Предыдущая часть:
Варвара, как это ни странно, зла на него не держала. Она убедила себя в этом настолько крепко, что и сама уже не сомневалась: да, всё было именно так. В своих мыслях она списала этот неприятный опыт на козни более опытной и коварной соперницы, которая, по её мнению, вероломно отбила у неё кавалера. Роман Ильич, впрочем, и с Натальей Борисовной задержался ненадолго — его манила романтика новых рейсов и, возможно, новые победы. Как хорошего специалиста, команда провожала его без обид и злых характеристик. Так и порхает он, наверное, до сих пор с одного судна на другое.
Последующие шесть лет в жизни Варвары выдались и невероятно трудными, и по-настоящему счастливыми одновременно. Главной опорой для неё снова стали старшие сёстры. Ни одна из них не упрекнула её ни единым словом. Елена с мужем, хоть и жили далеко, старались по мере возможности помогать деньгами. Ксения же всегда подставляла своё плечо, поддерживала и словом, и делом, несмотря на то, что у неё самой незадолго до Варвариных проблем родилась дочка.
Как-то раз, когда Елена выбралась в гости к сёстрам, они втроём сидели на кухне и говорили о будущем ребёнке Варвары. Зная уже, что родится девочка, сёстры в один голос предложили назвать её Марией, в честь матери. Но Варвара, подумав, мягко покачала головой:
— Мама Маша у нас была одна-единственная. Пусть у малышки будет своё имя. Но я очень хочу, чтобы она выросла такой же сильной, как наша мама.
Так и назвали девочку Анной.
Варвара, разрываясь между заботами о маленькой дочке и учебой, всё же сумела окончить институт, как и мечтала. В дипломе у неё значилось «технолог общественного питания». Вот только от самой профессии остался какой-то горьковатый привкус. При одной только мысли о работе в ресторане перед глазами вставала Наталья Борисовна. Варвара сама не могла бы объяснить почему, но именно в ней, а не в Романе, она теперь видела главную виновницу своей разбитой жизни — так было проще и не так больно. Поэтому стряпала она теперь в основном только дома, для себя и Ани. В голове теплилась какая-то своя идея, как применить знания, но до реализации пока не доходило.
А маленькая Аня росла такой неугомонной егозой, что они сменили уже третий детский сад. И везде повторялась одна и та же история: девочка напоминала воспитателям того самого неуправляемого вождя краснокожих из рассказа О'Генри. Хорошо хоть, до того, чтобы укладывать всю группу спать в касках, не доходило. Аня была настоящей маленькой амазонкой, или, может быть, Робин Гудом в юбке, которая всегда заступалась за слабых и не давала спуску обидчикам. Даже мальчишки постарше предпочитали с ней не связываться. Из-за этого Варвара никак не могла найти себе более или менее серьёзную работу: оставлять дочку в саду на целый день было просто невозможно. Вот так и получилось, что сегодня Аня снова оказалась с матерью на уборке в офисе и, конечно же, везде совала свой любопытный носик.
Чтобы дочка случайно не натворила каких-нибудь дел, Варвара усадила её на широкий подоконник в коридоре, а сама принялась энергично намывать лестницу, ведущую на второй этаж. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент по ступенькам начала спускаться эффектная женщина. Она не шла, а словно павой плыла вниз, и Варвара, узнав в ней сердечную подругу самого директора, поспешно посторонилась, прижимая к себе мокрую швабру.
Когда же она обернулась назад, то обнаружила, что подоконник пуст. Аня исчезла, словно сквозь землю провалилась.
— Ну вот, опять! — только и всплеснула руками Варвара. — Неугомонное моё чудо, куда ж ты опять запропастилась?
Она аккуратно прислонила швабру и ведро к стене и отправилась на поиски дочери. Варвара обошла все кабинеты на первом этаже, заглянула в каждый уголок, но всё было тщетно. Аня как в воду канула. В отчаянии женщина выбежала на улицу и нос к носу столкнулась с генеральным директором, Дмитрием Дмитриевичем Соболевым, который как раз парковал свою машину.
Увидев растерянную уборщицу в форменной одежде, которая испуганно озиралась по сторонам, Соболев вышел из автомобиля и подошёл к ней.
— Что-то случилось? — участливо поинтересовался он, с тревогой вглядываясь в её лицо. — Вы чем-то так взволнованы?
— Это только мои проблемы, Дмитрий Дмитриевич, — виновато ответила Варвара, комкая в руках край фартука. — Я сегодня вынуждена была взять на смену дочку, ей пять лет. И вот, пока я мыла лестницу, она куда-то исчезла. Я уже всё здание обегала, везде пусто. Бесследно пропала.
Директор нахмурился, но в его глазах мелькнуло понимание.
— Да бросьте вы панику раньше времени, — сказал он спокойно и уверенно. — На улице довольно прохладно, вряд ли она выскочила на мороз. Ваша дочка уже не настолько маленькая, чтобы не соображать. Скорее всего, она просто заигралась и где-нибудь в офисе прячется. Дети это любят. Давайте-ка вернёмся внутрь и поищем получше.
Соболев вздохнул — его собственные семейные дела оставляли желать лучшего. У него тоже была маленькая дочь и жена, вернее, уже бывшая жена. Сейчас он переживал тяжёлый и мучительный развод, и супруга была настроена крайне воинственно. Узнав, что у мужа, по слухам, появилась любовница, она обвинила его во всех смертных грехах: и что дочерью никогда не занимался, и что жену не любил, раз так быстро нашёл ей замену. На самом деле всё это было неправдой, но доказывать что-либо в такой ситуации оказалось бесполезно.
К новой помощнице Дмитрия Дмитриевича, Таисии Петровне, моментально приклеился ярлык его любовницы, хотя между ними не было и намёка на близкие отношения. Только вот кто в это поверит, если бывшая жена уже получила «достоверную» информацию о его гнусной измене?
Пару месяцев назад его прежняя секретарша, выполнявшая ещё и функции личного помощника, сообщила Соболеву, что беременна и увольняется. Её мужа переводили на новое место работы в другой город, с повышением и отличными условиями, включая корпоративное жильё. Фирма Соболева, хоть и держалась на плаву, таких преференций своим сотрудникам предложить не могла. В последнее время бизнес и вовсе лихорадило: что-то шло не так, прибыль падала, и Дмитрию Дмитриевичу предстояло разобраться в причинах этого спада.
Замену расторопной Олечке он нашёл на удивление быстро. Таисия Петровна, женщина с двумя высшими образованиями — юридическим и экономическим, словно только и ждала за дверью, когда освободится это место. Собеседование вышло коротким. Соболеву сразу импонировала манера потенциальной помощницы отвечать на вопросы чётко и по делу, без лишней воды. Она была одета с иголочки в строгий, безупречный костюм, но при этом от неё буквально веяло какой-то притягательной женской силой, которая сразу бросалась в глаза. Он и представить не мог, что эту женщину сочтут его любовницей.
Таисия была соткана из удивительных контрастов. Строгий деловой наряд дополнял ярко-красный, чуть вызывающий маникюр и такая же броская, кокетливая причёска, невольно приковывающая взгляды. Добавьте к этому умелый, но довольно смелый макияж, элегантную, плавную походку, в которой участвовали все достоинства её ладной фигуры. Таисия Петровна словно опровергала расхожее мнение о том, что ум и красота редко уживаются в одной женщине. Специалистом она оказалась толковым и сразу же проявила свои профессиональные таланты, быстро войдя в курс дел компании.
Дмитрий Дмитриевич до сих пор не мог понять, откуда на его голову свалилось такое счастье. Не нужно было мучить отдел кадров бесконечным поиском идеального кандидата. Переступив порог его офиса, Таисия словно принесла с собой мешок с подарками от Деда Мороза. Неожиданно, но заметно выросла прибыль, появились новые перспективные контракты, забрезжили намётки на светлое будущее. Соболев, окрылённый успехами, стал в шутку называть её своим талисманом. Но разве это повод, чтобы называть молодую женщину его любовницей и приписывать им роман?
Пока дела на работе медленно, но уверенно шли в гору, дома у Соболева воцарился хаос. Жена Ирина менялась на глазах, словно злой гений нашёптывал ей на ухо какую-то гадость о муже. Дмитрий Дмитриевич искренне любил Ирину. После женитьбы он забыл о всех своих прежних увлечениях и очень дорожил семьёй. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, он ощутил, что привычный мир вокруг него рушится, и он совершенно бессилен это предотвратить.
Пока они с этой встревоженной уборщицей шли обратно к офисному зданию, Дмитрий поймал себя на том, что думает о своей дочери Алине. Они с женой всегда называли её ласково — аленьким цветочком. А теперь Ирина делает всё, чтобы не подпускать его к малышке, каждый раз придумывая новые причины, почему встреча с отцом невозможна. Эти мысли отдавались в груди глухой болью, к которой он никак не мог привыкнуть.
В кабинете Соболева царила неестественная, какая-то ватная тишина, похожая на затишье перед неизбежной бурей. Варвара, войдя следом за директором, виновато доложила, что её дочь исчезла из поля зрения как раз в тот момент, когда в здании появилась Таисия Петровна. Но помощницы Соболева тоже нигде не было видно.
И вдруг плотная штора у дальнего окна, за которым уже много лет обитал огромный фикус Бенджамин, зашевелилась.
— Мамочка, иди скорее сюда! — раздался звонкий Анин голос. — И дядя директор пусть тоже идёт. Тут такое!
Варвара и Соболев, ошеломлённые, переглянулись и поспешили на зов. Подойдя ближе, они увидели Аню, которая сидела на корточках возле массивной кадки с растением. Этому фикусу Варвара давно симпатизировала — в него невозможно было не влюбиться. Длинные, до десяти сантиметров, листья с белыми вкраплениями имели редкий, необычный окрас: что-то среднее между светло-оливковым и нежно-персиковым оттенком. Кадку сюда, в этот угол, Варвара перетащила собственноручно, заметив, что бедолага Бенджамин чахнет под прямыми солнечными лучами на другом окне.
— Аня, — строго начала Варвара, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём всё же проскользнули усталые нотки, — даже у моего терпения есть предел. Что случилось на этот раз? Ты исчезла в считанные секунды, я обыскалась, а ты тут в прятки играешь.
— Мамочка, ты только не сердись, — затараторила Аня, и её глаза горели таким неподдельным восторгом, что сердиться было просто невозможно. — Я увидела настоящую фею в золотых туфельках с красными бантами и хотела попросить её исполнить моё желание. Но она шла очень быстро, торопилась, и я побежала за ней. А когда она зашла сюда, я решила не показываться сразу, подождать. А потом эта ваша тётя в цветочек что-то делала здесь, а потом ушла. И мне стало страшно. Она уже не казалась мне волшебницей. Наоборот, она злая, ругалась.
— Ругалась? — в один голос, изумлённо переспросили Дмитрий Дмитриевич и Варвара.
— Ну да, — уверенно кивнула малышка. — Она всё время говорила, что теперь все у неё получат по заслугам, что все будут наказаны. Такая сердитая тётя.
Соболев, нахмурившись, склонился над фикусом и внимательно осмотрел землю вокруг растения. Аня была абсолютно права: грунт был явно перекопан, а потом кое-как разровнен, словно кто-то пытался скрыть следы своего пребывания, но делал это второпях, без особого старания.
Он выпрямился и, обращаясь к Варваре и Ане, сказал твёрдо, но без лишней строгости:
— Никому ни слова о том, что вы здесь увидели. Это очень важно. Я разберусь с этой проблемой сам.
Уборщица с дочерью ушли, а Дмитрий Дмитриевич через полчаса уже стоял здесь же вместе с начальником службы охраны. Таисия Петровна к тому времени уже покинула офис, сославшись на срочные дела. Они скрупулёзно, листок за листком, осматривали фикус. Их терпение было вознаграждено: у самого стебля мощного растения, прямо в земле, обнаружилась миниатюрная видеокамера, размером с горошину. Её корпус был окрашен в такой хитрый цвет, что, не зная точно, где искать, найти её было бы совершенно невозможно.
Соболев задумался, глядя на крошечное устройство на своей ладони. Качество камеры, её миниатюрность, то, что это не спонтанный поступок, а хорошо спланированная операция — всё это настораживало. Внутреннее чутьё подсказывало ему, что устраивать Таисии Петровне немедленный разнос — решение глупое и поспешное. Нужно было докопаться до сути, понять, откуда растут ноги у этого поступка и что на самом деле делает в его компании эта неординарная женщина с повадками опытного врага.
Он думал об Ирине — о том, как ловко кто-то играет на её чувствах, и как она, любящая и ранимая, попалась в эту ловушку. Ирина, его жена, любила Дмитрия по-настоящему, искренне и отчаянно. Она никак не могла смириться с тем, что он, по её мнению, нашёл другую. Боже, как же больно ей было. И новые «подтверждения» измены мужа сыпались на неё одно за другим. Откуда же ей было знать, что эти происки против их семьи — часть большого, тщательно спланированного злого умысла со стороны Таисии? Разыграть перед камерами романтический спектакль с двумя героями для Орловой было парой пустяков.
Вот видеоролик из командировки: помощница шефа легко перелезает с одного смежного балкона на другой. Вот она небрежно кидает на пуфик рядом с мужчиной своё платье, которое в офисе видели все. Потом — снимки из ванной комнаты номера, где остановился Соболев. Женская косметика аккуратно стоит на полке рядом с его бритвенными принадлежностями, два белых махровых халата на краю ванны, и лепестки роз, плавающие в воде. Как же Таисия потом ругалась, когда собирала эти бордовые «кораблики» в мыльной пене! Декорации должны быть живыми, сочными, не вызывающими сомнений. Поэтому она пользовалась любой возможностью запечатлеть себя в кадре рядом с шефом и тут же отправляла всё это его жене.
В своей победе над гордой и любящей женщиной Таисия Петровна была уверена на все сто. Она знала: убитая горем Ирина никому не покажет эти фото. Она замкнётся в себе, отгородится от мужа стеной молчания, не давая ему ни малейшего шанса оправдаться. Дмитрий Дмитриевич не был слабаком или глупцом, но когда дело касалось его любимой женщины, он терялся. Слишком сильно любил, слишком дорожил, и просто не мог понять, откуда Ирина черпает информацию и на чём основана её железобетонная уверенность в его измене.
Продолжение: