«Я страшился женщин», — писал человек, которого боялись армии четырёх держав.
Александр Васильевич Суворов не проиграл ни одного сражения за сорок лет службы. Шестьдесят три битвы — и ни одного поражения. Альпы, Балканы, Польша, Италия. Легендарная «Наука побеждать», которую до сих пор изучают в военных академиях.
Но была одна война, в которой он потерпел поражение. Называлась она — семья.
В 44 года Суворов женился. Для человека его эпохи — почти скандально поздно. Отец давил, общество недоумевало. Возможно, сыграло роль и религиозное чувство: Александр Васильевич был искренне верующим человеком, а долг создать семью он воспринимал вполне серьёзно.
Невестой стала Варвара Ивановна Прозоровская — молодая дворянская барышня из родовитой семьи. Двадцать лет разницы. Две совершенно разные вселенные.
Он просыпался в четыре утра, обливался холодной водой, ел солдатскую кашу и не понимал, зачем тратить деньги на светские увеселения. Она выросла в петербургских салонах, любила наряды, балы, красивую жизнь. Биограф Суворова Сергей Козлов был категоричен: «Уже на первый взгляд между супругами не было ничего общего».
Это был не брак. Это было перемирие двух людей, которые не хотели воевать, но и не умели жить вместе.
В 1775 году у них родилась дочь. Суворов назвал её Наташей — и тут же придумал ей прозвище «Суворочка». Именно так — с уменьшительным суффиксом, немного насмешливо и невероятно нежно. Для сурового полководца, который спал на соломе в походах, это была особенная слабость.
Но параллельно в семье нарастало то, что скрыть было невозможно.
Через четыре года после рождения дочери Суворов начал бракоразводный процесс. Официальная причина — измены жены. Процесс остановили: влиятельная родня Варвары Ивановны имела нужные связи. Помирились. Потом — снова разрыв. В 1784 году родился сын Аркадий, которого Суворов отказался признавать своим ребёнком.
Была ли Варвара Ивановна виновна или нет — история так и не дала ответа. Этот вопрос остался неразгаданным для потомков. Суворов умер в 1800 году. Жена, которая была его моложе на двадцать лет, пережила его всего на шесть.
Он выделил ей содержание в 1200 рублей, под давлением увеличил до трёх тысяч. И больше не возвращался к этой теме.
А Наташа росла без матери.
Суворов попросил саму Екатерину II зачислить дочь в Смольный институт — подальше от семейных разборок. Императрица согласилась. Девочка провела там двенадцать лет. Воспитатели отмечали, что она «не очень способна, зато добра и добродетельна».
Отец слал ей письма из походов. Странные, трогательно-нелепые письма, непохожие ни на что, что выходило из-под пера военного гения:
«Суворочка, душа моя, здравствуй... У нас стрепеты поют, зайчики летят, скворцы прыгают на воздухе по возрастам; я одного поймал из гнезда, кормил изо рта, а он ушёл домой. Прислал бы тебе полевых цветов, очень хороши, да дорогой бы высохли. Прости, голубушка сестрица. Христос-Спаситель с тобой».
Генерал, который командовал осадой Измаила, писал дочери про зайчиков и цветы, которые засохнут в дороге.
Это и есть настоящий Суворов — не тот, что на портретах.
Когда Наташа выросла и стала фрейлиной при дворе, отец забрал её оттуда. Светская жизнь его пугала — особенно для дочери. Она уехала в новгородское имение Кончанское, где провела несколько лет вдали от столичного блеска.
В 1795 году Наталья вышла замуж за графа Николая Зубова — старшего брата последнего фаворита Екатерины II. Брак одобрила сама императрица. Казалось бы — лучше не придумать.
Но Зубов оказался человеком грубым. Кроткая Наталья с трудом с ним уживалась.
Семь детей. Один брак на двоих — и ни одного счастливого года рядом.
После того как в 1805 году Зубов умер, Наталья осталась одна с шестью детьми. Старшему было восемь лет. Младшему — один год.
Она не вернулась в свет. Не искала нового замужества. Просто воспитывала детей — в скромности, в вере, в достоинстве. Всё, чему учил её отец в тех письмах про зайчиков и цветы.
Сыновья окончили Пажеский корпус. Дочь Ольга четырнадцать лет занималась благотворительностью в Москве. Старший сын Александр был знаком с Пушкиным. Средний Платон собирал предметы искусства.
Наталья Александровна не участвовала в светской жизни. Но когда она умерла в 1844 году, на её похороны пришла вся Москва.
Суворов мог бы гордиться своей Суворочкой.
С сыном всё сложилось иначе — и не сразу.
Аркадия отец долго не признавал своим. Первые годы просто не интересовался мальчиком. Но в 1795 году что-то изменилось — возможно, отцовское чувство всё-таки взяло своё. Суворов начал следить за воспитанием сына дистанционно, через доверенных людей.
Он был категоричен в одном: никаких светских манер, никакого пустого времяпрепровождения. «Аркадию потребны непорочные нравы, а не визиты и контр-визиты, не обращение с младоумными, где оные терпят кораблекрушение», — писал он родственникам.
Природа, однако, взяла своё — и не в сторону отца.
Аркадий вырос весёлым, обаятельным, красивым молодым человеком. «Совершенным красавцем», — говорили современники. Пел, нравился дамам, любил охоту и карточную игру. Жену — внучку адмирала Сенявина — нередко оставлял одну на новосельях, предпочитая псовую охоту.
Современник съязвил: «Вот муж, которого не худо было прогнать шпицрутенами».
И всё же — он стал военным. Прошёл рядом с отцом Итальянский и Швейцарский походы. Заслужил уважение и солдат, и командиров. Что-то суворовское в нём было — просто глубже спрятанное.
В 1811 году Аркадий погиб при переправе через реку Рымник. По одной из версий — пытался спасти кучера.
Та самая река. Та, где его отец тридцать лет назад одержал одну из своих самых громких побед и получил титул графа Рымникского.
Судьба умеет замыкать круги с жестокой точностью.
Суворов боялся женщин. Боялся семьи. Всю жизнь чувствовал себя увереннее на поле боя, чем за обеденным столом. И всё-таки оставил после себя двух детей, которые прожили достойную жизнь. Дочь, которую провожала вся Москва. Сына, который принял смерть, спасая другого человека.
Наука побеждать — она, оказывается, передаётся не только через приказы.
Иногда — через письма про зайчиков и цветы, которые засохнут в дороге.