Он знал семь языков, мог говорить часами без конспекта на любую тему, спасал художников и поэтов от расстрелов — и при этом тайно содержал внебрачную дочь, которой сказали, что она сирота.
Анатолий Луначарский был человеком, которого эпоха создала для великих дел. Первый нарком просвещения советской России, соратник Ленина, человек феноменального ума и почти неприличного обаяния. Его речи на митингах собирали тысячи. Его заступничество спасало людей, которых другие чиновники обрекали на лагерь.
Но в частной жизни этот блестящий человек оставлял за собой истории, которые не вписываются ни в образ революционного идеалиста, ни в образ примерного отца.
История его детей — это отдельная летопись. Со своими трагедиями, странными поворотами и неожиданными исходами.
Первый брак с писательницей Анной Малиновской продержался двадцать лет. В 1911 году в Париже у них родился сын — Анатолий, которого отец ласково звал Тото. Когда мальчику исполнилось шесть лет, Луначарский уехал делать революцию.
Плохой отец? Вовсе нет. Из России он слал письма, в которых писал: «Главное — обезопасить Тото от голода и потрясений». Был готов, по его собственным словам, вкалывать из последних сил ради сына.
Маленький Тото рос в Париже — хорошенький, избалованный, говоривший только по-французски. Корней Чуковский, бывавший у Луначарского, записал в дневнике в феврале 1918 года: «бегает его сынок Тотоша, избалованный хорошенький крикун, который — ни слова по-русски, все по-французски».
Потом был переезд в Москву, советская школа, институт марксизма-ленинизма. Молодой Анатолий унаследовал от отца всё лучшее — глубокий ум, обаяние, тягу к языкам и наукам. Работал трактористом в совхозе, писал рассказы. Работал в «Союзкинохронике» на Дальнем Востоке, переводил, публиковался.
Прозаик Сергей Бондарин вспоминал о нём: удивительно скромный человек, мягкий, доброжелательный — как будто нарочно старался не пользоваться тем, что его отец — тот самый Луначарский.
В 1941 году Анатолий-младший добровольцем ушёл на фронт. Работал в военных газетах, печатал стихи и басни.
В 1943 году он погиб при высадке в Новороссийске.
За несколько месяцев до этого он написал матери и жене: «Я счастлив тем мужественным счастьем борьбы и веры в победу... Разве страшно сгореть в этом столкновении света и тьмы! Лишь бы горел ты максимально ярким пламенем».
Он сгорел. Ему было тридцать два года. Посмертно — орден Отечественной войны II степени.
Это была одна линия жизни Луначарского — публичная, достойная, трагически прерванная войной.
Но была и другая.
В 1924 году, будучи женатым на актрисе Наталье Розенель и разменяв пятый десяток, нарком просвещения завёл роман с двадцатилетней балериной Большого театра Надеждой Надеждиной. В том же году у неё родилась дочь Галина.
Дальше начинается история, которая плохо укладывается в образ человека, защищавшего культуру и гуманизм.
Младенца у матери фактически забрали, сказав ей, что ребёнок умер. Галина получила чужое отчество — Сергеевна. Родственники Луначарского изо всех сил скрывали факт внебрачного рождения. В этом была заинтересована и Наталья Розенель: её брат занимал высокий пост в НКВД, и скандал мог стоить карьеры.
Луначарский знал правду. Изредка навещал дочь. Платил за её содержание.
Но Галина росла, не зная, кто её отец. Официально — сирота.
Правду она узнала в восемнадцать лет — от священника Александра Введенского, который её крестил. В двадцать лет попыталась найти мать. Пришла к Наталье Розенель.
Та её не приняла.
Детство Галины, впрочем, прошло не в нищете. Состоятельные опекуны, близкие к советской элите. Некоторое время за ней присматривала первая жена партийного деятеля Георгия Маленкова. Крёстной стала первая жена самого Луначарского — Анна Богданова. Советский мир тесен, и даже в этой запутанной истории нашлись люди, которые позаботились о девочке.
Взрослая жизнь Галины сложилась. Получила жильё и прописку в Москве — этому поспособствовал лично Анастас Микоян, председатель Президиума СССР. Стала многодетной матерью: трое детей — Георгий, Александр и Елена. Её сын Георгий писал стихи, возглавил Федерацию футбола инвалидов России. Дочь Елена занималась музыкой.
О своей матери Галина так и не узнала при жизни всей правды. Лишь через сына Георгия, который сумел разыскать родственников, выяснилось: Надежда Надеждина ушла из жизни в 1976 году.
Была ещё Ирина — приёмная дочь Луначарского, удочерённая трёхлетней. Дочь Натальи Розенель от первого брака. Военный инженер-химик, журналист. Работала в Англии, где и прожила остаток жизни. В 1991 году её не стало.
Когда в 1960-х годах Георгий — внук Галины — попытался с ней познакомиться, Ирина отказалась от встречи. Не захотела общаться с потомком своего приёмного отца.
Вот, пожалуй, и весь итог.
Человек, спасший от репрессий десятки художников, писателей, учёных. Человек, заложивший основы советской системы образования и культуры. Человек, который в письмах называл сына «Тото» и клялся работать из последних сил ради его безопасности.
И тот же человек, чья внебрачная дочь восемнадцать лет считала себя сиротой, потому что так было удобнее для репутации.
Эпоха 1920-х не отличалась строгими нравами — революция перекроила не только политический строй, но и представления о семье и морали. Луначарский был человеком своего времени. Со всеми его противоречиями.
Но есть кое-что, что не списывается на эпоху.
Его сын Анатолий мог бы прожить долгую жизнь — писать, переводить, работать. Вместо этого он добровольно пошёл на фронт и сгорел в том самом столкновении света и тьмы, о котором писал в письмах.
Его незаконная дочь Галина узнала правду о себе не от отца, не от матери — а от священника. И потратила годы, пытаясь собрать из обрывков чужих воспоминаний историю своей собственной семьи.
Иногда наследие — это не только книги и реформы. Это ещё и то, что ты оставил недосказанным.