Он опоздал на двадцать минут, и я уже собиралась уходить, когда увидела его у входа в кофейню — высокий, в тёмном пальто, с букетом роз. Не просто роз — огромных, алых, штук пятнадцать, обёрнутых в целлофан так туго, что цветы казались пластиковыми.
— Марина? — он улыбнулся, и я заметила, что улыбка не достигает глаз. — Извини, пробки.
Мы переписывались семь дней. Он писал красиво — про книги, про путешествия, про то, как устал от пустых людей вокруг. Я поверила. Мне тридцать четыре, я давно не верю в сказки, но его сообщения были умными, ироничными, без пошлости. Он спрашивал, что я читаю, а не какой размер груди ношу.
Мы сели у окна. Он положил букет на соседний стул, и целлофан противно заскрипел.
— Ты красивее, чем на фото, — сказал он и тут же добавил: — Хотя на фото тоже ничего.
Я кивнула, не зная, как реагировать на комплимент, который звучит как оценка товара. Официантка принесла меню, но он даже не взглянул на него.
— Мне эспрессо. Тебе что?
— Капучино, пожалуйста.
— Большой или маленький? — уточнила официантка.
— Средний, — начала я, но он перебил:
— Маленький. Зачем переплачивать, там одна пена.
Официантка ушла. Я смотрела на него и пыталась понять, шутит он или нет. Но лицо его было серьёзным.
— Так ты работаешь в издательстве? — спросил он, откидываясь на спинку стула. — Денег там, наверное, не платят.
— Нормально платят.
— Ну да, тысяч сорок? Пятьдесят?
Я не ответила. Он усмехнулся.
— Я вот в IT. Зарабатываю хорошо. Квартира своя, машина. Не женат, детей нет. Хотя мог бы уже, конечно, но бабы все какие-то не те попадались.
Слово "бабы" резануло слух. В переписке он называл женщин женщинами.
— Понимаешь, — продолжал он, не замечая моего молчания, — мне нужна партнёрша. Не иждивенка. Чтобы пятьдесят на пятьдесят всё. Я не хочу тянуть на себе кого-то. Ты же работаешь, это хорошо.
— Я не собираюсь, чтобы меня кто-то тянул, — сказала я тихо.
— Вот и отлично! — он хлопнул ладонью по столу, и я вздрогнула. — Значит, сойдёмся. Слушай, а ты готовить умеешь?
Принесли кофе. Мой капучино был действительно маленьким, почти детская порция. Я обхватила чашку ладонями, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок.
— Умею, — ответила я.
— Ну и хорошо. А то моя бывшая вообще ничего не умела. Макароны только варить. Я с ней два года прожил, так с голоду чуть не умер.
Он рассмеялся своей шутке. Я не рассмеялась.
— А почему расстались?
— Да она стерва оказалась. Денег всё время требовала. То туфли ей купи, то в салон сходить надо. Я говорю — работай, зарабатывай сама. А она: я устаю, мне нужна помощь. Ну я и ушёл. Нечего паразитов кормить.
Он говорил это спокойно, попивая эспрессо. Я смотрела на его руки — ухоженные, с дорогими часами на запястье. Он явно не экономил на себе.
— Слушай, а у тебя вредные привычки есть? — спросил он внезапно.
— Какие?
— Ну, куришь? Пьёшь?
— Нет.
— И правильно. Я вот тоже не курю. Здоровье беречь надо. А то бабы сейчас все курят, пьют, а потом ещё хотят, чтобы их любили. За что любить-то?
Я поставила чашку. Кофе был горьким, хотя я просила добавить сахар.
— А ты чего молчишь? — он наклонился ко мне. — Не нравлюсь я тебе?
— Просто слушаю, — сказала я.
— Ну и правильно. Женщина должна уметь слушать. Моя бывшая вечно перебивала, своё мнение навязывала. Бесило жутко.
Он достал телефон, что-то проверил и снова посмотрел на меня.
— Знаешь, мне тридцать восемь. Пора уже семью создавать. Детей рожать. Ты вот хочешь детей?
— Хочу, — ответила я.
— Сколько?
— Не знаю. Одного точно.
— Одного мало. Надо двух минимум. Но ты же понимаешь, что сидеть дома не получится? Работать придётся. Я не буду один все расходы тянуть.
Я кивнула, хотя ничего не обещала.
— И ещё, — он придвинулся ближе, — я не люблю, когда женщина краситься сильно. Ты вот сегодня накрасилась — это перебор. Мне нравятся естественные.
Я накрасила только губы и ресницы. Лёгкий макияж, который делаю каждый день.
— Хорошо, — сказала я и встала. — Мне пора.
— Как пора? — он удивлённо посмотрел на меня. — Мы же только час сидим.
— У меня дела.
— Какие дела? В воскресенье?
— Личные.
Я взяла сумку. Он схватил меня за руку.
— Постой. Ты чего обиделась? Я что-то не то сказал?
Я высвободила руку.
— Нет. Всё нормально. Просто мне правда нужно идти.
Он молчал несколько секунд, потом кивнул.
— Ладно. Тогда давай встретимся ещё. Завтра, например?
— Посмотрим, — сказала я и направилась к выходу.
Он окликнул меня:
— Марина! Цветы забыла!
Я обернулась. Он стоял с этим нелепым букетом в руках, и лицо его было растерянным, почти обиженным. Мне стало его жалко — на секунду. Потом я вспомнила слова про "баб", про бывшую стерву, про макияж-перебор, и жалость испарилась.
— Оставь себе, — сказала я и вышла на улицу.
Холодный ветер ударил в лицо. Я шла быстро, почти бежала, и чувствовала, как внутри всё постепенно отпускает. Телефон завибрировал — сообщение от него: "Ты странная. Я же ничего плохого не сделал".
Я остановилась возле автобусной остановки, достала телефон и нашла его контакт. Нажала "Заблокировать". Потом удалила переписку — все семь дней умных сообщений про книги и путешествия.
Автобус пришёл через пять минут. Я села у окна и смотрела на город — серый, дождливый, но свой. И подумала, что лучше остаться одной, чем сидеть напротив человека, который считает, что делает тебе одолжение, просто находясь рядом.
Дома я заварила себе большой капучино, с пеной и корицей. И выпила его медленно, наслаждаясь каждым глотком.