Зоя была живым воплощением Византии — роскошной, коварной, глубоко религиозной и при этом язычески чувственной.
— Я не умею проигрывать, — любила говорить женщина, чьей жизни хватило бы на очень дорогой исторический сериал, полный тайн, интриг, смертей и возвышений.
Она родилась в пурпуре — ткани, которую запрещено было носить простым смертным, цвета власти, крови и страсти. Зоя Порфирородная. Историк Шарль Диль назвал её биографию «самой пикантной в византийских летописях». Но за пикантностью скрывается трагедия женщины, которая десятилетиями боролась за право просто быть свободной.
Пленница дворца
Зоя появилась на свет примерно в 978 году. Её отец, Константин VIII, был номинальным соправителем могущественного брата — Василия II Болгаробойцы. Девочка получила титул «Порфирородная» (по-гречески багрянородная), что означало: она родилась в специальном зале Большого дворца, обитом пурпурными тканями, когда отец уже был императором. Это был знак абсолютной легитимности, который позже не раз спасал ей жизнь — это было особое положение для родившегося ребенка.
Но роскошная клетка оставалась клеткой. Василий II, дядя Зои, правил железной рукой и на дух не переносил мысль, что его племянницы выйдут замуж за местных аристократов и породят ему конкурентов. Поэтому трёх дочерей Константина: Евдокию, Зою и Феодору — держали взаперти, в гинекее, словно редких птиц или красивых зверушек из далеких земель.
Разбитые мечты
В 1001 году, когда Зое было около 23 лет, вдалеке замаячила надежда на свободу: германский император Оттон III прислал сватов. Это был блестящий союз, который мог соединить две империи. Зоя, которую современник описывал как девушку с «широким разрезом глаз, носом с еле заметной горбинкой и телом, сверкающим белизной», отправилась в плавание к берегам Италии.
Она готовилась предстать перед женихом, мечтала о брачной ночи, которая, наконец, положит конец ее затянувшемуся девичеству, но… когда корабль причалил в Бари, невесту ждала страшная весть: 22-летний Оттон скоропостижно скончался от лихорадки. Девушку, не сходя на берег, повезли обратно. Зоя не увидела ни жениха, ни земель, которыми надеялась править.
Представьте эту сцену. Корабль, пахнущий смолой и солью. Стоящая на палубе женщина в парчовых одеждах смотрит на убегающую линию итальянского берега. Впереди снова годы заточения, надежды вырваться — никаких. Ей 23, а жизнь уже кончилась.
Мази для вечной юности
Чтобы не сойти с ума от скуки и отчаяния, Зоя нашла увлечение, девушка занялась алхимическими опытами. Покои дочери василевса превратились в настоящую лабораторию: реторты, ступки, горны. Так прошло еще четверть века в золотой клетке.
Царевна обожала смешивать ароматические вещества, создавая благовония и мази. В одном из медицинских трактатов XI века даже сохранился рецепт «мази Зои-царицы», куда входили финики, инжир, лилии и мед.
Это не было просто хобби. Зоя знала, что её главное оружие — внешность. Мази творили чудо: даже в старости её лицо не тронули морщины, хотя Михаил Пселл, придворный историк и очевидец, язвительно замечал, что тело её «согнулось, и руки дрожали».
Первый муж и яд на ужин
В 1028 году старый император Константин VIII почувствовал приближение конца. Наследников мужского пола не было, пришлось срочно искать мужа для одной из дочерей. Выбор пал на префекта Константинополя, знатного вельможу Романа Аргира. Предполагаемый муж пришёл в ужас: он был счастливо женат. Однако императорский приказ — не обсуждается. Жену Романа насильно постригли в монахини, пригрозив ослеплением.
Феодора, младшая сестра Зои, наотрез отказалась выходить за 60-летнего старика, заявив, что они троюродные родственники, а это грех. Зоя, которой стукнуло уже 50 лет, была сговорчивее. 12 ноября 1028 года она надела свадебное платье, а через три дня стала императрицей.
Роман III, взойдя на трон, повёл себя глупо. Во-первых, он пытался зачать наследника с 50-летней супругой. Он приказывал умащивать свое тело снадобьями, делать втирания, а Зоя вешала на себя амулеты для чадородия. Во-вторых, он урезал жене содержание. Для женщины, которая тридцать лет мечтала хоть о какой-то свободе, это было оскорблением.
— Я родилась императрицей, а кто он? — металась Зоя по своим покоям. — Через мою постель он получил титул и власть, а теперь он смеет притеснять меня?
Зоя завела роман с молодым и красивым придворным Михаилом, братом могущественного евнуха Иоанна. Пселл пишет, что она флиртовала открыто, «словно новая Мессалина». В 1034 году законный муж Роман был найден мёртвым в своей купальне. Официальная версия — несчастный случай. Но все знали: его или отравили, или утопили люди, подосланные женой и её любовником.
— Ты готова? — спросил Михаил, глядя на дверь в купальню, откуда доносился шум воды.
— Я ждала этого долгие годы, — прошептала императрица.
Через несколько часов они обвенчались. Патриарх Алексей Студит получил 50 фунтов золота и благословил союз, закрыв глаза на обстоятельства, в результате которых Зоя овдовела и на слишком короткий траур императрицы.
Новая клетка
Зоя полагала, что обретет любовь и благодарность. Но Михаил IV, взойдя на трон, оказался марионеткой в руках своего брата-евнуха. Более того, он боялся Зою. Вдруг она и его захочет утопить? Императрицу, которая надеялась править, снова заперли. Её покои охранялись, доступ посторонних был запрещён.
Семь лет она провела в почётном плену. Когда Михаил IV затеялся умирать от эпилепсии (или проказы, источники расходятся), Зоя проявила чудеса политической гибкости. Она усыновила его племянника, Михаила Калафата, надеясь, что хотя бы тот будет ей благодарен.
Но Калафат оказался змеёнышем. Взойдя на трон, он первым делом сослал свою благодетельницу. В ночь на 19 апреля 1042 года 64-летнюю Зою схватили, насильно постригли в монахини и отправили на остров Принкипо.
— Ты больше не императрица, — объявил ей посланник нового императора. — Ты никто.
Зоя, с которой срезали драгоценный венец, оцарапав кожу на виске, усмехнулась в ответ:
— Ты ошибаешься. Я — Зоя Порфирородная. Я рождена править. А ты рождён, чтобы стать просто пылью под моими ногами.
Женский бунт
Утром Константинополь взорвался ревом толпы. Народ, который обожал законную династию, вышел на улицы. Женщины стучали в сковородки и кричали: «Не хотим Калафата! Где наша Зоя?!» Толпа громила дворец.
Испуганный император приказал срочно вернуть Зою с острова. Когда лодка с императрицей причалила к берегу, её несли на руках до самого дворца. Но было поздно: народ уже провозгласил императрицей и её сестру Феодору, которую тоже достали из монастыря. Впервые в истории Византии две женщины сели на трон вдвоём.
Правили они всего два месяца, но успели навести порядок: запретили продажу должностей, наказали казнокрадов. Заседания Сената проходили при двух женщинах в пурпуре. И всё бы ничего, но Византия не была готова к матриархату.
Третий муж и последнее предательство
Зоя понимала: нужен мужчина. Её выбор пал на Константина Мономаха, обаятельного аристократа, который тоже находился в ссылке. Пселл пишет, что Зоя «давно заглядывалась на него».
В июне 1042 года состоялась свадьба. 64-летняя невеста и 42-летний жених. Это вызвало ропот церкви, но Зоя отрезала: «Это для блага империи».
И вот тут случилось неожиданное. Константин IX привёл во дворец свою любовницу, Марию Склирену. Две женщины — законная императрица и фаворитка — жили под одной крышей. Зоя не ревновала. Ей было уже не до плотских утех, она устала от борьбы. Императрица занималась благотворительностью, тратила деньги на монастыри и больницы.
Но народ-то возмутился. Однажды толпа чуть не разорвала Константина, крича: «Мы не отдадим наших императриц на поругание!» Зое пришлось выйти на балкон и лично успокаивать горожан, заверив, что никто её не обижает.
Пурпурный закат
В 1050 году Зоя почувствовала приближение смерти. Она открыла двери всех темниц, раздала долги заключённых и щедро одарила церковь, багрянородная уходила легко, как будто выполнив тяжёлую, но важную работу.
72 года. Она пережила троих мужей, приёмного сына, свергла двоих императоров и дважды возвращалась из ссылки, почти из небытия. До последнего дня ее лицо было молодым и гладким — не прошли даром годы заточения с ретортами и книгами.
Сегодня мы можем увидеть знаменитую императрицу в соборе Святой Софии в Стамбуле. На мозаике в южной галерее Зоя и Константин Мономах стоят по бокам от Христа. На лице женщины — спокойствие, в фигуре — царственная стать. Присмотритесь: головы на мозаике головы переделывали несколько раз — когда Зоя меняла мужей, мастера просто заменяли лица.
Зоя Порфирородная не оставила наследников. Когда в 1056 году умерла её сестра Феодора, великая Македонская династия пресеклась. Империю ждала смута.
Спасибо за лайки!