В комнате стояла, прижав руки к груди невысокая женщина. Её возраст определить было трудно: с одинаковым успехом ей могло быть сильно за пятьдесят и всего сорок. Солидности ей продавала высокая причёска из темно-каштановых волос, в которые были вплетены седые пряди, и крупная брошь под самым горлом. Анне бросилось в глаза, что на месте явно крупного камня в оправе зияла дыра. Но дама либо не замечала этого, либо не придавала значения.
-Анечка, что же ты не предупредила о своем приезде? – продолжала незнакомка допрашивать Анну, упорно не замечая явную ошибку.
Опасаясь, что дама разозлиться, когда поймёт, что Анна вовсе не нужная ей Анечка, и никак ее не переубедила, она сделала несколько шагов вперед, чтобы на лицо ее упал свет из коридора. Однако женщина по-своему восприняла этот порыв, потому что тут же кинулась навстречу и заключила Анну в крепкие объятия , пахнущие горькими духами и не менее горьким лекарствами.
От неожиданности Анна обняла даму в ответ и столкнулась со взглядом Маруси, застывшей в дверях. Анне даже показалось, что на глазах у той блеснули слезы. Но даже если и так, она быстро взяла себя в руки и бросилась разнимать внезапные объятия, предназначавшиеся другой.
-Ну что же вы встали без меня с постели, Наталия Андреевна. Я же еще чай не вскипятила. Или вы поужинать сегодня желаете?
Женщина покорно отпустила Анну, и взгляд ее стал пустым, точно она почти сразу забыла о ее существовании.
-Какая у тебя, Лиза, память девичья. Я же не уживаю без Анечки. И, кстати, я волнуюсь. Время позднее, а ее все нет.
Подхватив Наталию Андреевну под локоть, Маруся повела ее прочь, а глазами яростно стреляла в сторону коридора.
Анна выскочила и ее руку по обыкновению схватили. Он схватил.
-Переоделись? Бежим! Евгений уже, должно быть, заждался. Вы особа привлекательная, но наш Евгений слишком молод и слишком нетерпелив. Нельзя испытывать его терпение.
Анна позволила увлечь себя к чёрной лестнице. И лишь на улице, запыхавшись, она вырвала руку и спросила.
-Эта женщина сумасшедшая? Кто такая Анечка?
Взгляд Игоря Викторовича стал серьёзен. Он ответил не сразу, словно раздумывая, стоит оно того или нет, но все же сказал.
-Анечка – это та барышня, чьи вещи сейчас так выгодно подчёркивают вашу фигуру. Дочь Наталии Андреевны Поповой – Марусиной хозяйки.
Охнув, Анна обхватила себя руками и поежилась.
-И она не против? Ну что Маруся их продаёт?
-Уже не против. Анечка умерла. Погибла.
Анна обняла себя крепче, как будто погибла Анечка как раз в той одежде, которая была теперь на ней.
-О боже. Как? – да какая, в сущности, разница? Вопрос вырвался непроизвольно.
И не было никакой надежды, что Игорь Викторович соизволит дать разъяснения, но он проявил неожиданную откровенность.
-Вы, возможно, слышали что-нибудь о женском батальоне смерти? Хотя откуда, - с досадой отвернулся он. – Даже продвинутая столица не приняла сей факт однозначно.
-Конечно, слышала! – поспешно ответила Анна, как будто пыталась доказать, что вовсе не такая, какой он ее считает. Зачем только. – Батальон Марии Бочкаревой. Она герой…, - не упомянула она только, что через три года новая власть расстрелять офицера Бочкареву, как врага. А ей всего было 30 лет.
Игорь Викторович никак не отреагировал на то, что Анна оказалась чуть более осведомлена, чем он предполагал. Вернее, он просто кивнул.
-Так вот дочь Наталии Андреевны там служила. И погибла.
Никогда бы, никогда Анна не стала бы так рисковать своей жизнью. Идти на войну. Это же невыносимо страшно. И она ведь девочка. Пусть мужчины сражаются. Девочкам можно бояться.
Но об одной вещи она все же не могла смолчать.
-И ваша любовница обворовывает несчастную мать? – воскликнула она. – У вас что совсем ничего святого нет? Не удивлюсь, что это вы втянули девушку в это грязное предприятие!
Ей бы вовремя прикусить язык, но она не сразу заметила, какой яркостью сверкнули глаза Игоря Викторовича, а когда его руки оторвали ее от земли, уже было поздно.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Телеграм "С укропом на зубах"