Кукушки . Глава 93
Её никто не хватился. Отец с братьями задержался в трактире для поиска нужных связей и хоть сами они не пили, а лишь делали вид, что пригубляют чертово зелье, стараясь не выделяться среди чуть осоловелых от длинного дня и спиртного его обитателей. Хотелось Егору начать торговать мукой на широкую ногу, да и выделанные шкурки и мёд с пасеки требовали реализации. От того и терпели они сейчас запах бражки и терпеливо слушали бесконечные рассказы удачливых купцов.
Акилина молча заползла в балаган, где уже крепко спали сродные братья и счастливо вздохнула мысленно, представив Якова, его улыбку и сильные руки, темные глаза, глядящие на неё с восхищением. Ещё никто так не смотрел на неё, не вызывал такого трепета и не заставлял краснеть щеки и сильнее биться сердце. Сквозь сон она слышала, как вернулись мужчины, как долго о чём-то спорили у костра, а утром она выпросилась у отца остаться в балагане притворившись больной. Поворчав для виду, добрый тятя велел ей заварить трав и лечиться и все они ушли торговать, забрав с собой недовольного Тимолая. Выждав чутка времени, чтобы никто из родных не вернулся не дай бог, Акилина рванула к Якову.
Табор жил привычной жизнью, большая часть его жителей вертелась на ярмарке, развлекая её посетителей, мастера трудились возле своих палаток, оставшиеся в таборе женщины выполняли свою работу: готовили, шили, нянькались с младенцами, иные помогали мужьям в их ремесле.
Зора была искренне рада увидеть девушку, но тут же перепоручила её Гили, велев рассказать все особенности таборной жизни цыган. Акилине всё было интересно, ведь их жизнь так отличалась от её собственной.
-А зачем вам телега в шатре? –не удержалась она, когда Гили привела её в свою палатку.
-Это очень важно, -девушка отвечала её медленно словно слова давались ей с трудом, -телега - это наша мебель. Когда мы прибываем на место мужчины отпрягают лошадей и сразу снимают с неё полотно и шесты, чтобы разить шатру прямо над телегой. Перед этим мы никогда не моем и не очищаем её, колеса закрываем тряпками, чтобы уберечь закрылки. Все вещи здесь размещены по строгим правилам и делятся на «чистые» и «нечистые», вот к примеру, оглобли - они чисты, потому что касаются лошади, которая не только везёт, но и даёт барыш в торговых сделках.
Зора любит повторять: человек в беду введет, а конь выведет. Нам, женщинам не дозволено близко подходить к оглоблям, тем более их перешагивать, об этом знают даже маленькие девочки. Место у оглобель - мужское, здесь хранится конская сбруя, хомут, кнут и даже если телегу выкатят наружу для каких-то дел, ходить нам по этому месту нельзя, запомни это! Смотри дальше –направо находится наша постель: перины, подушки, одеяла.
-А где же ваше женское место? –не выдержала Акилина, прервав Гили, - вот у нас в доме оно имеется, а где же здесь оно? –спросила она.
-Слева, у заднего колеса телеги, здесь же и посуда находится. Та, в которой готовим на огне: чугуны, сковороды, ведра, мы ставим на подстилку под крылом шатры со стороны оглобель, остальная бьющаяся, здесь хранится. Будь всегда внимательна, - Гили взяла гостью за руку, -никогда не роняй ложку на землю, тогда она будет испоганена и есть ею будет нельзя, останется только её выбросить. И никогда не ругайся на неё! –сказала цыганка.
-На кого? –удивилась Акилина, всё ещё находясь под впечатлением о услышанном.
-На посуду, -серьезно ответила ей Гили, опоганить её можно и словом, обругала ты скажем самовар или миску какую, всё, пользоваться ими уже нельзя. Надо купить новую, а эту продать на базаре.
-Ох, страхи-то какие! –воскликнула Акилина.
-А то! –продолжила рассказ Гили, бабушка рассказывала, что однажды один цыган, его звали Иштван, кочевал со своим табором и был его предводителем, взял и сразу испоганил всю посуду, имеющуюся в таборе. Просто прошелся по всем палаткам и обругал её, а потом велел всем собираться. Он сказал тогда:
-Цыгане пора нам бросить этот глупый обычай! Разве может посуда стать грязной от нашего слова? Давайте этому обычаю больше не верить и не считаться!
-И что? –спросила Акилина
-Цыгане сделали вид, что согласны с ним, но втихаря все купили новую посуду-ответила ей Гили.
-Как у вас всё сложно, - воскликнула гостья.
-Придётся привыкнуть, -спокойно ответила ей Гили, предлагая выйти из шатра, -если вы с Яковом обвенчаетесь, тебе придется жить в таборе. Ты знаешь, супружеские отношения у нас считаются нечистыми, так что вам в шатре отведут место в отдельном пологе подальше от оглобель. А ведь раньше невестка у цыган не могла войти в палатку со стороны шестов и огня, а должна была вползать на коленях и также на коленях передвигаться по жилищу, чтобы не "поганить" "чистое" пространство шатры своими ногами и подолом юбки.
Посуду для приготовления пищи она брала с другой стороны телеги, за палаткой, приподняв заднее полотно. Хорошо, что сейчас этого обычая нет, повезло тебе, как бы ты с непривычки жить с нами стала? Хотя, знаешь, но у Якова есть уже невеста, да и решает у нас всё отец, поэтому я не понимаю зачем Зора попросила меня здесь всё показать, -она пожала плечами, шагая к шатру, где их ждала бабушка.
-У Якова есть невеста? –Акилина не ожидала, что эти слова её так расстроят.
-Ну, да, - они с детства предназначены друг другу.
-Тогда зачем ты сказала про наше с ним венчание?
-Это не я, это Зора так видит, но в таборе женщины не имеют права голоса, даже в возрасте бабушки, если только она не почетная женщина, всё решать будет мой отец.
-И мой, он тоже всё один решает, -откликнулась Акилина, -в нашей семье тятя заглавного, но матушка моя горяча и может такое выдать если попадешься ей в недобрый час под руку. А вообще она старается с тятей не спорить лишний раз, -сказала девушка, приноравливаясь к шагу цыганки, -а велика ли ваша семья?
-Как сказать, –ответила ей Гили, -посуди сама, бабушка, родители, я, старший брат, ещё одна родная и две двоюродные сестры, вдового дяди (старшего брата отца), который и являлся раньше главой семейства. Дядя скончался и теперь его жена и дети живут с нами.
-Как же вы все умещаетесь в шатре? –удивилась Акилина, -там и развернуться негде, а гостей что же не привечаете совсем или на улице встречаете? –спросила она.
-Почему же, -ответила ей Гили, -мы возим с собой стол на коротких ножках, скаминт. Если ждем гостей, то устанавливаем его ближе к входу. Затем отец кричит всем цыганам:
- Авэн тэ хан! Авэн чае тэ пьен! (Идите есть! Идите чай пить). Он говорит так даже если еды может не хватить нам самим, обычай. Дальше порядок такой: мужчины садятся в красный угол –со стороны телеги, женщины садятся со стороны крыльев шатры или у входа так, чтобы удобно было подавать пищу с огня, дети - где придется. Но так только если собиралась одна наша семья, стоит появиться гостю и порядок тут же меняется, гости-мужчины усаживаются на места вдоль телеги. Если их соберется много, то женщины только обслуживают их, а детям же, вообще не положено подходить к столу в присутствии гостей.
-А если гостей будет очень много? –спросила Акилина.
-Тогда прямо на земле расстелем скатерти и тогда начало стола будет в шатре у телеги, а другой его конец окажется далеко.
-Ой, а мы столы накрываем прямо во дворе, летом, если в избу все не помещаются и гостей у нас тоже много бывает, -сказала Акилина, улыбаясь от воспоминаний, нахлынувших на неё в этот момент, -матушка с роднёй несколько дней готовятся, хлеб пекут пироги, булки. Гости и с собой гостинцы приносят, кто чем богат, от того и столы наши щедрые! А уж как поют и пляшут после того, как поели, полянку до земли вытаптывают зараз. А ещё когда по домам расходятся, хозяева с собой, пирожок да подадут. Принято так.
-А если зимой гулять придётся? –спросила её Гили.
-Тогда все едят по очереди, сначала старшие, потом те что помладше, хотя, иногда, собираются только взрослые и молодёжь за столы не сажают. Слушай, а зимой-то вы как? Разве в шатре тепло?
-Зимой мы яму копаем глубиною в аршин, длиною в две сажени, загоняем бревна, обитые досками и оставляем пролет, вместо двери, его мы тканью закрываем. Внутри- колода с пустой сердцевиной- это очаг, а в крыше отверстие для дыма. Такое жильё бурдей называется, тут и зимуем.
-Как же по-разному мы с вами живём! –воскликнула Акилина, -вы в вечно кочуете, мы на одном месте по многу лет обретаемся. Слушаю тебя и диву даюсь, мы с вами как небо-и земля. Последние её слова услышала Зора, встретившая их у шатра.
-Бог для нас един, ранЫ, в его сердце для каждого место найдётся, -сказала она. жестом отправляя внучку восвояси и приглашая девушку войти в шатру.
-Присаживайся, ранЫ, много тебе Гили показала и рассказала о нашей жизни, только главное забыла –как цыгане появились. Раньше, милая, у всех цыган были крылья и были мы совсем как птицы: летали, ели –всё как у пернатых. Как холодно становилось –мы в теплые края, там спасались от холодов. Вольготно жили, в одном месте надоест –мы в другое перелетаем, оттуда ещё куда-нибудь. Так и жили. Свободные. Только что приходилось заботиться о пропитании своём, на голодном брюхе много не налетаешь. И вот однажды искали мы очередное место для себя и перелетали через огромную степь, томимые голодом и жаждой. Вдруг видим, под нами богатые зерном нивы. Тут вожак сделал нам знак крылом, и мы опустились на землю и принялись клевать зерно. Ели, ели –наелись так, что не смогли подняться, а тут и ночь настала - остались ночевать в поле. За ночь опять проголодались и с утра вновь принялись клевать зерно и снова не смогли мы подняться на своих крыльях. Уже наступил полдень, потом и вечер, а мы все ни с места.
Так и жили тут, толстели и жирели, а улететь никак не могли, да и желания такого не стало, привыкли мы к сытой жизни, да и скитаться больше не нужно стало, всё что нужно птице было на месте и зерно и вода. Только вот не только летать, но и скакать разучились, начали ходить медленно, вразвалку.
А тут осень, поля опустели холод близко, что делать? Начали оставшееся на земле зерно запасать, норки вырыли, зерно там спрятали, а себе стали шатры ладить из веток и соломы, чтобы укрыться на зиму. Трудились мы, трудились и стали наши ноги крепкими, а крылья ослабели и превратились в руки. Простились мы с вольной жизнью, путешествиями в дальние края, но в душе остались всё теми же птицами, если мы раскинули свой шатер в долине — нас тянет ввысь, в горы, а когда мы забрались на самую вершину, нам хочется снова вниз. Только нет у нас теперь крыльев... Но мы знаем, настанет день, когда мы снова станем вольными птицами, вот потому-то и живем мы сейчас жизнью бесшабашной, беззаботной.
-Красиво, -оценила рассказ Зоры Акилина, - только никак не пойму зачем вам я и отчего ко мне столько внимания?
-У тебя образок, -напомнила ей старая цыганка, -стало быть пришло время поселиться цыганам в одном месте, как тем птицам на поле. Поженим вас с Яковом и остепенимся в Кокушках, время пришло на одном месте нам осесть.
-Гили сказала, что у него невеста есть, -осторожно заметила Акилина.
-Есть-то она есть, только по судьбе ты ему положена и теперь вы связаны друг с другом навеки вечные. Надо постараться встретиться с твоим отцом, есть, о чем поговорить, только боюсь на ярмарке он и слушать меня не станет, а в табор, как тебя его не заманишь, -задумчиво сказала Зора.
-Утром тятя жаловался, что кобыла наша захромала, мол подкову поменять надобно, попробую его к вам привести, на ярмарке дорого, здесь дешевле, думаю купится на то, -ответила ей Акилина, -только о чем говорить с ним станете? Он у меня упрямый, на каторге побывать успел, ни черта, ни лешего не боится, -предупредила она.
-То не твоя печаль ранЫ,-ответила ей Зора, -поверь мне, старая цыганка найдёт слова, а пока ступай к Якову, да Гили с собой возьми, не пристало тебе одной среди цыган шорохаться. Не отца Акилины страшилась Зора, боялась того, что задумала старая цыганка, покинуть с семьёй табор и начать оседлую жизнь, навсегда оборвав связь с соплеменниками.
Продолжение следует...
Друзья, есть только три причины, по которым я пишу столь редко:
Первая (и главная) -мой муж и его здоровье. Кто ухаживал и ухаживает за больным человеком меня поймет, весь мой график подчинен ему и если он неважно себя чувствует, я не пишу. Нет сил, ресурсов, настроения.
Вторая -моя работа. Я подрабатываю репетитором и копирайтером, это требует времени.
Третья-моё здоровье. Я не могу писать, если плохо себя чувствую.
Будь моя воля-я бы писала и писала не останавливаясь, что я собственно и делаю, как только слишнивается минутка.
На днях мне прилетел комментарий : "Повесть очень интересная но слишком много воды, теряется нить повествования". Я не знаю, что автор понимает под словом "вода", но я не могу описывать век, эпоху, ту жизнь без каких-либо исторических фактов, описания быта, сказок и прибауток. Как иначе передать атмосферу того времени? И что это будет за роман, в котором будут только действия героев: они пошли, они встали, поцеловались, поссорились итд.
Положа руку на сердце разве много вы знали из того, что представлено в романе? Традиции, обряды, фольклор-это всё части нашей жизни, друзья!
Пользуйтесь знаниями, которые я вам даю, всё это-монографии, диссертации, научные работы, архивные документы, которые я сначала изучаю сама и потом уже делюсь с вами. Вы думаете я когда-то общалась с цыганами и знаю их жизнь? Нет! Я воспользовалась трудами:
Зарубина, О. М. Цыгане в Российской империи в первой половине XIX века: история одной общины (опыт историко-антропологического исследования) / О. М. Зарубина. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2024. — № 6
Андроникова И.М. Эволюция жилища русских цыган. Советская этнография. М., 1970. № 4.
и это только малая часть того что я изучила.
Поэтому, давайте будем терпеливыми и снисходительными ко мне, пожалуйста.