«Природа словно бы позаботилась, чтобы весь строительный материал для Петербурга был под рукой» — говорилось в издании «Живописная Россия» (том I, 1881 год). Действительно, под Петербургом вдоволь леса, камня, песка, глины, но немоголики не угомонятся и трындят свое:
Район бедный на камень, значит его от куда то привозили
Такое заявление мог сделать только человек, не знающий 47 регион. Камень, естественно, привозили, но далеко ходить за ним не приходилось. Южная сторона Финского залива и Ладожского озера богата известняковыми отложениями.
Ещё новгородцы строили каменные крепости из известняковых плит. Использовался этот камень при строительстве Петербурга, используется и сейчас. Из известняка делали фундаменты, применяли в декоративной отделке и для облицовки набережных.
Путиловский карьер — действующий карьер по добыче известняка рядом с селом Путилово в 60 км от Петербурга. Начал разрабатываться при Петре I. С 1712 года в село по указу царя свозили с России мастеровых людей для получения и обработки камня.
Еще один известняковый камень — туф, напоминающий травертин, из которого выполнены древнеримские сооружения. Туф добывали в селе Пудость Гатчинского района. Из пудостского камня, например, выполнены стены и колонны Казанского собора в Санкт-Петербурге.
Что касается указа Петра «О привозе диких камней», то его можно рассматривать как хитрую уловку по-быстрому собрать мелкого камня, который шел на мостовые и фундамент. Вряд ли закон кого-то сильно обременял, этого добра в Приневье хватает. Указ продержался до 1776 года, был отменен Екатериной Великой.
Засеяло Приневье камнем дважды, первый раз при отступлении ледника, второй раз камень могло притащить волной с Ладоги при прорыве Невы.
В 1710 году Петр-I присоединяет/возвращает земли под Выборгом, где имеются выходы на поверхность гранитов-рапакиви. В 100 километрах от великой стройки на островах и по берегам Выборгского залива начинают добывать благородный камень с необычным рисунком. Мрамор, кварцит и серый гранит шли в Петербург по воде с западных и северных берегов Ладожского озера.
Древесина сосны используется как строительный и конструкционный материал. То, что Балтика богата сосной, надеюсь, известный всем факт.
Но главным строительным материал того времени был кирпич и вот к нему у немоголиков особые претензии, где его брали в таком количестве, где брали для него сырье?
Глина + Песок = Кирпич
Что касается песка, то в регионе он в избытке. Есть мелкий, как пыль, есть крупнозернистый. Хочешь — намывай, хочешь — копай. Так, например, целый район Петербурга стоит на песке, принесенном водой при прорыве Невы, он так и называется «Пески», в двух километрах от Летнего дворца Петра I.
Для Императорского стекольного завода добывали особый, высококачественный кварцевый белый песок на берегах реки Тосна (п. Саблино) и у Старой Ладоги.
Глины под Петербургом тоже в избытке. Ленинградская область славится синей кембрийской глиной, которая местами выходит на поверхность. Её лазурные обнажения можно увидеть по долинам рек в пределах полосы шириной 20 км, которая тянется параллельно южным побережьям Финского залива и Ладожского озера от реки Нарва до реки Сязь.
Неглубокое залегание синих глин позволяет добывать её открытым способом в промышленных масштабах. Самый крупный карьер находится в городе Никольское (30 км от СПб), что стоит на реке Тосна.
Глина под Петербургом разная: синяя, красная (ижорская), зелёная, подходит для производства кирпича, белой нет, для производства фарфора. Белую пришлось завозить, но это проблема возникла после Петра I.
Петру даже повезло с производственными мощностями для производства кирпича: на реке Ижора были шведские кирпичные заводы, которые ранее удовлетворяли потребности шведского Ниена, затем стали работать на строительство Петербурга.
О владельце этих заводов, проживавшем на левом берегу Невы примерно в 6 километрах от реки Ижора, упоминает краевед Михаил Пыляев в книге «Забытое прошлое окрестностей Петербурга» (1889):
За Мурзинкой следует село Рыбацкое. До 1829 года село
это называлось слободою «Рыбною». Во времена шведского владычества на месте этом была мыза Столбенского посадского человека. Это был первый кирпично-заводчик, с заводов которого шли кирпичи на постройку Петербурга.
Рыбацкое — исторический район в Невском районе Петербурга, ограниченное реками Мурзинка и Славянка (метро «Рыбацкое»).
Пыляев рассказывает, что царь Петр, ежегодно проезжая на праздник в Шлиссельбург, останавливался у этого посадского человека, а за труды его пожаловал большой участок земли с лесом и разными угодьями.
Но мощностей шведских заводов вскоре стало не хватать. В ноябре 1710 года Пётр I издаёт указ: «Кирпичным заводам существовать при Санкт-Петербурге по рекам Неве, Ижоре и Тосне». Где же стояли эти кирпичные заводы? Подсказки есть в той же книге Пыляева:
Местность, где теперь стоят заводы механические и другие частные, вплоть до фарфорового, представляла еще лет 25 тому назад пустынное пространство с разрытыми ямами, наполненными водою. Здесь некогда были кирпичные заводы. Один из таких больших стоял на месте, где теперь церковь Михаила Архангела.
Фарфоровый завод — тот, что ныне стоит рядом с метро «Ломоносовская».
Церковь Михаила Архангела была возведена в 1731–1735 годах, разрушена в ходе «пятилетки безбожия» в 1933 году. Соответственно, кирпичные заводы здесь стояли до начала 1730-х годов. Кстати, берег Невы от Обводного канала до упомянутого Фарфорового завода долгое время оставался (и остается местами) промышленной зоной.
Что касается ям, судя по всему, заводы строились как «временные», стояли до выработки месторождения глины. Такая же практика применяется и в наше время — по истощению месторождения завод сносится и строится новый в непосредственной близости новой разработки.
Например, Купчинские карьеры (глубина 3-8 метров), где ныне разбит «Парк Героев-Пожарных» — это следы некогда располагавшегося рядом кирпичного завода на берегах реки Волковка (засыпана).
Кирпичные заводы также возводились на время обслуживания конкретной стройки. Например, описывая строительство каменных палат Екатерины I в Царском Селе (ранее мыза Сарская) в 1717 году, Пыляев сообщает, что бутовой камень собирали на полях в окрестностях, известь жгли там же, кирпич для постройки делали на месте.
Пыляев также упоминает про несколько заводов на правом берегу Невы: «конторы кирпичныхъ заводовъ, устроенныхъ Петромъ І», где теперь фабрика Варгунина — это промзона между улицами Тельмана и Новоселов.
Заводы строили по рекам для удобства поставки готовой продукции в Петербург по Неве, о чём есть интересное упоминание у Пыляева, где он рассказывает об уже упомянутом селе Рыбацком:
по названию слободы сей, подумать можно, что обыватели ея суть рыбаки; то действительно так, но все же большая часть селения их кормится провозом в Петербургъ кирпича, плиты, извести, тесу и проч. на судах.
Еще одно масштабное кирпичное производство Пыляев упоминает непосредственно вблизи усадьбы любимца Петра, Матвея Дмитриевича Олсуфьева, где поначалу работал народ с Сибирской губернии. Сибиряков на работы присылали с 1709 по 1712 год.
Но, несмотря на наличие своего производства, кирпич приходилось закупать и у западных соседей. Производство кирпича не поспевало за масштабами стройки. Сей факт также вызывает недоумение у немоголиков.
... везли издалека? ну надо же! Вы это современным строителям расскажите - у них жизнь и так не сахар, так хоть поржут. Тащить кирпич со всего света по бездорожью, по болотам, когда рядом колоссальные залежи сырья - да, это сильно. И вот вся наша письменная история из такой хрени состоит, к сожалению.
«Тащили» не по бездорожью, а по воде, в том числе по морям. Ниже представлен фрагмент документа «Тариф Санктъпитербургского, Выборгского, Нарвского, Архангелогородского, Кольского, портов» 1724 года, в котором указаны пошлины на импортируемый товар. В перечне тарификатора имеется кирпич, важно, его ввоз не облагается пошлиной:
Морская торговля это хорошо, но экономические интересы страны прежде всего. Чтобы не снижался спрос на отечественные товары, на аналогичные импортные устанавливали загородительные пошлины, например, на полотно, парусину, железо, курительные трубки и т.д.
Как видно из фрагмента тарифной книги, облагались пошлинами каменные плиты, в том числе мраморные, а вот любой кирпич можно было ввозить беспошлинно, что говорит о недостатке этого строительного материала. Власти старались заинтересовать иностранных торговцев везти кирпич в новую столицу России, освободив данный товар от пошлин.
Кирпичная проблема будет преследовать Россию еще два столетия, правда, позднее нехватка будет касаться только огнеупорного кирпича, необходимого для промышленных печей, котельных.
Закупку иностранного огнеупорного кирпича приходилось включать и в Госплан СССР. От импорта кирпича страна смогла отказаться только к 1940-му году.
Продолжение следует.