Предыдущая часть:
Валерия медленно приподняла веки и застыла, не в силах вымолвить ни слова. Она стояла на пороге просторного светлого помещения с высокими окнами, на стёклах которых мороз нарисовал причудливые узоры, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь них, играли зайчиками на тёплых кирпичных стенах. Вдоль стен расположились столы и стеллажи, на небольшом подиуме сиротливо ждал гончарный круг, а в углу возвышалась настоящая печь для обжига. Часть пространства была отделена стеклянной перегородкой, за которой оборудовали небольшой выставочный зал с витринами и стендами. На некоторых полках уже стояли её собственные горшки и самые первые работы. Рядом висели фотографии Павла из экспедиций.
— Боже... — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Паша... что это?
— Понимаешь, — он застенчиво улыбнулся, — мы тут с Марго немного подумали и решили, что твой талант требует более серьёзного подхода. Она устала смотреть, как ты через весь город таскаешься на свои курсы, а я устал смотреть на твои горшки, которые сиротливо ждут покупателей на полках в «Берлоге». Валерия, ты должна творить в полную силу, настолько, насколько позволяет душа. Я знаю, ты давно мечтала о своей мастерской, но считала это чем-то несбыточным. Вот мы и решили осуществить твою мечту. Ты мне очень дорога, и я не хочу, чтобы ты останавливалась на достигнутом, чтобы запирала себя в антикварной лавке, даже если тебе там и нравится.
— Это просто невероятно... — Лера обвела взглядом помещение, всё ещё не веря своим глазам. — Паша, здесь даже выставки можно устраивать!
— Да. Марго посоветовала оборудовать отдельную зону для экспозиции, а я добавил свои работы. Думаю, они неплохо сочетаются с твоими котиками.
— Но это же наверняка безумно дорого...
— Зачем ты о деньгах? — мягко засмеялся Павел. — Лера, это подарок. Дарёному коню в зубы не смотрят. К тому же я не так уж и разорился. Помещение предоставила Марго — это один из её пустующих складов. Я просто немного освежил интерьер, добавил света и тепла.
— Боже, спасибо... Я даже не знаю, что сказать...
— Ничего не говори, — прошептал он, притягивая её к себе. Его горячее дыхание коснулось её виска, и Валерия буквально растворилась в крепких объятиях, в ощущении безграничного, всепоглощающего счастья. Это был полёт — завораживающий, лёгкий, наполненный самой сутью бытия. Она любила. И её любили.
Прошёл год. Павел по-прежнему уезжал в экспедиции, оставляя Леру на попечение Марго и Архимеда. Теперь она редко заходила в «Берлогу времени» — только когда выдавалась свободная минутка. Заказов было столько, что она порой не успевала их выполнять. Лера провела несколько успешных выставок, и её работы увидели не только друзья и знакомые, но и совершенно незнакомые люди, которые становились её преданными поклонниками. Даша и Марго активно рекламировали её творчество, хотя в рекламе Валерия уже не нуждалась — имя работало само.
Она больше не ограничивалась горшками с котами. В её коллекции появились изящные вазы и массивные вазоны, интерьерные фигуры и декоративные панно, подсвечники и даже кухонная утварь. Лера выработала собственный, узнаваемый стиль, освоила множество техник лепки и росписи. Её работы украшали частные дома, офисы, галереи, модные рестораны и дорогие магазины. Котов Валерии Романовой знали и любили везде, где ценили домашний уют и тепло человеческих рук.
На любом мероприятии Леру сопровождал верный Архимед. У кота даже появилась собственная приёмная в мастерской, где все желающие могли познакомиться с этим важным рыжим философом. Валерия была счастлива. Наконец-то она нашла дело, которое приносило не только душевный комфорт, но и общественное признание, и неплохой доход. У неё появились друзья, любимый человек, цели. Самое главное — она обрела себя.
Дни в ожидании Павла пролетали незаметно за работой и встречами с поклонниками. Когда же он возвращался, Лера без сожаления закрывала мастерскую, раздавала указания помощникам и отключала телефон, чтобы никто не мешал им наслаждаться друг другом. Павел переехал к ней, и одна из комнат превратилась в настоящий музей естественной истории: коллекции минералов, причудливая посуда, безделушки со всех концов света органично вписались в интерьер их общей гостиной. И, конечно, Лера повсюду развесила фотографии, сделанные любимым в его бесконечных путешествиях.
И снова приближался Новый год. Павел должен был вернуться только в январе, и Лера уже готовилась встречать праздники вдвоём с котом. Даже Марго укатила куда-то в Китай, заперев «Берлогу времени» на каникулы.
И тут в замке входной двери повернулся ключ.
— Паша! — радостно взвизгнула Лера, выбегая в прихожую. — Как же так? Ты же говорил, что только к Рождеству...
— Разве я мог оставить вас тут одних? — он обнял её, а потом подхватил на руки подошедшего Архимеда. — Даже не спрашивай, на какие ухищрения пришлось пойти, чтобы вырваться пораньше. Зато у меня для тебя сюрприз.
— Ты — мой самый главный сюрприз, — Лера расцеловала его в обе щеки, в нос, в глаза. — Куда уж больше?
— А вот смотри, — Павел расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана два глянцевых билета. — «Щелкунчик», как ты мечтала. Правда, не в саму новогоднюю ночь, а на день раньше.
— Не может быть, — выдохнула Валерия, чувствуя, как счастье распирает грудь. — Я, наверное, сплю. Ты вернулся, да ещё с билетами, которые достать просто нереально... Это не может быть правдой.
— Всё может быть, если очень захотеть, — улыбнулся Павел, сбрасывая куртку на вешалку. — А теперь давай чай, я замёрз как собака, пока добирался. И рассказывай, что тут у вас без меня происходило.
Они медленно шли по просторному фойе театра, наслаждаясь каждой секундой этого вечера. В воздухе витало что-то волшебное — огромная нарядная ёлка под самым потолком переливалась огнями, бархатные портьеры тяжело ниспадали к мраморному полу, а хрустальные люстры рассыпали вокруг тысячи сверкающих бликов. Всё это действительно напоминало сказку, и Лера вдруг поймала себя на мысли, что чувствует себя героиней «Щелкунчика». В голове сам собой зазвучал вальс цветов, и она, сама того не замечая, начала двигаться в такт этой внутренней музыке, увлекая за собой Павла. Он не сопротивлялся — напротив, казалось, он точно знал, о чём она думает, угадывал каждое её движение, каждый шаг. Они выглядели потрясающе: он — в безупречном смокинге с бабочкой, она — в роскошном тёмно-синем платье в пол с открытой спиной. Со стороны они напоминали героев старого голливудского фильма, сошедших с экрана прямо в этот зимний вечер.
— Стой! — вдруг воскликнула Лера, замирая на месте и вглядываясь во что-то на груди у Павла.
— Боже, что опять? — насторожился он, проследив за её взглядом.
— Да вот же, — Валерия картинно нахмурилась и осторожно смахнула с его бабочки маленький рыжий волосок. — Опять этот хитрец забрался на полку с моими сорочками. Повадился отдыхать в шкафу, понимаешь ли.
— Ну что поделаешь, имеет право, — рассмеялся Павел, вспоминая наглую довольную морду, которая по утрам неизменно восседала на самом верху стопки с бельём. Иногда ему казалось, что кот с ним разговаривает — каким-то неведомым образом передаёт мысли, но Лера никогда не поднимала эту тему, и он решил, что это, наверное, просто игра воображения.
И в тот момент, когда Лера всё ещё улыбалась, вспоминая проделки Архимеда, её лицо вдруг изменилось. Улыбка медленно сползла, а глаза расширились. Она увидела его. Дмитрий стоял у одной из мраморных колонн, нервно теребя в руках театральную программку, и смотрел на неё с таким изумлением, будто перед ним возник призрак. Он сильно изменился: на лбу прибавилось морщин, под глазами залегли глубокие тени, а некогда прямая осанка стала какой-то поникшей, словно он нёс на плечах невидимый груз. Несмотря на чёрный смокинг и аккуратно зачёсанные волосы, Дмитрий казался каким-то серым, тусклым, выцветшим.
Их взгляды встретились, и отступать было некуда. Бывший муж, явно колеблясь, всё же подошёл к ним. Павел, почувствовав напряжение, мягко, но уверенно положил руку на талию Леры.
— Лера, привет, — голос Дмитрия прозвучал хрипловато и неуверенно.
— Дмитрий, — ответила она сухо, но спокойно.
— Вот это встреча, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Я даже не сразу тебя узнал. Ты сильно изменилась... Выглядишь потрясающе. Я бы сказал, словно скинула лет двадцать.
— Спасибо, — Лера слегка кивнула, впуская в голос тёплые нотки. — Я и чувствую себя превосходно. Видишь, как обычное человеческое счастье влияет на внешность?
— А это... — Дмитрий перевёл взгляд на Павла, изучая его с плохо скрываемым любопытством. — Твой муж?
— Пока нет, — Павел улыбнулся открыто и дружелюбно, протягивая руку. — Но это, как говорится, дело времени. Павел. Мы сегодня решили осуществить давнюю Лерину мечту — сходили на «Щелкунчика» накануне Нового года. А вы тут один?
Дмитрий явно растерялся. Он не ожидал увидеть бывшую жену такой — цветущей, уверенной, сияющей. В его памяти она осталась затравленной, несчастной, постаревшей от бесконечных серых будней.
— Я рад за тебя, — произнёс он, игнорируя вопрос Павла и не сводя с Леры какого-то странного, изучающего взгляда. В голосе его зазвучали горькие нотки. — Знаешь, Лера, я, наверное, был глупцом тогда... Кажется, я ошибался насчёт своих чувств.
Валерия смотрела на него — на криво повязанный дорогой галстук, на усталые, потухшие глаза, на всю эту картину человеческого неустройства. Внешне Дмитрий выглядел обычно, совсем как их развалившийся брак, но каждая мелочь выдавала в нём человека опустошённого, потерянного. И вдруг она рассмеялась. Это был не злой, не истеричный смех — чистый, звонкий, идущий из самой глубины души, полный осознания всей нелепости момента.
Лицо Дмитрия вытянулось от обиды и непонимания.
— Что смешного? — пробормотал он.
— Прости, Дмитрий, — Лера смахнула выступившую от смеха слезу, всё ещё пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Просто сейчас до меня наконец-то дошло. Ты прожил с женщиной, которую не любил, пятнадцать лет, а когда отпустил её и увидел, что она счастлива без тебя, вдруг осознал, что, возможно, ошибался. Это же чистейший абсурд! Просто гениально! Ой, Паш, прости, но я не могу сдержаться. Ты, Дмитрий, как тот персонаж, который всё искал шляпу, а она у него на голове была. Но знаешь... я должна тебя поблагодарить.
— За что? — еле выговорил потрясённый бывший муж.
— Если бы ты тогда не сказал ту чудовищную чушь, я бы так и сидела в своём коконе из нормальности и удобства. Я бы никогда не узнала, что такое быть по-настоящему любимой, счастливой, целостной. Я бы не встретила всех этих замечательных людей, не открыла бы в себе талант, не услышала бы, как мой кот читает мне мораль. И у меня бы не было Павла. Так что спасибо тебе. Ты подарил мне новую жизнь, сам того не желая.
Лера сверкнула глазами, наблюдая, как мужчина стоит, мечтая провалиться сквозь землю от охватившего его стыда. Казалось, что все вокруг вдруг заинтересовались их маленькой драмой и украдкой разглядывают странное трио.
— Желаю тебе найти свою правду, — добавила она уже мягче. — И главное — вовремя её разглядеть. А нам пора, второй звонок.
Она взяла под руку ошеломлённого её твёрдостью Павла, и они направились к своему залу. Лера ни разу не обернулась.
Спустя несколько месяцев в антикварном магазине царил настоящий переполох. Валерия и Павел решили сыграть свадьбу прямо здесь, среди старинных книг и загадочных зеркал. Марго сияла ярче тысячи свечей, принимая гостей и лично следя за тем, чтобы у всех были полные бокалы. Архимед, удостоив собравшихся своим высочайшим присутствием, восседал на специальной бархатной подушке и снисходительно наблюдал за происходящим, изредка шевеля кончиком хвоста.
Когда утих звон бокалов и гости с энтузиазмом набросились на угощения, Марго незаметно отозвала невесту в сторону.
— Подойди к зеркалу, — шепнула она, подталкивая Леру в сторону старинной рамы.
Валерия послушно приблизилась к зеркалу итальянской художницы. В своём подвенечном платье, с сияющим, счастливым лицом, она увидела в нём ту самую женщину — ту, что когда-то лишь мечтала о такой жизни. Только теперь это была не мечта и не отражение возможного будущего. Это была самая настоящая, подлинная правда.
— Видишь, — подмигнула Марго, поправляя седой локон, игриво выбившийся из безупречной причёски. — Оно никогда не ошибается. Пожалуй, и я в него посмотрюсь, а то что-то скучно стало жить.