Предыдущая часть:
Первые тренировки давались тяжело, но уже через пару недель Лера заметила очевидные результаты. Тело подтянулось, появилась лёгкость, ушли вечная усталость и бессонница. Настроение улучшилось настолько, что она сама себе удивлялась. Стоя перед зеркалом после душа, она с удовольствием разглядывала своё отражение: исчезли складки на талии, мышцы стали упругими.
– И почему я раньше до этого не додумалась? – прошептала она, довольно улыбаясь.
В её гардеробе один за другим стали появляться облегающие платья и юбки, которые она раньше не решалась носить. И, что греха таить, она замечала, что мужчины на неё засматриваются. Это было приятно, хотя она и не искала ничьих взглядов.
Наконец врачи разрешили навестить Надежду Петровну. Валерия вошла в палату с тяжёлым сердцем, не зная, чего ожидать. Свекровь лежала на койке, бледная и осунувшаяся, но при виде невестки на её лице появилось подобие улыбки.
– Лерочка, пришла... – слабым голосом произнесла она. – Спасибо, что не бросила.
– Как вы себя чувствуете? – Валерия присела на стул рядом.
Они помолчали. А потом Надежда Петровна вдруг взяла её за руку.
– Ты прости меня, дочка, – сказала она тихо. – Я ведь часто притворялась, преувеличивала свои болячки. Хотела, чтобы вы с Димой побольше внимания мне уделяли. А оно вон как обернулось...
Валерия вздохнула.
– И вы меня простите. Я думала, вы просто манипулируете, не верила, что вам действительно плохо. А вы, оказывается, и вправду больны.
Надежда Петровна слабо махнула рукой.
– Да какая теперь разница, кто прав, кто виноват. Главное, что ты пришла.
– Получается, мы обе хороши, – грустно усмехнулась Лера, и свекровь ответила ей такой же понимающей улыбкой.
Выходя из больницы, Валерия нос к носу столкнулась с Борисом Аркадьевичем. Он пришёл за какими-то документами и, увидев её, искренне обрадовался.
– Валерия! Какая встреча! – воскликнул он. – Вы не представляете, как я рад вас видеть. Позволите пригласить вас на чашечку кофе? Не каждый день меня спасают.
Лера смущённо улыбнулась и согласилась. Они зашли в дорогой ресторан неподалёку, и Орлов, не спрашивая, заказал для неё кофе и изысканный десерт.
– Борис Аркадьевич, я тоже хочу вас поблагодарить, – начала Валерия, когда им принесли заказ. – Если бы не вы, я бы так и не узнала о планах мужа объединить участки.
При упоминании Дмитрия лицо бизнесмена омрачилось. Он помолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать, а потом посмотрел на неё с сочувствием.
– Валерия, вы очень хороший человек, – тихо сказал он. – И мне больно видеть, что вас обманывают. Позвольте мне вмешаться ещё раз?
Лера насторожилась, но кивнула. Орлов сделал знак охраннику, стоящему у входа. Тот подошёл и молча выложил на стол пять фотографий.
У Валерии перехватило дыхание. На снимках был её муж, Дмитрий, в обществе молодой блондинки. Они целовались, обнимались, сидели в ресторане... Лера узнала девушку — та работала у них в офисе секретаршей. На каком-то корпоративе она мельком видела её, но и мысли не могла допустить, что эта девица — любовница мужа.
В горле пересохло, сердце бешено заколотилось. Валерия изо всех сил старалась сдержать эмоции, не разреветься прямо здесь, за столиком.
– Воды, – коротко бросил Орлов официанту.
Лера взяла стакан дрожащей рукой, сделала несколько глотков, потом откинула голову назад, пытаясь унять подступающие слёзы.
– Я... я совсем не знаю своего мужа, – прошептала она побелевшими губами.
Борис Аркадьевич накрыл её ладонь своей большой тёплой рукой.
– Так в жизни бывает, – мягко сказал он. – Не все люди способны хранить верность. Но вы не бойтесь расставаться с теми, кто вас не ценит.
Валерия кивнула, чувствуя, как внутри крепнет решение. Уйти от Дмитрия. Простить его за один проступок она бы, возможно, смогла, но за эту череду подлостей — обман с домом, циничное отношение к матери, измену — нет. Рядом с Орловым было удивительно спокойно и надёжно, как рядом с заботливым отцом.
За разговором Валерия рассказала Орлову о Егоре. Бизнесмен задумался, а потом оживился:
– Знаете, я знаком с одним замечательным мануальным терапевтом. Он творит настоящие чудеса, ставил на ноги даже безнадёжных пациентов. Хотите, я поговорю с ним насчёт вашего знакомого?
Лера с надеждой закивала:
– Конечно, хочу! Спасибо вам огромное!
Слова Бориса Аркадьевича всё ещё звучали в её голове, когда на следующий день она шла в приют. Он оказался невероятно проницательным человеком — разглядел то, что она и сама в себе до конца не осознавала: насколько Егор стал ей дорог.
– Егор, представляешь, есть шанс! – выпалила она, подбегая к нему. – Один очень хороший врач, мануальный терапевт, может тебе помочь!
Егор слушал её, и с каждым её словом его лицо становилось всё мрачнее. Когда Лера закончила, он тяжело вздохнул.
– Лера, это всё замечательно, но... ты сама подумай, сколько это стоит? – тихо спросил он. – Я даже за обычную поликлинику заплатить не могу, что уж говорить о таком специалисте.
Лера на мгновение растерялась. В своём порыве она совсем забыла о деньгах.
– Ничего, – твёрдо сказала она. – Я что-нибудь придумаю.
Она уже хотела встать и уйти, но Егор вдруг резко, неожиданно сильно схватил её за запястье. Валерия не удержала равновесие и, вскрикнув, почти упала ему на колени. Их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга.
Лера замерла, глядя в его глаза. Они оказались невероятного, глубокого синего цвета, которого она раньше не замечала. Сердце пропустило удар. Егор тоже не отводил взгляда.
Несколько мгновений они сидели неподвижно, словно заворожённые. В воздухе повисло что-то неуловимое, тёплое и волнующее.
Первым опомнился Егор.
– Прости, – смущённо улыбнулся он, ослабляя хватку. – Кажется, я не рассчитал силы. Ты не ушиблась?
– Н-нет, всё в порядке, – пробормотала Валерия, чувствуя, как щёки заливает румянец. Она поспешно выпрямилась, поправляя волосы.
– Я хотел сказать, – продолжил Егор уже серьёзно, – не надо ради меня ничего придумывать. Моя инвалидность — это моя проблема. Я сам должен с ней справляться.
Валерия нахмурилась. Иногда его упрямое смирение её просто бесило.
– Егор, послушай, – твёрдо произнесла она, глядя ему в глаза. – Ты мне не чужой человек. Ты стал мне дорог. И я хочу тебе помочь. Позволь мне хотя бы попытаться.
Он долго смотрел на неё, и в его взгляде боролись благодарность и желание отказаться. Наконец он чуть заметно кивнул. Но потом метнул на неё быстрый, колючий взгляд — от его обычной невозмутимости не осталось и следа. Вся жизнь приучила его полагаться только на себя. Никто никогда не приходил на помощь просто так, без подвоха. Доброта, забота, бескорыстное участие — эти слова были для него пустым звуком. Его не раз предавали, а если кто-то и делал что-то хорошее, то почти всегда оказывалось, что за этим стоит какая-то корыстная цель.
– Скажи честно, – голос его звучал напряжённо, он внимательно всматривался в её лицо. – Ты всё это делаешь из чувства долга? Или из вины? Потому что считаешь, что твой муж нечестно отобрал у меня дом? – он стиснул подлокотники кресла, ожидая ответа.
Валерия от неожиданности даже опешила, чувствуя, как обида сдавила горло.
– Нет, – выдохнула она, и в голосе её зазвенела искренняя боль. – Как ты вообще мог такое подумать? Ты для меня просто хороший человек, Егор. Ты мне нравишься. По-настоящему. Разве этого недостаточно?
Мужчина застыл, будто его ударили. Эти простые слова прозвучали для него как откровение. Давно, очень давно никто не говорил ему ничего подобного. И от этого ему стало невыносимо стыдно за свою вспышку, за недоверие. Он открыл рот, чтобы извиниться, попытался окликнуть её, но Лера, резко развернувшись, уже быстро шагала прочь, оставив его одного на скамейке.
«Что бы он там себе ни думал, я всё равно сделаю всё, чтобы ему помочь», – твёрдо решила она, уже на ходу доставая телефон и набирая номер Орлова.
Бизнесмен откликнулся сразу. На встречу, которую он организовал буквально на следующий день, Борис Аркадьевич привёл своего давнего знакомого — известного мануального терапевта, о котором говорил. Врач, внимательно выслушав историю, согласился немедленно осмотреть пациента и составить план лечения. Но когда Валерия увидела сумму, которую он назвал за курс, у неё перехватило дыхание. Таких денег она в жизни не держала в руках, и её растерянность, испуг, отчаяние — всё это мгновенно отразилось на лице. Орлов, наблюдавший за ней, понимающе улыбнулся.
– Валерия, позволь мне кое-что сказать, – мягко, но серьёзно начал он. – Я хочу, чтобы ты знала: я полностью оплачу всё лечение. Ты спасла мне жизнь, вытащила меня буквально с того света. И для меня сейчас нет ничего важнее, чем сделать для тебя что-то по-настоящему значимое. А сердце подсказывает мне, что помочь этому парню для тебя сейчас — самое главное.
Когда в следующий раз Валерия пришла в приют, её ждал сюрприз. На скамейке, где они обычно сидели, лежал скромный букетик полевых цветов: ромашки, колокольчики, какие-то жёлтые головки. Это было так трогательно и искренне, что Лера, взяв цветы в руки, не смогла сдержать счастливой, светлой улыбки. Она не сходила с её лица всё время, пока Лера шла к Егору.
– Это мне? – спросила она, присаживаясь рядом.
– Хотел извиниться за свою резкость, – тихо произнёс Егор, глядя на неё с какой-то новой, тёплой нежностью. – Ты была права. Я... я просто отвык от доброты. Твою помощь я готов принять. И я хочу, чтобы ты знала: ты мне тоже небезразлична.
Валерия, не в силах больше сдерживать чувства, опустилась перед ним на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне. Она осторожно, словно боясь спугнуть, коснулась ладонью его щеки, чувствуя под пальцами лёгкую колкость небритой кожи.
– Я буду рядом, – прошептала она, глядя прямо в эти невероятные синие глаза. – Я буду поддерживать тебя на каждом шагу. Обещаю.
Егор перехватил её руку, поднёс к губам и бережно поцеловал тыльную сторону ладони.
– А я буду бороться, – ответил он хрипловато. – Ради тебя. И ради нас.
Вскоре Егор перебрался в частный медицинский центр, где за ним взялся тот самый талантливый терапевт. Лера и Паша навещали его чуть ли не каждый день. Пашка и вовсе оказался неразлучным со своим наставником: они вместе делали упражнения, которые прописывали Егору, и мальчишка старался не меньше взрослого. Так для Егора эти визиты становились и реабилитацией, и возможностью тренировать Пашу, который буквально расцветал на глазах.
– Слушай, а чего это ты в последнее время такая счастливая ходишь? – неожиданно поинтересовался Дмитрий, когда они случайно столкнулись утром на пороге их старой квартиры.
Валерия едва сдержала ироничную усмешку, глядя на мужа. В её жизни за последнюю неделю произошло столько событий, что она, по правде говоря, даже забыла поставить его в известность о главном. А ведь сразу после того разговора с Орловым она подала документы на развод. И, не дожидаясь реакции Дмитрия, собрала вещи и уехала ночевать в их старую квартиру. Потом были хлопоты с выпиской Надежды Петровны из больницы, которая сама предложила Лере пожить пока у неё. А Дмитрий, как назло, укатил в командировку. Вот и не виделись почти неделю.
– Дима, а тебе случайно никаких бумаг из суда не приходило? – спросила она, и в голосе её зазвенели весёлые нотки.
Он уставился на неё как на сумасшедшую, отрицательно мотнув головой.
– Ну тогда я тебе сама скажу, – торжественно объявила Валерия. – Я подаю на развод.
У Дмитрия от изумления глаза полезли на лоб. Он даже рот открыл, но слова застряли в горле.
– Чего? – наконец выдавил он. – Ты с ума сошла? С какой стати? Ты что вообще несёшь?
Валерия, ничуть не смущаясь его реакции, спокойно и с долей едкой иронии перечислила ему всё: и про любовницу-секретаршу, и про его тёмные махинации с домом, и про то, каким циничным и чужим человеком он для неё стал. Она не собирается терпеть всё это и дальше, поэтому развод — единственно верное решение. Дмитрий был уязвлён до глубины души. Особенно его задело, что первый шаг сделала жена. Ведь он привык считать себя крутым мачо, а её — скучной дурнушкой, которой крупно повезло его заполучить.
Он впал в настоящую истерику, кричал, что она ещё пожалеет, угрожал оставить её без копейки, отсудить сына. От его воплей Валерия даже поморщилась.
– Дима, ну ты сам-то себя слышишь? – устало вздохнула она. – Кого ты пытаешься обмануть? Ты хоть раз в жизни провёл с Пашкой целый выходной? Ты вообще представляешь, сколько сил нужно, чтобы растить ребёнка?
Дмитрий быстро сник, заткнулся и начал мямлить что-то про другое, пытаясь найти новые рычаги давления, но Валерии было уже всё равно. Она была уверена в себе и не боялась никакого суда.
Развод оформили через пару недель. Все грозные обещания Дмитрия оказались пустым сотрясением воздуха. Имущество поделили по закону, поровну, а Паша, конечно же, остался с матерью. Валерия чувствовала невероятную лёгкость и свободу. Наконец-то она избавилась от этого чужого, неприятного ей человека. Теперь можно начинать жизнь с чистого листа. Из здания суда она выходила настоящей победительницей. Дмитрий же провожал её долгим, каким-то новым взглядом. Только сейчас он словно впервые увидел, как похорошела его бывшая жена. На ней было элегантное чёрное платье-футляр, идеально сидевшее по фигуре. Волосы, уложенные в гладкий пучок, открывали изящную шею и манящую линию декольте.
Но смотрела она уже не на него. Она шла к другому. Егор ждал её у здания суда, опираясь на трость, но стоя на своих ногах. Лечение давало потрясающие результаты. Едва их взгляды встретились, он шагнул к ней навстречу и крепко обнял, и Лера уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как отступают последние тревоги.
– Ну вот теперь нам точно ничего не мешает, – прошептала она ему на ухо. – Начать писать нашу историю.
Через несколько месяцев, когда Егор уже уверенно ходил без трости, он сделал ей предложение. Он специально дождался этого момента, потому что хотел подарить ей не просто кольцо, а нечто большее — первый танец. На их свадьбе, когда заиграла музыка, он галантно протянул ей руку и пригласил на вальс. Валерия, со слезами счастья на глазах, вложила свою ладонь в его.
– Ты не просто вернула меня к жизни, – тихо сказал Егор, останавливаясь и беря её лицо в ладони. – Ты сама стала моей жизнью, Лера. Спасибо тебе за это.
Она таяла от его слов и всё не могла поверить, что ей выпало такое счастье.
Молодожёнам не пришлось думать о жилье. Бизнесмен Орлов, у которого не было своих детей, подарил им на свадьбу тот самый дом, из-за которого когда-то разгорелся весь сыр-бор. Супруги сначала отказывались, но Борис Аркадьевич настоял. За прошедшее время они стали для него по-настоящему близкими людьми, почти семьёй.
С Надеждой Петровной у Валерии, как ни странно, сложились тёплые, доверительные отношения. После всего пережитого они стали гораздо ближе. Пожилая женщина, наученная горьким опытом, на всякий случай переписала завещание на бывшую невестку — чтобы её непутевый приёмный сын ни при каких обстоятельствах не смог объединить участки.
Егор, полностью восстановившись, устроился тренером по лёгкой атлетике в тот самый спорткомплекс, где работала Валерия. Паша, конечно же, сразу записался в его группу. Знакомство с Егором стало для мальчишки судьбоносным. Он обрёл в нём не просто тренера, а настоящего друга и авторитет, на которого хотелось равняться. Пашка успокоился, стал прилежным учеником, и учителя наконец перестали жаловаться, а в конце учебного года его имя даже появилось в списке лучших учеников класса.
Валерия и Егор смотрели на своего мальчика и чувствовали безграничную гордость. А Паша, засыпая по вечерам, точно знал: в их доме поселились настоящие любовь, забота и взаимопонимание. И от этого его собственное сердце наполнялось таким же светом и теплом.