Проективная идентификация — один из самых тонких и одновременно самых жестких механизмов психической жизни. Она находится на границе между внутренним миром и отношениями: это не просто фантазия о другом человеке и не только защита от тревоги, а способ сделать другого носителем определённых чувств, импульсов и частей Я так, чтобы он начал это переживать, вести себя и отражать обратно. В этой динамике человек как будто выносит невыносимое изнутри наружу, но делает это не в пустоту, а в конкретного адресата.
Итак, что такое проективная идентификация, зачем она нужна, как проявляется в терапии и в повседневной жизни, и что происходит, когда она становится основным языком близости.
Проекция и проективная идентификация: в чём разница?
Классическая проекция — это когда человек приписывает другому то, что не может признать в себе: «Я не злюсь — это ты злой», «Я не завидую — это ты завидуешь». Другой здесь скорее экран, на который накладывается внутренний фильм.
Проективная идентификация — механизм более «интерактивный». Она включает три слоя:
- Выделение (расщепление) части внутреннего опыта: аффекта, образа, импульса, «плохой» или «слабой» части Я.
- Помещение этой части в другого (в фантазии, но с выражением через поведение, тон, намёки, провокации, молчание, обвинение, идеализацию и т.д.).
- Давление на другого, чтобы он начал это чувствовать и/или действовать соответствующим образом — и тем самым подтвердил внутреннюю картину проецирующего.
Если проекция — это «Я вижу в тебе то, что во мне», то проективная идентификация ближе к «Я делаю так, что ты начинаешь быть носителем того, что мне невыносимо во мне».
Психика и необходимость контейнера
В психоаналитической традиции (особенно в линии Мелани Кляйн) проективная идентификация рассматривается как ранний способ обходиться с сильными переживаниями, когда ещё нет достаточной способности:
- удерживать амбивалентность (люблю и злюсь одновременно),
- выдерживать вину,
- различать фантазию и реальность,
- регулировать аффект.
Когда внутреннее напряжение становится слишком большим, психика ищет «выход» — и находит его в объекте (в другом человеке), который становится контейнером для аффекта.
В более «зрелом» варианте это может быть относительно мягкий и даже коммуникативный механизм: младенец «передаёт» матери состояние (тревогу, страх), мать распознаёт его, перерабатывает и возвращает в более переносимой форме — через успокаивание, отражение, смысл. В этой логике проективная идентификация может быть не только защитой, но и примитивной формой общения: «мне плохо — помоги мне выдержать это». Но когда контейнера нет или он небезопасен (холод, хаос, непредсказуемость, травма), механизм фиксируется в более грубой форме: «я не просто передаю — я заставляю».
Зачем нужна проективная идентификация: скрытые функции
- Контроль тревоги и избавление от невыносимого. Человек как будто говорит себе: «Это не во мне». Но важно: не только не во мне — а в тебе, и теперь ты это несёшь.
- Контроль объекта. Если я могу «поселить» в тебе определённую часть опыта, то я как будто контролирую отношения и уменьшаю риск быть неожиданно отвергнутым. Это парадоксальная попытка безопасности через власть.
- Поддержание внутреннего расщепления. Проективная идентификация часто служит тому, чтобы сохранять мир разделённым на «хорошее» и «плохое», не допуская их смешения. Тогда один человек становится «виноватым», другой «правильным», и психике легче.
- Передача непереносимого стыда. Стыд особенно «склонен» к такой передаче: «я не могу быть слабым/плохим — значит, слабый/плохой ты». После чего стыд может «перекочевать» и реально возникнуть у адресата.
- Попытка быть увиденным без слов. Иногда это отчаянный способ сообщить: «Со мной что-то происходит, но я не могу это назвать. Почувствуй вместо меня».
Связь проективной идентификации с нарциссической уязвимостью и пограничной организацией личности
Нарциссическая уязвимость — это структура чувствительности, где особенно трудно переносить стыд, зависимость, зависть, ощущение дефекта и обычную человеческую ограниченность. Внутри при этом может держаться требование: «я должен быть сильным/особенным/не нуждающимся».
Проективная идентификация помогает поддерживать эту хрупкую конструкцию:
- Перенос стыда наружу: «мне невыносимо быть слабым → значит, слабый ты» (и другой реально начинает чувствовать себя «не таким», виноватым, неловким).
- Контроль самооценки через контроль другого: если другой «в роли» восхищающегося/виноватого/плохого, моя самооценка временно стабилизируется.
- Зависть и обесценивание: вместо признания зависти (болезненного чувства нехватки) запускается сценарий, где другой оказывается «переоценённым», «фальшивым», «недостойным» и это как будто снимает внутреннюю боль.
- Нарциссическая ярость как ответ на травму самооценки: если другой не подтверждает желаемый образ, он может быть «назначен» холодным, унижающим или предающим, и тогда агрессия переживается как оправданная защита.
Ключевой признак в отношениях: вы можете ощущать, что вас подталкивают к роли человека, который «унижает», «не ценит», «недодаёт», «завидует», «не восхищается достаточно» — даже если вы этого не делали.
В логике объектных отношений (О. Кернберг) при пограничной организации личности характерны:
- выраженное расщепление (плохое/хорошее трудно удерживать вместе),
- неустойчивая интеграция образов себя и другого,
- высокая аффективная интенсивность,
- идеализация/обесценивание как быстрые переключения,
- страх оставленности и одновременно страх поглощения.
На этом фоне проективная идентификация становится базовым способом регуляции:
- Сброс непереносимых аффектов (ярости, страха, пустоты) в другого, чтобы не разрушиться изнутри.
- Создание «ясности» через назначение ролей: кто плохой, кто хороший, кто бросает, кто преследует.
- Проверка связи через провокацию: «выдержишь ли ты меня?» — но тест часто устроен так, что другой почти неизбежно начинает отыгрывать (уставать, отдаляться, злиться), подтверждая худшие ожидания.
- Аддиктивная потребность в контейнере: другой нужен не просто как партнёр, а как психическая функция удерживания.
В терапии это часто проявляется как мощные контрпереносные состояния у терапевта: внезапное бессилие, раздражение, желание спасать или, наоборот, дистанцироваться.
При нарциссической уязвимости проективная идентификация чаще обслуживает тему самооценки: стыд, дефектность, зависть, необходимость превосходства/особенности.
При пограничной организации тему сохранения психической целостности и связи: страх распада, оставленности, переполняющие аффекты, невозможность удержать амбивалентность.
На практике они часто смешаны: у одного и того же человека могут быть и нарциссические, и пограничные способы регуляции.
Как это выглядит в живых отношениях: типичные сцены
Проективная идентификация звучит как атмосфера. Её признак: рядом с человеком вы начинаете чувствовать не свои (или непривычные) чувства, вести себя «не как обычно», попадать в роль.
Сцена 1: «Сделай меня виноватым, чтобы я не чувствовал вину»
Один партнёр переживает скрытую агрессию и вину, но не может это признать. Он ведёт себя так, что второй начинает оправдываться, испытывать вину, извиняться «за всё», хотя рационально не понимает, за что. В итоге первый получает облегчение: вина «снаружи».
Сцена 2: «Сделай меня отвергающим, чтобы подтвердить, что меня всегда бросают»
Человек боится чувства брошенности, но вместо того, чтобы говорить о страхе, он становится холодным, подозрительным, обесценивающим — пока другой не «устанет» и не отдалится. Тогда происходит трагическое подтверждение: «Ну вот, я так и знал(а), меня бросают».
Сцена 3: «Сделай меня агрессором, чтобы я был(а) жертвой»
Иногда провокация устроена так, что второй в какой-то момент действительно срывается — повышает голос, грубит, «становится тем самым монстром». Тогда проецирующий получает моральную ясность и право на обиду, а также избавляется от собственной агрессии: «Это не я — это ты».
Сцена 4: Семейное распределение ролей
В некоторых семьях один ребёнок «носит» тревогу, другой «носит» гнев, третий «носит» успех. Это не метафора, а устойчивое распределение: система «кладёт» определённые части психики в конкретных членов....
Проективная идентификация в терапии
В психоаналитической работе проективная идентификация часто проявляется через контрперенос: терапевт начинает внезапно ощущать усталость, раздражение, бессилие, тревогу, скуку, спасательский импульс — не как обычные реакции на содержание, а как состояния, которые навязчиво возникают в поле. Это один из самых ценных, но и самых рискованных источников данных: терапевт может отыграть (например, стать холодным, обвиняющим, спасателем, «плохим родителем»), или контейнировать: выдержать, осмыслить и вернуть в словах. Контейнирование здесь — не «быть терпеливым» в бытовом смысле, а способность:
- распознать состояние как возможное «вложение»,
- не реагировать импульсивно,
- найти форму интерпретации, которая делает переживание переносимым.
В удачном варианте пациент впервые встречает опыт: «Моё невыносимое можно выдержать, назвать и вернуть мне так, чтобы я не разрушался и не разрушал отношения».
Нормальная и патологическая проективная идентификация
Важно не демонизировать механизм. Он существует в диапазоне.
Более зрелый, «коммуникативный» вариант:
- человек может частично осознавать своё состояние;
- проекция мягкая, не разрушает автономию другого;
- есть возможность для диалога и уточнения.
Пример: «Мне сейчас тревожно, и я начинаю думать, что ты меня осуждаешь. Это похоже на старое чувство».
Более примитивный, разрушительный вариант:
- высокая степень расщепления;
- сильное давление на другого (провокации, газлайтинг, эмоциональный шантаж);
- циклы «вложил — заставил — получил подтверждение — закрепил убеждение».
Здесь другой человек часто ощущает себя «пойманным»: что бы он ни сделал, он оказывается виноватым/холодным/неблагодарным/агрессивным.
Почему это так трудно остановить?
Проективная идентификация образует замкнутый круг:
- Внутри — невыносимое чувство (например, ничтожность).
- Оно «вкладывается» в другого, и человек ведёт себя так, чтобы другой почувствовал себя ничтожным или начал относиться как к ничтожному.
- Другой защищается (отдаляется, раздражается, атакует или обесценивает).
- Это воспринимается как доказательство: «Видишь? Я и правда ничтожен/меня не любят/все агрессивны».
Психика получает подтверждение знакомой боли — а знакомая боль субъективно безопаснее неизвестности.
Как работать с этим (и в терапии, и в жизни)?
- Замедление и маркировка состояния. Сильный шаг — заметить: «Сейчас между нами как будто возникло чувство, которое меня захватывает». Иногда достаточно ввести паузу между стимулом и реакцией.
- Разделение: «моё — твоё — наше». Полезный вопрос: «Это я так чувствую всегда? Или это появляется рядом с этим человеком? Что именно запускает?».
- Возврат проекции в символическую форму. Вместо действия — слово. Вместо «заставить тебя» — «сказать о себе». Это не морализаторство, а переход от разрядки к осмыслению.
- Границы. Если вы постоянно оказываетесь «контейнером» чужого непереносимого, важно уметь не принимать роль автоматически: «Я слышу, что ты злишься, но я не согласен быть объявленным источником всего плохого».
Итог: проективная идентификация как драма близости
Проективная идентификация — это драматический способ организовать психическую жизнь через отношения. Она показывает, что человек не просто «имеет чувства», а иногда передаёт чувства как объекты: вкладывает, заражает, вынуждает, закрепляет.
В лучшем случае она становится мостом — первичным языком, через который один человек сообщает другому то, что ещё невозможно сказать напрямую. В худшем — это форма захвата психики другого, превращающая отношения в сцену, где роли назначены заранее: виновный, холодный, спасатель, агрессор, жертва.
Психоаналитическая работа с проективной идентификацией — это постепенное возвращение того, что было «вынесено наружу», обратно в пространство Я: чтобы человек мог «иметь» свои чувства, а не «размещать» их в других. И тогда появляется новая возможность: близость без магического контроля, конфликт без уничтожения, и ответственность без тотального стыда.
Читать больше в ТГ-канале автора: https://t.me/something_kind_of_psychoanalytic