалку, а сюда Глебушке купим новый кожаный диван.
Раиса Андреевна расположилась в бабушкином любимом кресле, похлопывая ладонью по обивке. Она даже пальто не сняла, просто вошла в квартиру, едва я успела открыть дверь.
Прихожую тут же наполнил резкий аромат её сладких духов, перебивая привычный запах дома. Я очень устала после работы, а здесь меня ждал очередной раунд семейного противостояния, которое длилось все семь лет моего брака.
— Раиса Андреевна, это кресло останется здесь, — я поставила сумку на тумбочку. — И диван не нужен. Это моя квартира. Моя и бабушкина... была.
— Вот именно, что была! — свекровь оживилась. — Теперь бабушки нет, а метры простаивают. Верочка, ну ты же разумная женщина. Глебу нужна нормальная двушка, статусная. Он мужчина, ему кабинет нужен. А тебе и студии где-нибудь в пригороде хватит, зачем тебе одной столько места? Нужно жильё на Глеба переписать. А мы тебе поможем переехать. Чтобы ты с уборкой не мучилась.
В прихожую вошел Глеб. Он не смотрел мне в глаза, разглядывая ботинки. Муж, с которым мы столько лет жили вместе, теперь стоял рядом с матерью как подчиненный.
— Мама права, Вер, — тихо сказал он. — Нам нужно расширяться. Эта квартира — наш шанс на другую жизнь. Продадим эту, добавим накопления... или просто на меня оформим, чтобы с налогами проще было. Завтра сходим к нотариусу.
Я смотрела на них, и внезапно все эмоции исчезли. Осталось только ледяное спокойствие.
— Наш шанс? — переспросила я. — Глеб, а где ты был пять месяцев назад? Когда бабушка заболела? Когда я разрывалась между работой и уходом за ней? Когда просила тебя купить продукты?
— Вера, ну зачем вспоминать прошлое! — всплеснула руками Раиса Андреевна. — Мы тогда на лечебных процедурах были, в Подмосковье. У Глеба нервы сдали, врачи рекомендовали покой. Ты же знаешь, как он устает в офисе!
— На процедурах, — кивнула я. — Вы отдыхали и присылали мне фото с прогулок. А я работала. Бабушка звала тебя, Глеб. Она хотела тебя видеть. Но вы даже на звонки не отвечали.
— Хватит! — он наконец поднял взгляд, полный раздражения. — Жильё всё равно досталось тебе просто так. Ты его не покупала. А я твой муж. По совести всё наше — общее. Завтра в десять утра жду у юриста.
— Ты прав, Глеб. Завтра мы пойдем к юристу. Только к тому, который занимается разводами.
В комнате повисла тяжелая пауза. Раиса Андреевна усмехнулась.
— Развод? Посмотрим, как ты заговоришь, когда Глеб отсудит половину. Мы узнавали! Имущество в браке делится пополам! Так что либо ты отдаешь всё добровольно, либо мы пойдем в суд и оставим тебя ни с чем.
— Уходите, — сказала я, указывая на выход.
— Что? — муж шагнул вперед. — Ты меня выгоняешь?
— Это не твой дом, Глеб. Ты здесь никогда не был хозяином. Ты был гостем. Но теперь всё закончилось. Завтра я соберу твои вещи. Уходите оба.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Я села в кресло и впервые за долгое время заплакала. Не от обиды, а от облегчения. Маски были сброшены.
Через неделю Глеб подал на развод. Но его ждал сюрприз. Мой адвокат объяснил ему: наследство, полученное одним из супругов, является его личной собственностью и разделу не подлежит.
Однако Раиса Андреевна не сдалась. Прошло ещё две недели после того скандала. Одним пасмурным вечером, когда я ужинала, в дверь позвонили. Я открыла — на пороге стояла свекровь. С двумя чемоданами и банкой солений.
— Я мириться приехала! — заявила она, не дожидаясь приглашения. — Глеб места себе не находит. Я решила: нельзя семье рушиться. Поживу у тебя немного, помогу по хозяйству.
— Раиса Андреевна, — я преградила ей путь. — Вы не можете здесь жить.
— Могу! — она попыталась протиснуться мимо меня. — Глеб мне ключи дал давно, ещё когда вы жили вместе. Он имел право мать в гости позвать. Так что не шуми, Вера. Пусти лучше, я проголодалась.
Она действовала напористо, пытаясь создать невыносимые условия, чтобы я согласилась на их требования. Но я не отступила.
— Я не пущу вас, — сказала я, доставая телефон. — У вас минута, чтобы уйти.
— Ой, напугала! Кому звонить будешь? Глебу?
— Я звоню в полицию.
Свекровь рассмеялась.
— Полицией пугаешь? Мать мужа выселять? Да они посмеются и уедут.
Полиция приехала быстро. Сотрудник проверил мои документы на жильё.
— Молодой человек, — заговорила Раиса Андреевна. — Как же так? Я к ней с добром! Сын мой был здесь прописан, мы семья! А она меня на улицу выставляет!
— Гражданка, — строго сказал полицейский. — Собственник не пускает вас в помещение. Регистрация сына, даже если она была, не дает вам права находиться здесь без согласия владельца. Прошу удалиться.
Раиса Андреевна долго возмущалась, но когда сотрудник настойчиво повторил требование, она быстро подхватила чемоданы.
— Бессовестная ты, Вера, — бросила она мне. — Бабка твоя такого бы не одобрила.
— Моя бабушка говорила: «Береги дом от чужих, даже если они называют себя родней», — ответила я и закрыла дверь.
На следующий день я вызвала мастера и установила новый замок.
Суд прошел быстро. Бывший муж пытался доказать, что делал ремонт, но чеков у него не было — все оплачивала я. Его претензии суд отклонил.
Когда решение огласили, Глеб быстро вышел из зала, даже не взглянув на меня. Раиса Андреевна побежала за ним.
Прошло полгода. Я сделала перестановку, купила удобный торшер. Жизнь налаживалась.
Однажды вечером в дверь позвонили. Я посмотрела в глазок — Раиса Андреевна. Одна, без вещей. Вид у неё был растерянный.
Я открыла.
— Можно? — тихо спросила она.
Я пропустила её на кухню. Поставила чайник. Мы сидели молча, слушая, как шумит вода.
— Глеб уехал, — сказала она, глядя в чашку. — В другой город, к женщине. Машину пришлось продать за долги... Живу сейчас в однушке, тесно. Не с кем даже поговорить, Вера.
— Зачем вы пришли?
— Извиниться. Думала, для сына стараюсь, а вышло, что и сына потеряла, и тебя обидела. Простишь?
Я посмотрела на неё. Ни злости, ни радости не было.
— Простить — прощу, Раиса Андреевна. Но общаться мы больше не будем. Семья — это выбор: помогать или использовать. Вы свой выбор сделали тогда, когда уехали отдыхать.
Она допила из чашки, жалуясь на здоровье и цены. Я слушала, но эти слова меня больше не трогали. Она стала для меня посторонним человеком.
Когда она ушла, я заперла дверь. Щелчок нового замка прозвучал чётко и окончательно.
Впервые за много лет я была в своем доме одна. И мне было хорошо. Я выключила свет в коридоре, прошла в комнату и села на диван.
Дом перестал быть полем битвы. Здесь снова было спокойно. Я взяла книгу и выдохнула. Больше никто не потребует отдать моё. Больше никто не назовет мой дом тесным.
Я улыбнулась. Впереди была новая, спокойная жизнь.