Запах камфорного спирта и детского мыла въелся в кожу Анны так глубоко, что она чувствовала его даже на улице. Ей было пятьдесят два года, из которых последние полгода она жила в режиме непрерывной вахты. Инсульт разделил жизнь её свекрови, Нины Петровны, на «до» и «после». Теперь пожилая женщина была прикована к постели в их большой комнате.
Анна перевернула свекровь на бок, поправила противопролежневый матрас и заботливо укрыла её лёгким пледом. Нина Петровна слабо пожала её руку сухими пальцами. Говорить она не могла, только тихо мычала, но глаза всё понимали.
На кухне в это время гремела посуда. Приехал Игорь.
Младший брат мужа, сорокапятилетний бизнесмен с вечными долгами и наполеоновскими планами, навещал мать строго по субботам. Его визиты длились ровно сорок минут. Он привозил коробку зефира, который Нине Петровне было нельзя, выпивал три чашки чая и раздавал ценные указания.
Анна вымыла руки и вышла на кухню. Её муж, Павел, сидел за столом, виновато опустив плечи. Игорь, одетый в дорогой джемпер, помешивал чай.
- Аня, ну чем тут у вас пахнет? - поморщился деверь, отодвигая чашку. - Вы комнату вообще проветриваете? Маме нужен свежий воздух, кислород! И что это за баланда на плите?
- Это протёртая овсянка на воде, Игорь, - спокойно ответила Анна, вытирая полотенцем стол. - Диета номер десять. Ей нельзя солёное, нельзя жирное. Врач расписал питание по граммам.
- Врачи ваши - коновалы, - безапелляционно заявил Игорь. - Человеку нужны силы. Красная икра, бульон из фермерской курицы. Вы её голодом морите. Паш, ну ты же видишь, что Аня не справляется?
Павел тяжело вздохнул. Он работал на заводе начальником смены, сильно уставал и в медицинские тонкости старался не вникать. Ему просто хотелось, чтобы в доме был мир.
- Игорёк, ну Аня старается… - неуверенно начал муж. - Она с работы отпросилась на полставки.
- Старается она, - усмехнулся Игорь. - Я же вижу, как мама угасает. Паш, давай смотреть правде в глаза. Маме нужен профессиональный уход. Сиделка с образованием. Я тут узнавал, хорошая клиника стоит сто тысяч в месяц. У вас таких денег нет.
- И у тебя нет, - тихо заметила Анна.
- У меня будут, - Игорь подался вперёд, глядя на брата в упор. - Если мама подпишет дарственную на свою двушку на моё имя. Я её быстро реализую, деньги пущу в оборот, часть отдам на клинику. Всем будет лучше. А то Аня надорвётся, да и квартира… мало ли что. Обидно будет государству отдавать, если мы не успеем в наследство вступить.
В кухне повисла тишина. Анна посмотрела на мужа. Павел отвёл глаза. Он не заступился за неё. Он верил своему образованному, складно говорящему младшему брату, который всегда умел пустить пыль в глаза.
В груди Анны что-то щёлкнуло. Не было ни обиды, ни желания кричать. Пришла кристальная, прозрачная ясность. Она сняла фартук, аккуратно сложила его и положила на спинку стула.
- Знаешь, Игорь, - ровным голосом сказала Анна. - А ведь ты прав. Я действительно не справляюсь. У меня нет медицинского образования, и я очень устала.
Игорь победно улыбнулся и хлопнул Павла по плечу:
- Вот! Я же говорил! Адекватный подход.
- Поэтому, - продолжила Анна, не повышая тона, - раз ты так хорошо знаешь, как правильно проветривать, чем кормить и как ухаживать, я уступаю тебе место. На эти выходные.
- В смысле? - улыбка Игоря застыла.
- В прямом. Завтра пятница. Паша уезжает на свою суточную смену на завод. А я беру билет на электричку и уезжаю к сестре в пригород. На три дня. До вечера воскресенья. Ты же сын. Ты молодой, сильный, умный. Вот и покажешь нам мастер-класс.
- Ань, ты чего придумываешь? - засуетился Павел, поднимаясь со стула. - У Игоря дела, бизнес…
- Бизнес подождёт, - отрезала Анна. - Речь идёт о здоровье матери. Игорь ведь переживает, что я её голодом морю. Вот пусть накормит красной икрой. А я соберу сумку.
Она развернулась и ушла в спальню. Игорь фыркнул ей вслед:
- Да пожалуйста! Испугала. Подумаешь, таблетки по часам дать да бульон сварить. Я маме сиделку на вечер воскресенья уже приведу, вот увидите!
В пятницу утром Анна молча положила на кухонный стол список: время приёма лекарств, график гигиенических процедур, номер врача. Павел уехал на смену, тревожно поглядывая на жену. Игорь прибыл к десяти утра, бодрый, с пакетом продуктов.
Анна надела плащ, взяла небольшую дорожную сумку и вышла из квартиры.
Дом сестры встретил её тишиной, запахом свежей выпечки и теплом. Впервые за полгода Анна спала всю ночь, не вскакивая от каждого шороха в соседней комнате. В субботу она долго гуляла по осеннему парку, пила горячий кофе на веранде и просто смотрела на опадающие листья. Телефон она перевела в беззвучный режим. Там скопилось двенадцать пропущенных вызовов от Игоря. Она не ответила ни на один.
Субботнее утро в городской квартире началось не по плану Игоря.
Павел, который должен был вернуться со смены только вечером, отпросился у начальства пораньше. Сердце было не на месте. Он знал, что брат не привык к физическому труду, но надеялся, что родственная любовь возьмёт верх.
Павел тихо открыл входную дверь своим ключом. В квартире стоял тяжёлый, спёртый запах немытого тела и пролитого супа.
Он осторожно прошёл по коридору. Из приоткрытой двери большой комнаты доносился громкий, раздражённый голос Игоря.
- Мама, ну куда ты плюёшь?! Ты нормальная вообще? Я тебе этот бульон из ресторана заказал, тысячу рублей отдал! Открывай рот, кому говорю!
Послышался слабый, жалобный стон Нины Петровны.
- Не мычи мне тут! - сорвался на крик идеальный сын. - Я из-за тебя важную встречу пропустил! Лежишь тут, под себя ходишь. Эта ненормальная уехала, а я должен за тобой убирать?! Я к этому не притрагиваюсь, поняла? Сейчас нотариус приедет, просто кивни ему головой, что согласна квартиру переписать. И я сразу найму людей, пусть они в этом ковыряются!
Павел замер. Каждое слово брата било наотмашь, как тяжелый молоток. Он заглянул в щёлочку.
Нина Петровна лежала на смятых, влажных простынях. По её морщинистым щекам текли слёзы. Игорь стоял над ней с планшетом в руках, брезгливо закрывая нос рукавом дорогого джемпера. Возле кровати валялась разбитая тарелка с супом.
- Чего ревёшь? - зло бросил Игорь. - Сама виновата. Надо было раньше о здоровье думать. Всё, я пошёл на балкон курить, чтобы духом этим не дышать. Приедет нотариус - разбужу.
Игорь резко развернулся к двери и едва не врезался в брата.
Павел стоял на пороге. Лицо его было серым, а кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки.
- Пашка? - отшатнулся Игорь, нервно сглотнув. - А ты чего так рано? Да мы тут с мамой… немного поссорились. Она капризничает, есть не хочет.
Павел шагнул вперёд. Он не стал бить брата, хотя очень хотелось. Он просто взял его за воротник джемпера, как нашкодившего котёнка, и молча потащил в коридор.
- Эй! Ты чего? Пусти! Куртка моя! - заверещал Игорь, пытаясь вырваться.
Павел распахнул входную дверь и швырнул брата на лестничную клетку. Следом полетели его ботинки и куртка.
- Чтобы ноги твоей в моём доме больше не было, - глухо, едва сдерживая ярость, сказал Павел. - Бизнесмен. Квартиру тебе? Сиделку он наймёт… Ещё раз к матери подойдёшь - я тебя с лестницы спущу.
Он захлопнул дверь перед носом брата и повернул замок на два оборота.
Потом Павел вернулся в комнату. Он опустился на колени перед кроватью матери, взял её сухую руку и уткнулся в неё лицом.
- Прости меня, мам. Прости нас обеих, - прошептал он. Нина Петровна слабо погладила его по голове.
Анна вернулась в воскресенье к обеду. Она открыла дверь своим ключом и прислушалась. В квартире пахло чистотой, свежим бульоном и открытыми форточками.
На кухне спиной к ней стоял Павел. Он неумело, но очень старательно мыл посуду. Услышав шаги, он обернулся. Под глазами у него залегли глубокие тени.
- Аня, - он вытер руки о полотенце и сделал шаг к ней. - Ты приехала.
- Приехала, - спокойно кивнула она. - Как тут наш профессионал? Справился?
Павел опустил голову.
- Я его выгнал, Ань. Навсегда. Я всё слышал. Как он на неё кричал. Как заставлял бумаги подписать. Я… я был слепым дураком, Аня. Прости меня. Если сможешь. Я не понимал, какой груз ты тянешь, пока сам не попробовал её переодеть.
Анна сняла плащ. Повесила его на крючок. Подошла к мужу и тихо положила руку ему на плечо.
- Тяжело? - спросила она без насмешки.
- Очень, - честно ответил он. - Но я теперь буду помогать. Каждый вечер. Я с начальником договорился смены сдвинуть. Ты больше не будешь одна.
Она кивнула. Конфликт был исчерпан. Не криками, не слезами, а простой правдой, которую невозможно было опровергнуть.
Через месяц Нина Петровна в присутствии нотариуса оформила завещание на Павла. Игорь пытался звонить брату, просил «поговорить по-мужски», но Павел просто заблокировал его номер.
А Анна продолжала варить правильную овсянку на воде. Только теперь вечерами, когда она садилась пить чай, муж сам подходил к ней, забирал из рук чашку и говорил: «Иди отдохни. Я сам маму переодену». И в их доме больше не пахло чужой жадностью.