Утро выдалось на редкость спокойным — таким, каким Света уже давно его не ощущала с переездом в дом Устиновых. Она проснулась сама, без будильника, без привычной внутренней тревоги, которая обычно выталкивала её из сна раньше времени. В комнате стояла мягкая сероватая полутьма, за окном тихо и лениво сыпал снег, словно небо устало и решило отдохнуть.
Читать сначала
Света лежала неподвижно и слушала тишину. Впервые за долгое время она выспалась.
Это ощущение было настолько непривычным, что сначала показалось чужим — будто оно принадлежит не ей, а кому-то другому. Света медленно села, провела ладонями по лицу и вдруг поймала себя на том, что улыбается — просто, без причины.
«Вот бы каждое утро так», — подумала она.
Но следующая мысль пришла сама.
Роман...
Улыбка сразу исчезла.
Света нахмурилась, резко встала и почти сердито накинула халат.
— Перестань, — тихо сказала она сама себе.
В памяти слишком ясно всплыло вчерашнее: его голос, спокойный и уверенный; его взгляд — не насмешливый, не пьяный, а серьёзный; слова, сказанные так просто, будто в них не было ничего особенного: «Ты хорошая, Свет».
Сердце предательски дрогнуло.
— Хва-тит, — строже повторила она.
Что за глупости вообще лезут в голову? Он сын её работодателя. Почти женат. Человек из другого мира, где другие правила, другие разговоры, другие женщины, в конце концов. А она… просто повариха с долгами и вечной усталостью за плечами. К тому же, у которой тысяча проблем и которой совсем не упёрлось думать о чём-либо ещё, кроме возвращения жилья и детей.
Это не чувства, убеждала она себя, пока принимала душ и расчёсывала и волосы. Это просто благодарность. Обычная человеческая благодарность. Не больше.
Но где-то глубоко внутри тоненький голос возразил: а если больше?
Света сердито одёрнула себя и, переодевшись в рабочее, пошла вниз.
***
Кухня встретила её прохладой и запахом кофе — по всей видимости, кто-то из прислуги уже сюда заходил. Она включила термопот и неспеша достала из большого ларя замороженные булочки для будущего завтрака.
— Доброе утро, Светлана, — даже голос Александры был сегодня добрее и спокойнее обычного. — День зарплаты, помнишь?
Управляющая зашла на кухню, по привычке обошла столы со своей фирменной инспекцией и удовлетворённо качнула головой.
— Уже? — воскликнула Света и довольно улыбнулась.
— А как же. У нас всё вовремя. Зайдёшь ко мне в обед.
— Хорошо.
— И да, сегодня готовишь для Виктора Львовича в больницу, — добавила Александра. — Помнишь, я давала тебе меню?
— Да, конечно.
— Бульон, котлеты и печёные яблоки. Давай начнём с этого. А потом переходи к завтраку на семью.
— Как скажете.
Она работала тщательно, сосредоточенно, с той особенно аккуратностью, которая требуется для готовки человеку, нуждающемуся в выздоровлении. Бульон должен быть прозрачным — она снимала пену ложкой так осторожно, будто вылавливала из воды пылинки. Котлеты — мягкие, воздушные, поэтому она долго вымешивала фарш, чтобы ни один комочек не нарушил их нежность. Яблоки — золотистые, чуть треснувшие от жара, с тёплым медовым запахом.
Кухня вместо холода постепенно наполнялась уютом. Света поймала себя на мысли, что ей приятно стараться для Виктора Львовича, ведь он практически единственный, кто сразу отнёсся к ней не как к прислуге, а как к человеку. К тому же, завтра её ждал внеплановый выходной, который Александра ей заранее одобрила, и встреча с детьми. Настроение Светы было на высоте — и даже воспоминания о недавней стычке с Ариной Львовной его не испортило.
Когда все блюда были почти готовы, её рука на автомате потянулась к нижней полке с контейнерами. И вдруг — препятствие: она внезапно задела непонятно откуда взявшуюся банку с панировочными сухарями. Пока банка гулко летела вниз с полки, Света успела лишь отпрыгнуть в сторону и выругаться себе под нос.
А ведь день так хорошо начинался…
— Как ты мне под руку-то попалась?.. — воскликнула она после звона стекла под ногами, испугавшись, что сейчас перебудит весь дом. Ведь место сухарей всегда было в противоположном шкафу, рядом со специями, а не здесь, в пределах рабочей зоны.
И только Света подумала, что окончательно заработалась в последние дни, раз сама переставила банки и совсем об этом забыла, как её взгляд зацепился за что-то странное в кучке осколков и панировки.
Кусочек грецкого ореха... Ей показалось?
Нет.
Это определённо был он.
Кусочек с полноготка задел её взгляд мимолётно, но приковал его намертво. Света сначала даже не поверила тому, что видит, но потом моментально ощутила холодок по коже.
— Что ещё за... — она нахмурилась и, подумав с пару секунд, загребла небольшую горстку рассыпанных сухарей и поднесла к лицу.
Тонкий, еле различимый запах молотого грецкого ореха среди хлебного аромата тут же ударил ей в нос.
Нервным взглядом Света окинула рабочую поверхность. Не дай бог хотя бы крупинка из этой банки улетела в пищу Виктору Львовичу! Ведь у хозяина аллергия, а ещё один анафилактический шок по её вине натурально yбьёт их обоих!
Убедившись, что катастрофа, кажется, локализовалась только на полу, она бросилась в сторону Элькиной подсобки, схватила там перчатки, тряпку, веник с совком и, вернувшись, тут же начала убирать рассыпанную кучку.
Руки её тряслись. Что за ерунда? Как молотый орех оказался в банке с панировкой? Какой идиoт на производстве мог так страшно накосячить?
— Светлана, — прервал её ужасные мысли ледяной голос Арины Львовны, которая внезапно оказалась в дверях. — Еда Виктору готовится? Я приду за ней через полчаса.
Света замерла с мокрой тряпкой в руках и медленно обернулась. Ей стало ещё страшнее от осознания, чьих рук это могло быть дело.
— Доброе утро, Арина Львовна. Да, еда почти готова... — промямлила она, но тут же осеклась. — Хотя... Может, вы дадите мне немного больше времени? Я тогда успею ещё испечь блинчиков...
— Полчаса, — настойчиво повторила Арина металлическим тоном. — Мне некогда. И да, вообще-то вся семья ждёт завтрак. Так что будь добра.
Света в ужасе кивнула и, как только Арина скрылась за дверями, бросилась к холодильнику — чтобы срочно переделать и собрать Виктору Львовичу посылку из другой еды, к которой точно никто не притрагивался...
Продолжение следует...