Глава 28
Бориса нет, и из меня вышел весь воздух, как из шарика, который проткнули иглой. Мне было очень плохо, я даже не смогла пойти на работу и позвонила директору
- Зоя Павловна, доброе утро, это Катя. Я себя неважно чувствую, можно мне один день отдохнуть, завтра буду вовремя.
– Что-то серьезное?
– Надеюсь, что нет, небольшая температура, а я даже такую плохо переношу.
– Хорошо, отдыхай, справимся.
Помню, легла на кровать, руки вдоль туловища, глаза в потолок, ну прямо живой труп. Я именно таким и была. Как говорят, жизнь полосатая: то смех, то слезы, потом встреча и опять расставания. Я бы хотели жить только на белой полосе, и если бы можно было выбирать, каким будет мой следующий день. Когда я встретила Бориса, то думала смогу перевернуть мир, только бы знать как, а он уехал, и я даже на работу не могла пойти. В комнате ещё пахло его одеколоном — тонким, благородным ароматом, который теперь только усиливал тоску.
Это сейчас с высоты прожитых лет я могу сказать, что счастье и беда идут рядом и Господь все распределяет поровну, чтобы был баланс. Как только появился Борис, я сразу осознала, что надо быть достойной этого мужчины. Кто я? Найденыш, воспитанница детдома, где учили лишь самому необходимому: выжить, приспособиться, не ждать чудес. Я понимала, что надо меняться, бегать с подносом всю жизнь не получится, я бы хотела учиться, развиваться и быть под стать Борису. С этими мыслями я уснула и встала в семь утра, приняла душ и почувствовала себя немного живой.
Я ждала, что Борис позвонит, скажет, что добрался нормально, но он не позвонил. Не было звонка и через два и три дня. Каждый раз, когда телефон издавал звук уведомления, сердце подпрыгивало — а потом опускалось, когда оказывалось, что это всего лишь рассылка или сообщение от коллеги. Я ловила себя на том, что проверяю телефон каждые пять минут, будто это могло как-то приблизить тот самый звонок.
После того как прошла неделя, я ждать перестала. Не то чтобы совсем — просто загнала ожидание вглубь, спрятала под слоем повседневных дел. Работа, магазин, дом, уборка в квартире и так каждый день. Но где-то внутри всё равно оставался этот тихий, настойчивый вопрос – Неужели надо так много времени, что сказать – У меня все в порядке.
С его другом Григорием мы виделись каждый день, но о Борисе не разговаривали. Я обещала ему, что никак не буду напоминать о себе даже через друга. Мы обменивались приветствиями, иногда болтали, но о Борисе не разговаривали. Ни разу. Но однажды утром он всё-таки заговорил первым
— Ты в порядке? — спросил Григорий, помешивая кофе. — Просто выглядишь… уставшей.
Я пожала плечами:
— Всё нормально. Работы много.
Он помолчал, будто решая, стоит ли продолжать.
— Знаешь, — сказал он осторожно, — Борис… он сейчас занят. Очень. У него там всё непросто налаживается.
Я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
— Понятно. Спасибо, что сказал.
Но в тот момент я поняла: даже если он позвонит завтра, что-то уже изменилось. Ожидание — это не просто минуты и часы. Это состояние, которое оставляет след. И теперь мне предстояло решить, что делать с этим следом — стереть его или научиться жить с ним.
Но я не была честной даже с собой, потому что когда он позвонил через месяц, я чуть не умерла от радости. Сердце застучало так громко, что, казалось, он услышит его по телефону. Голос его звучал ровно, а я слушала и не перебивала, боясь спугнуть этот момент, нарушить хрупкую связь между нами.
Так хотелось спросить, когда он приедет, но я не сделала этого, он сам сказал
– Приеду через месяц – и мы попрощались.
После этого я поняла, что бесполезно давать самой себе слово. Я всегда буду его прощать и ждать — я давно так решила, просто надо к этому привыкнуть. Привыкнуть к этим звонкам раз в месяц, к коротким встречам, к его отсутствию в моей повседневной жизни. Привыкнуть к тому, что я запасной вариант, план «Б», тот, кто всегда на связи, всегда готов выслушать и понять.
Я подошла к окну. За стеклом шёл дождь — мелкий, осенний, такой же серый, как мои мысли. Вспоминала, как когда-то мечтала о другом: о совместных планах, о доме, где будет звучать детский смех. Теперь эти мечты казались наивными, почти смешными. Но что-то внутри всё равно сопротивлялось, шептало - А вдруг в этот раз всё будет иначе?
Пальцы невольно коснулись царапины на столе. Провести по ней ещё раз, стереть… Но я отдёрнула руку. Пусть остаётся. Как напоминание. Не о нём — обо мне. О том, что я позволила себе стать такой: ждущей, прощающей, надеющейся вопреки всему.
- Приеду через месяц, — звучало в голове. И я знала, что буду ждать. Буду считать дни, проверять телефон каждые пять минут, репетировать в голове фразы, которые скажу при встрече. Буду надеяться, что в этот раз он скажет что-то другое, то, что изменит всё.
А пока… Пока я просто брала чашку с остывшим чаем, садилась у окна и смотрела, как капли стекают по стеклу — одна за другой, как мои несбывшиеся надежды. И ждала. Я всегда буду ждать и прощать. Через два дня я поняла, что беременна.
Эта мысль ударила внезапно — как вспышка, как ледяной поток, прорвавший плотину. Я стояла у окна, смотрела на мокрые крыши домов, на редкие капли, стекающие по стеклу, и вдруг всё сошлось: задержка, утренняя тошнота, необъяснимая усталость, которая не проходила даже после долгого сна. Цифры в календаре сложились в однозначный ответ.
Чувство было двоякое: радость и испуг, переплетённые так тесно, что невозможно было отделить одно от другого.
Радость — тёплая, почти невесомая — поднималась откуда-то изнутри, заполняла грудь, заставляла губы невольно растягиваться в улыбке. Ребёнок. Наш ребёнок. Мысль о крошечном существе, частице нас двоих, вызывала трепет. Я представила, как Борис возьмёт на руки малыша, как его строгие черты смягчатся, как в глазах появится непривычная нежность. В воображении всплывали картины: мы втроём в парке, он качается на качелях, я держу Бориса за руку…
Но тут же, словно ледяной волной, накатывал испуг. А что, если он не готов? У него только состоялась свадьба: молодая жена, семейные планы. Я нервно поправила прядь волос, упавшую на лицо. Руки слегка дрожали. Что я скажу ему? Как он отреагирует? Улыбнётся, обнимет меня и скажет
- Всё будет хорошо? Или в его взгляде мелькнёт тень разочарования, а слова станут сухими и осторожными? И когда, наконец, подошло время его и приезда и прозвенел звонок, я вздрогнула, взглянула в зеркало и увидела бледную, испуганную Катю.
Быстро окинув взглядом комнату, я машинально поправила вазу на столе, разгладила скатерть. Всё выглядело, как обычно — но мир уже изменился. В нём теперь было место для кого-то третьего. Для того, кто ещё не появился на свет, но уже перевернул всё внутри меня. Дверь я открыла и увидела его, того, кого так ждала.
– Здравствуй, Боречка, проходи. Ты уставший. Поставив чемодан, он обнял меня
– Как у тебя дела?
– Нормально раздевайся. В его взгляде читалось любопытство, лёгкая усталость после дороги — и что-то ещё, что я не успела разобрать.
В этот момент я поняла: что бы ни случилось дальше, я готова ко всему. Потому что в моей жизни теперь есть нечто большее, чем страхи и сомнения. Есть новая жизнь — и она сто́ит того, чтобы бороться. Он пробыл у меня две недели, за которые я так и не решилась открыть ему свой секрет.
Продолжение