Предыдущая часть:
Отражение повторяло движения, но смотрело с таким выражением всепоглощающего счастья, какого Лера за собой никогда не знала.
Она вздрогнула и отступила на шаг.
— Странное оно какое-то... — пробормотала Валерия.
— Оно показывает не то, что есть, а то, что может быть, — тихо произнесла Марго у неё за спиной. — Вернее, то, что уже зреет внутри тебя. Я иногда в него смотрю, когда нужно поднять настроение. Но редко — я и так редко печалюсь. А если вижу себя семнадцатилетней девчонкой, готовой на авантюры, это вдохновляет на отчаянные поступки. Когда сомневаюсь, тоже гляжу в него — и решение приходит само. Оно показывает тебя при самом удачном раскладе. Это не магия, просто мир полон вещей, которые не поддаются логике, как и твой говорящий кот. Но они существуют.
— Даже не знаю... — неуверенно протянула Лера.
— Подойди, не бойся, — улыбнулась Марго. — Ты уже на пути к счастью. Зеркало будет напоминать, к чему ты идёшь. Поможет не останавливаться. Хотя, если хочешь, можешь оставить его здесь, в подсобке, и забыть. Жить как раньше.
— Нет, — твёрдо сказала Валерия, снова взглянув на своё улыбающееся отражение. Она вдруг отчётливо поняла: эта счастливая женщина за стеклом — она сама. Та, которая нашла силы жить дальше, забыла прошлое, полюбила настоящее и наконец-то полюбила себя. — Давайте повесим его в зал, возле стойки. Буду почаще в него смотреться.
— Отличная идея, — подмигнула Марго. — Только сначала протри как следует и обработай раму маслом.
Зеркало заняло почётное место рядом с прилавком, и Валерия ловила себя на том, что то и дело поглядывает на него краем глаза. Постепенно она перестала замечать разницу между собой реальной и той, отражённой. Она чувствовала себя моложе, живее, энергичнее. Чаще улыбалась, словно перенимая настроение у своего зеркального двойника.
«Интересно, — думала она в минуты затишья, — Артемизия Джентилески тоже вот так смотрела на себя? Может, это зеркало вдохновляло её бороться в мире мужчин, доказывать своё право быть художницей? Наверное, она видела в нём себя великой, нужной миру. Такой она и была, просто жила в сложное время. А когда время бывает простым? Всегда что-то мешает... или не мешает, а подталкивает преодолевать. Удивительно, как вещи хранят память. Этому зеркалу четыреста лет, а оно всё так же работает. Сколько лиц отразило, скольких людей привело к счастью... Но одного созерцания мало, чтобы стать счастливой. Или достаточно? Что может быть сильнее, чем визуализированный образ своей мечты? Вон сколько методик, карты желаний всякие... У нас в отделе одна коллега прямо помешана была на этом: наклеит картинки на ватман, и одно за другим сбывается. Говорила, что это чистая психология — подсознание настраивается на цель. Значит, моё зеркало — это и есть моя карта желаний. Буду считать его подарком судьбы. Даже если не сработает, всё равно приятно видеть себя такой. Кому не понравится собственное молодое и счастливое лицо?»
Валерия становилась всё увереннее в общении с покупателями. Она научилась чувствовать, кому что нужно, и редко кто уходил без покупки. Марго теперь спокойно оставляла её одну и всё чаще уезжала за новым товаром, возвращаясь с машиной, битком набитой всякой всячиной.
Как-то вечером, когда Лера уже собиралась закрывать магазин, а Архимед важно расхаживал между стеллажами, словно проводил ревизию, над дверью звякнул колокольчик. Вошёл мужчина лет сорока в практичной ветровке, с потёртой брезентовой сумкой через плечо и огромным профессиональным фотоаппаратом на шее. Он поправил мокрые от дождя волнистые волосы и прокашлялся.
— Добрый вечер, — приветливо махнул он рукой. — Извините, вы уже закрываетесь?
— Нет-нет, проходите, — улыбнулась Лера, заметив, что Архимед с любопытством уставился на гостя. Кот не шипел, но и не спешил знакомиться — застыл, как посетитель музея перед картиной великого мастера. — У вас ещё как минимум полчаса есть.
— Отлично! А то я боялся не успеть. Только с поезда, даже домой не заходил, — мужчина облегчённо выдохнул. — Мне вас друг порекомендовал. Он пару месяцев назад купил здесь невероятную лампу и несколько редких книг. Я ищу подарок для сестры. Она обожает всякие старинные и необычные вещи. Сам я в этом не очень разбираюсь, но знаю, что Вероника будет в восторге, если получит что-то с историей. Может, посоветуете?
— А сколько лет вашей сестре? — вежливо поинтересовалась Лера.
— Двадцать семь, — смущённо улыбнулся он. — У нас большая разница — тринадцать лет. Родители погибли, когда Нике было семь. Я с бабушкой её воспитывал. Вроде справился, — он развёл руками. — Она выросла замечательной. Работает флористом в салоне «Ажан». Там такие букеты собирают — закачаешься.
— Да, я слышала об этом салоне, — кивнула Лера. — У нас даже хозяйка «Ажана» недавно покупала напольные часы и старую прялку. А Марго, моя начальница, брала у них букеты для витрины.
— Здорово, что Ника создаёт такие красивые штуки, — мужчина задумчиво оглядел полки. — Они ещё и комнатные растения оформляют, композиции для оранжерей делают. Кстати, вот там, — он указал на стеллаж, — случайно не цветочные горшки?
Лера проследила за его взглядом и густо покраснела — там стояли её собственные работы. Мужчина подошёл ближе и принялся внимательно разглядывать керамических котов.
— Они не старинные, но, кажется, это именно то, что нужно, — обрадовался он, осторожно взяв в руки большой горшок, изображавший кошачью голову, плавно переходящую в терновый куст.
— Это новодел, — смущённо улыбнулась Лера. — То есть... вообще-то это я сама их делаю.
— Неужели? — изумился посетитель. — Потрясающе! Тогда я точно его беру.
— Почему точно? — засмеялась Валерия, подхватывая на руки подошедшего Архимеда. Кот тут же прильнул к её уху и едва слышно шепнул: «Хороший мужик, смотри не упусти».
— У вас очень приятный смех, — заметил мужчина. — Так смеются люди, которые умеют ценить каждое мгновение. Ника такая же. Думаю, ей будет особенно дорого получить подарок от человека со схожим мироощущением. И потом, в этот горшок она наконец пересадит свой кротон — всё жаловалась, что пора дать ему простор. Я прямо вижу, как этот котофей стоит у неё на тумбочке возле книжного шкафа. Сколько он стоит?
Его звали Павел. Как выяснилось, он был фотографом-натуралистом и половину жизни проводил в бесконечных экспедициях, исколесив весь мир — от Сахары до Антарктиды, от Гималаев до Анд. С ним сотрудничали известные журналы и издательства, его работы печатали огромными тиражами. Глаза Павла были спокойными, но в их глубине таилась лёгкая, светлая печаль человека, много повидавшего, а манеры — мягкими, даже безукоризненными. К своему удивлению, Валерия обнаружила, что разговор с ним течёт легко и непринуждённо, будто они были знакомы сто лет. Они обсуждали причудливое макраме на старом абажуре, тут же перескакивали на повадки бобров, вспоминали статуэтку слона из эбенового дерева и начинали смеяться над какой-то ерундой, понятной только им двоим. Архимед наблюдал за этим с философским спокойствием, развалившись на своём пуфике. Кот явно понимал, что домой они сегодня попадут не скоро.
Они проболтали больше часа, совершенно забыв о времени. За окном давно стемнело, Архимед сладко посапывал во сне, телефон на стойке беззвучно вибрировал пропущенными вызовами, но для них двоих не существовало ничего, кроме этого разговора. И только старинное зеркало Артемизии Джентилески жило своей особенной жизнью, отражая двух людей, бесконечно увлечённых друг другом. Их глаза сияли радостными огнями, а руки, сами того не замечая, крепко сжимали друг друга.
— Ох, ничего себе! — первым опомнился Павел, когда напольные часы пробили девять. — Вот это мы заболтались!
— С вами невероятно интересно, — смущённо улыбнулась Лера, чувствуя, как щёки заливает тёплый румянец. — Я, кажется, никогда не встречала человека, который побывал везде и знает, наверное, всё на свете. Кроме разве что моей подруги и по совместительству начальницы Марго. Вам обязательно нужно с ней познакомиться.
— А у меня есть предложение получше, — хитро прищурился Павел. — Давайте обменяемся телефонами? Мне совсем не хочется прерывать наше общение. Вы мне очень симпатичны, и я с удовольствием пригласил бы вас на прогулку, выставку или, скажем, ужин.
Когда дверь за мужчиной закрылась, Валерия вся светилась изнутри. Она и забыла, когда в последний раз испытывала это пьянящее чувство полёта. Душа её парила где-то под потолком, мысленно посещая все те удивительные места, о которых рассказывал Павел. Архимед спрыгнул с пуфика и важно подошёл к хозяйке, обнюхал её и довольно ухмыльнулся.
— Пахнешь ветром и надеждой, — промурлыкал он. — Неплохо. Гораздо лучше, чем раньше — затхлостью и разочарованием.
— Знаешь, Архимед, — задумчиво протянула Лера, — а не купить ли нам сегодня креветок? Павел так аппетитно рассказывал о Средиземноморье, что мне просто жизненно необходимо хоть как-то прикоснуться к этим образам.
— Я только за, — высоко поднял пушистый хвост кот и направился к выходу.
С Павлом всё оказалось удивительно легко и просто. Они ходили в кино, бродили по усыпанным жёлтыми листьями паркам, и Валерия с изумлением обнаруживала, что может говорить с ним о чём угодно, не боясь быть непонятой или осмеянной. Павел слушал её с неподдельным интересом, а его собственные истории — о бескрайней тайге, раскалённых пустынях, величественных горах и танцующем северном сиянии — завораживали, уносили в другие миры. Лера беззаботно смеялась над забавными случаями из экспедиций и не стеснялась слёз, когда он рассказывал о трагедиях дикой природы, о жестокости браконьеров, о невероятном мужестве людей, выживающих в отдалённых посёлках.
— В твоих глазах уже не просто огоньки, а самое настоящее пламя, — заметила как-то Марго, наблюдая за тем, как Лера порхает между стеллажами, напевая что-то фарфоровым куклам и то и дело поглядывая на себя в старинное итальянское зеркало.
— Мне кажется, я наконец обретаю что-то такое, чего у меня никогда не было, но всегда очень хотелось, — улыбнулась Валерия. — И пусть зеркало показывает просто красивую картинку, мне этого достаточно. В душе я чувствую себя именно такой.
— Разве? — прищурилась Марго, взяла её за плечи и мягко развернула к обычному, самому простому зеркалу, висевшему на стене. — А теперь взгляни сюда.
Лера посмотрела на своё отражение и ахнула. В обычном зеркале она была точно такой же — молодой, сияющей, с игривой улыбкой на губах и лучистыми глазами. Подтянутая, лёгкая, словно цветущая яблоня весной.
— Но как? — ошеломлённо прошептала она, протягивая руку к стеклу, будто боясь спугнуть видение.
— Любовь творит с человеком настоящие чудеса, — покачала головой Марго. — Ты сделала возможное реальным. Вот и весь секрет. Продолжай в том же духе, милочка.
— Но... — растерянно моргнула Лера. — Вы думаете, это любовь? Мы с Пашей просто друзья, общаемся...
— Истинные чувства не скроешь, как ни старайся, — мягко перебила Марго. — И не нужно искать себе оправданий. Любой дурак поймёт, что ты вся трепещешь от одной только мысли об этом мужчине. И я уверена, он чувствует то же самое. Сколько вы уже знакомы?
— Месяца четыре...
— Вот видишь. Я всё это время наблюдала за твоей удивительной трансформацией. Из невзрачной куколки вылупилась прекрасная бабочка. Да, пришлось побыть гусеницей, пожить в изоляции, закрыться от всех, но разве оно того не стоило? Павел — порядочный и скромный человек. Всю жизнь посвятил другим: сестру воспитал, бабушке помогал, отказывая себе в личном счастье. Да, он много путешествует, но это его работа, его призвание. А истинный смысл она обретает только тогда, когда есть куда и к кому возвращаться. Когда ты знаешь, что где-то есть сердце, бьющееся с твоим в унисон.
На Новый год Павел сделал Валерии подарок, который невозможно было забыть. Он завязал ей глаза шёлковым шарфом и вёл куда-то, крепко держа за руку и то и дело предупреждая о ступеньках.
— Паша, ну всё, я сейчас просто сгорю от нетерпения! — возмущалась она сквозь смех.
— Потерпи ещё немного, — загадочно отвечал он. — Осталось совсем чуть-чуть.
Наконец они остановились, и Павел осторожно развязал повязку.
— Открывай глаза.
Продолжение :