— Всемилостивейший, умоляю – используйте заклинание! — вскрикнул лейтенант Фольги.
Ставка командования была на взводе. Грузный генерал Рузо Макитти во главе вытирал пот со лба пальцами-сосисками. Остроносый майор Брик Польжер тарабанил по столу длинными грязными ногтями и от каждого взрыва на улице хватался за винтовку. Лейтенант Кини Фольги чесался, будто по всему телу бегали вши. Даже спокойный лейтенант Эльмунд Шахер взъерошил залитые гелем волосы.
На сержанта Модвика было больно смотреть. Как только он принёс послание, для старших офицеров стал едва ли не большим врагом, чем книлинги на том берегу Уэрса.
— Значит, мост взят? — переспросил Всемилостивейший Эшер, встав со стула.
— Да, Ваша светлость, — пискнул Модвик и ссутулился так, что казалось уйдёт под землю.
Эшер скривился, почесал голову и поправил полы чёрного плаща. Вечно возились по земле, дурацкий этикет.
— А полк Леявика у западного брода?
— Едва держатся, Всемилостивейший, — промямлил Модвик. — Скоро того.
— Чего того? — спросил Эшер и отвернулся от офицеров, которые прожгли его взглядами.
— Сдохнут все, чего того, — пробасил Макитти и с трудом поднялся со стула. — Вы подождёте, пока они заглянут к нам в палатку? Может, на чай книлингов пригласим и дружно положим головы на плахи, чтобы не тратить их драгоценное время? Доставайте свиток и хватит мяться, как девка на сеновале, Ваша светлость!
Эшер с упорством статуи рассматривал швы на задней стороне палатки. Ему поручили простейшую задачу: отдыхать на берегу Уэрса, дышать свежим речным воздухом, есть, пить вволю и ждать разгромной победы войск Её Величества над варварскими кланами книлингов. А ещё изредка отказывать узколобым офицерам в применении заклинания для «разрешения исхода решающей схватки».
За время сражения к Всемилостивейшему подходили не меньше десяти раз с просьбой о помощи. Он слегка улыбался, смотрел в глаза офицера, склонял голову вперёд и говорил: «Н-нет».
Но в этот раз всё было по-другому. У палатки поджидали четверо старших офицеров и едва живой от испуга сержантик. Польжер и Фольги взяли Всемилостивейшего под руки и притащили в палатку командования, где Макитти, забыв про все правила этикета, залепил Эшеру пощёчину и усадил на «стул для допросов».
— Модвик! — крикнул Эшер и развернулся на каблуках.
— Да, Ваша светлость? — пискнул сержант и схватился рукой за левый нагрудный карман.
— Как вы считаете, стоит ли нам применить заклинание? — отчеканил Эшер.
Офицеры резко повернули головы на сержанта.
Модвик задрожал, сглотнул и закашлялся. Затем шагнул назад и, неловко вскинув руки, упал в обморок.
«Вот же удивительная способность уходить от проблем», — подумал Эшер.
На улице что-то взорвалось. Польжер снова схватился за винтовку. Послышались крики солдат и бряцанье оружия.
— Я могу его пристрелить, — подал голос Польжер и проверил, есть ли патрон в зарядной камере. — Шкатулка с заклинанием у него валяется на виду. Избавимся от проблемы, прочтём заклинание — и дело с концом.
Генерал взглянул на майора, провёл пальцами по сморщенному лбу. Затем посмотрел на Всемилостивейшего и снова на Польжера.
— Вы же несерьёзно, Брик, — улыбнулся Эшер.
Польжер даже не повернул головы.
Фольги и Шахер заинтересовались чернозёмом под ногами.
— Свиток уничтожится, если не знать слов для шкатулки! — вскрикнул Эшер.
— Брешет, — буркнул Польжер. — Неделю назад говорил, что вместо него любой толстобрюхий осёл с заклинанием справится.
Толстобрюхий осёл Макитти сжал пальцы-сосиски в мясистый кулак.
Перед глазами Эшера тут же пролетели воспоминания о бочке чарующего напитка, который подвезли вместе с фургоном провизии. О танце на столах. О бабёнках, пригнанных из соседнего села для «помощи офицерскому составу». О том, как почитаемый маг призыва четвёртого поколения болтал о «великой миссии» всем, кто подходил ближе трёх метров.
«Оттяпать бы мой язык», — подумал Эшер и рванул к выходу. Проскочив мимо стола офицеров, маг зацепил ногу Модвика и полетел на землю.
Над головой прогремел выстрел.
Эшер услышал скрип стульев, кувыркнулся вперёд, чудом не запутавшись в плаще, вскочил на ноги и выпрыгнул из палатки.
Солнце ударило в глаза. Маг бежал вслепую, не разбирая дороги.
— Хватай Эшера, идиот! — кричал Макитти где-то за спиной.
Чумазые удивлённые солдаты расступались перед магом, не понимая, почему толпа начальников гонится за Всемилостивейшим. Эшер мчался мимо палаток, вихляя и подпрыгивая каждый раз, как слышал выстрел сзади или взрыв со стороны Уэрса.
Маг не сразу понял, куда его гонят. Только когда приметил фиолетовый балдахин и кальян у входа, сообразил, что его специально теснили к его же палатке.
Выстрел. Эшера тряхнуло, и он полетел лицом в грязь. Бок прожгла боль. Маг застонал.
— Элементаль тебя раздери, Всемилостивейший, ведь мог же просто прочесть заклинание, — проворчал Польжер, подбегая к магу.
В чёрном плаще на боку зияла дыра, и на бледной коже виднелся ожог. Эшер понимал, что второй такой выстрел он не переживёт — слишком близко стрелок.
— Я прочту, прочту! — пропищал Эшер, сплёвывая грязь.
Польжер обернулся. Макитти пыхтел и торопился его догнать, махая рукой, чтобы подождал. Фольги и Шахер тащились за генералом и делали вид, что запыхались.
Маг перевернулся на спину и простонал.
— Расклад такой, Ваша светлость, — сказал Польжер и перезарядил винтовку. — Или ты идёшь к Уэрсу и читаешь заклинание, или мы упростим жизнь книлингов и пристрелим тебя на месте.
— Сундук на столе у кровати, — протараторил Эшер.
Всемилостивейший лежал на спине и глядел в дуло ружья Польжера. Где-то справа снова бабахнуло, но Эшер даже не дёрнулся — смотрел на грязный ноготь Брика на курке. Он благодарил богов за то, что Брик не спился, как многие офицеры на этой войне, и его руки не тряслись от похмелья.
— Говорит, сундук на столе у кровати, — буркнул Польжер доковылявшему до него Макитти.
Генерал сложился пополам и дышал так, будто только что вынырнул из пруда. Его пунцовое лицо выражало море эмоций, и ни одна из них не нравилась Эшеру, потому что Макитти смотрел ему в глаза.
Генерал указал пальцем на Шахера и затем на палатку. Эльмунд тут же исчез под фиолетовым балдахином.
— Брик, может уже опустите? — промямлил Эшер.
Польжер глянул на Макитти и неохотно повернул дуло в сторону.
Из балдахина вынырнул Шахер. Одной рукой он держал золотую шкатулку, другой — поправлял волосы. «Ну и фигляр, — подумал Эшер, потом поглядел на шкатулку, украшенную самоцветами. — Впрочем, никто не без греха».
Всемилостивейший с опаской поднялся и осторожно протянул руки к шкатулке.
— Только попробуй юлить, — прохрипел Макитти.
Эшер забрал шкатулку и бережно погладил её по крышке. Наверху выплавлены изображения четырёх стихий: облако, камень, пламя и волна.
— Вы же понимаете, что я не знаю, кто появится на поле брани? Это может быть армия камнедробителей, а может быть скромный вихрь, который и корову над головой не поднимет.
Польжер ненавязчиво тряхнул винтовкой. Всемилостивейший тяжело вздохнул и развернулся в сторону Уэрса.
Маги призыва десятки лет пробивались на вершину военной иерархии. Каждый карьерный скачок был связан с каким-то удачным заклинанием. Битва при Урук Хае, волнения у Амири, морское сражение при Гарсбери — всё это великолепные страницы в истории магов призыва.
Преимущество волшебников в том, что они связаны с элементалями кровным договором. Неизвестно, чем маги призыва отплачивают элементалям, но те не трогают их после призыва и исчезают, когда исполнят прямой приказ. Если элементалей призовёт кто-то ещё, они тоже выполнят работу, но после задания могут с радостью перебить призывателей — никто не любит работать без оплаты.
Несмотря на преимущества, всемилостивейшие не любят говорить, что в девяти из десяти случаев они выставляют себя посмещищами. Армейские офицеры не знают об этом малоприятном для магов факте, а маги не спешат о нём рассказывать. Хотя солдаты могли бы об этом догадаться. Например, в прошлом году чудом магов призыва не вышвырнули из армии, когда Всемилостивейший Дезмонд вместо пламенной бури обрушил на войска сторонников Революции хиленький дождик.
Эшер, вспомнив Дезмонда, нервно сглотнул. Если не повезёт, первым в него выстрелят не книлинги, а Польжер.
— Живо! — крикнул Макитти и толкнул Эшера в спину.
Всемилостивейший дёрнулся и зашагал к Уэрсу.
Только в этот момент Эшер заметил солдат, которые пялились на командиров. Тут и там из-за грязных зелёных палаток торчали головы новобранцев в нелепых железных шлемах, больше похожих на котелки из-под похлёбки. «Этих бросят в бой, когда нужно будет время для отступления» — подумал Всемилостивейший и поплёлся.
Взрывы становились громче. Палатки редели, пока Эшер поднимался на холм к Уэрсу.
Когда Всемилостивейший взобрался на холм и обернулся, увидел, что его сопровождали только Польжер и Фольги. Макитти решил не нагружать себя такой прогулкой и на всякий случай готовился к отступлению.
Сверху открывался вид на поле боя. Эшер видел клубы тумана над побережьем с другой стороны реки. Тут и там суетились солдаты с тележками: кто-то вёз раненых, кто-то — боеприпасы. За сотню метров до моста наспех собраны ограждения из телег. Огромный каменный мост усеян телами людей и амуницией. Книлинги медленно наступали по мосту и размеренно стреляли по побережью из пушек.
— Давай, — сказал Польжер и похлопал Эшера по плечу.
Всемилостивейший погладил шкатулку и бережно открыл крышку. Внутри лежала маленькая свёрнутая записка, перевязанная велюровой пряжей. Эшер достал записку и отдал шкатулку Фольги, отчего тот задрожал и свободной рукой начал судорожно чесать грудь.
Эшер развязал пряжу и бросил её на землю. Неподалёку снова что-то бахнуло, но Всемилостивейший уже не обращал на это внимания. Маг призыва за свою жизнь может не прочесть и одного заклинания — этого момента он ждал и боялся всю жизнь.
Эшер набрал в грудь воздуха и неожиданно для самого себя закричал:
— Эго праесипио тиби кам омниа магна куатор элемента!
С каждым словом голос Всемилостивейшего становился громче. Неожиданно стихли все орудия книлингов. Солдаты Империи увидели мага и застыли. Стрельба прекратилась.
— Вени, эт адиува мэ ан асие... — кричал Эшер, пока его ноги поднимались над землёй. — ...Секундум облигатионем контентум ин хок контракту.
К левитирующему Эшеру по воздуху приближались капли воды из реки и собирались в непроницаемый водный кокон. Фольги ахнул и сел на землю, выронив шкатулку из руки. Польжер злобно ухмылялся.
— НУНС АГЭ, АУТ ПИНИТУР ИН АЕТЕРНУМ, СПИРИТУМ ЭЛЕМЕНТА! — голос Эшера казался раскатом грома.
На последнем слове кокон вокруг Всемилостивейшего взорвался миллионом брызг, и маг упал на землю. Эшер зажмурился от страха и возбуждения.
В это же время Уэрс забурлил, запузырился, будто в реке закипела вода. С двух сторон от каменного моста взметнулись пятиметровые водные гребни. Они столкнулись друг с другом и упали на мост, смывая лежащие тела и наступающих книлингов. Через секунду наступила тишина.
— И это... всё? — спросил Польжер.
Эшер распахнул глаза и начал судорожно искать армию водных элементалей.
В центре моста одиноко стоял метровый водяной человечек.
— Ради чего?.. — прошептал Польжер и получил сильный удар в затылок.
Эшер был магом призыва четвёртого поколения. Он знал, что не стоит дожидаться, когда до Брика дойдёт, что произошло.
— Кто тут главный? — кричал кто-то гулким басом. — Кто здесь, едрить вас, главный?!
Всемилостивейший подхватил оружие у падающего Польжера и зарядил прикладом по носу обескураженного Фольги. После этого Эшер скинул с себя ненавистный плащ и в одном исподнем с винтовкой в руках бросился бежать по побережью вдаль от моста через Уэрс.
— Скажите, кто главный, иначе я сейчас всех порешу! — кричал голос в голове Эшера.
Всемилостивейший не глядя бежал, как вдруг почувствовал, как что-то бросило его в воздух и резко рвануло в сторону. Последнее, что он видел, когда летел в Уэрс, — как какой-то солдат показывал на него пальцем.
«Вот и я посмешище», — подумал Эшер и отключился.
***
***
— Очнулся! — Эшер узнал голос Фольги. — Генерал, он очнулся!
Эшер в ужасе открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Он лежал в больничной палатке. Рядом сидел Кини с перевязанным носом и улыбался. В дверном проёме появился Макитти и зашагал к Всемилостивейшему с распахнутыми руками.
Эшер подумал, что Рузо решил его задушить, и в ужасе застонал. Но пальцы-сосиски обхватили его спину и прижали к грузному телу генерала.
— Жив! А, Кини? Живой! Ну, боец! — счастливо бубнил Макитти.
Всемилостивейший смотрел в лицо генерала с расстояния не больше одного сантиметра. Он попытался вылезти из медвежих объятий, но ничего не вышло. В голове пылала только одна мысль: «Что тут творится?».
— Что происходит? — прохрипел Эшер.
— Мы победили, — хохотнул Шахер из угла палатки.
Макитти распахнул свои объятия.
— Победили?
— Ага. Кини, расскажи ему! Ну, Эшер, ну Всемилостивейший!
— Значится, когда вас жахнуло, — начал Фольги, — этот-то элементаль ваш взбесился. Он и до этого не особо добродушный был, носился по мосту, орал «Кто тут главный?», да «Я вас порешу!». Видать, не в лучшее вы его время из элементального мира вытащили. Ну и, значится, в тот самый момент, как ему на вас пальцем-то показали, мол, вы главный, вас бах — и в Уэрс. Элементаль-то чутка ошалел. Начал какую-то чушь нести про то, что он на это не подписывался, что, если его ещё раз дёрнут во время семейного ужина, он наплюёт на контракт и заказчика порежет. А сам-то вас, значится, из речки выудил и на берег положил. Книлинги почуяли неладно, начали по нему из всего что было палить. Ну а он же водный, ему плевать. Метр росту, а бешеный, как собака. Первым делом он того, все книлинговские пушки водой на дно Уэрса утащил. И матерился ещё так, ууу, я такого даже от капрала Блинда не слышал, а он всё-таки семь лет в морском флоте отгулял. Ну, значится, как с пушками ваш элементаль закончил, он начал совсем какую-то дичь творить. Бегал, значится, по полю боя за книлингами, да их по одному за волосы в Уэрс скидывал. На всё их оружие мочился, значится, от чего порох, видать, сырел и они стрелять не могли. Нам бы в этот момент самим идти книлингов добивать, да больно уж забавно смотреть было, как этот водяной карлик третью армию мира того... Ну этого. Расформировывает.
Эшер ошарашенно смотрел на Фольги, потом на улыбку Макитти, затем на Шахера в углу палатки.
— Я помер что ли? — спросил Всемилостивейший. — Я в аду?
В ответ офицеры захохотали, будто он рассказал какую-то шутку.
— Ну а в конце, — продолжил Фольги, — как элементаль-то ваш решил, что своё дело сделал, он вас пошёл будить. Ему, значится, разрешение же нужно, чтобы назад вернуться. Что он работу закончил. Ну вот он вас, конечно, здорово отделал, пока разбудить пытался. И, значится, водой обливал. И по лицу бил. И даже, страшно сказать, куда-то водой вам через нос пытался залезть, чтобы расшевелить, а вам всё равно. И, на наше счастье, вы такой тугой, как бревно. Значится, пока он вас будил, там книлинговские подкрепления пожаловали. Так этот элементаль ваш так разозлился, что он с ними играться больше не стал. Подлетел, значится, на тот берег Уэрса, ручкой так, значится, вокруг себя махнул. Потом кулачок собрал и смотрим — глянь, а все книлинги на колени попадали и за пах держутся! А он им, значится, говорит: «Я управляю вашей жидкостью. Если не будете делать, что скажу, она потечёт отовсюду, кроме ваших краников».
Фольги скривился, и даже всегда спокойный Шахер поморщился.
— А дальше что?
— Дальше всё подкрепление книлингов тебя пыталось будить. Только вот никак не получалось.
— Я почувствовал, что твой элементаль на грани истерики, и решил вмешаться, — сказал Макитти. — Хоть и книлинги, но жалко стало этих солдат, а то водяной начал уже показательные наказания устраивать. Жуткое зрелище, я тебе скажу.
Эшер представил, что там устроил этот карлик, и съёжился.
— Я водяному сказал, что я выше тебя по военному званию и в условиях твоей недееспособности могу принимать решения, — отчеканил Макитти. — Водяной это обдумал и согласился. А потом я его отпустил. Когда водяной пропал, нам даже не надо было книлингов в плен брать — они сами сдались.
Эшер минуту сидел, не смея поверить:
— Так мы победили? — улыбнулся Всемилостивейший.
— Ага, — улыбнулся в ответ Макитти.
— Мы победили! — хохотнул Эшер.
— Да! — отозвался Фольги.
— Ты и встал вовремя, — сказал Шахер. — Сейчас твоего элементаля награждать будут!
Эшера будто ударила молния.
— Как награждать? — пролепетал Всемилостивейший и согнулся в кровати.
— Польжер нашёл твоё заклинание после боя, — улыбнулся Макитти. — Сейчас должны твоего карлика призвать и присвоить ему почётное имперское звание в честь победы в этой битве!
Эшер, забыв про боль, вскочил с кровати и чуть не упал — затёкшие ноги не слушались. Фольги тут же подхватил его за руку и помог проковылять к выходу. Уже у дверного проёма Эшер услышал голос Польжера:
— ... СПИРИТУМ ЭЛЕМЕНТА!
Земля начала трястись. Эшер поковылял быстрее.
— Что случилось, Всемилостивейший? — удивлённо спросил Макитти.
Из земли перед палаткой выросла куча камней. Эшер добрался до выхода и увидел, что такие каменные изваяния появлялись по всему лагерю.
Эшер застонал и обвис на руках Фольги в глубоком обмороке.
— Быстрей начнём, быстрей закончим, ребята! — пробасила куча камней с руками-булавами в центре лагеря.
Автор: Дмитрий Старцев
Источник: https://litclubbs.ru/writers/11763-prosba-o-pomoschi.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: