Ночь в покоях Айше тянулась бесконечной мукой.
Полная луна взошла высоко над Эдирне, безмолвно серебря решётки дворца.
Гюльбахар всю ночь прислуживала без отдыха - то подносила щербет в золоченом кубке, мерцающем в свете свечей, то воду из изящного кувшина, то спелые фрукты.
Ноги Гюльбахар подкашивались, веки тяжелели, но ярость Айше-хатун не унималась.
Фаворитка металась по коврам, глаза чёрные от злобы, голос шипел, словно в девушку вселился демон
- Проклинаю Гюльбеяз, эту негодницу, укравшую ночь! Пусть сгинет Гульнуш-хатун со своим плодом, дитя её - ненавистно мне! Афифе-хатун? Ей тоже смерти, всем фавориткам погибели! Пусть уйдут на дно Босфора! Гюльнар-хатун пусть следует за ними!
Гюльбахар замирала от каждого слова, сердце трепетало от ужаса.
Но она молча пыталась угодить - наливала, подавала, тайно мечтая о скором рассвете и при удобном случае - побеге.
Под утро, когда звёзды поблёкли, Айше-хатун наконец задремала на диване - тело обмякло среди бархатных подушек, дыхание стало ровным.
Внезапно двери скрипнули - вошла служанка валиде Турхан.
Девушку нисколько не смутило, что Айше-хатун спит.
Служанка валиде склонилась над спящей фавориткой
- Айше-хатун, валиде Турхан ждёт тебя прямо сейчас! Проснись и иди к ней!
Фаворитка не шелохнулась, на что Гюльбахар пообещала разбудить Айше-хатун и выпроводила служанку валиде за двери покоев.
Гюльбахар вздохнула глубоко, с дрожью смотря на спящую Айше-хатун и, склонившись над ней, ласково проворковала
- Айше-хатун, валиде зовёт. Прошу вас, просыпайтесь.
Айше вскочила, как тигрица и яростно прокричала в лицо Гюльбахар
- Как ты осмеливаешься тревожить меня, фаворитку повелителя?! Чего этим желаешь добиться?!
Гюльбахар попятилась назад и ярость фаворитки утихла.
Айше-хатун поднялась с диванчика, поправила волосы, смявшийся наряд, и пошла к валиде Турхан, шаги её мягко ступали по ворсу цветастого ковра.
Гюльбахар осталась стоять среди покоев в полном смятении.
Гарем просыпался, издавая девичий смех, лёгкие окрики евнухов и спешный топот служанок.
В покоях валиде Турхан утро разливалось холодным светом - ковры с узорами завоеваний Мехмеда Фатиха впитывали напряжение, воздух звенел от аромата ладана и надвигающейся бури.
Валиде Турхан восседала на большом диване, обитом бархатом цвета полуночи.
Она придирчиво посмотрела на Айше-хатун - глаза её, острые как кинжалы, пронзили фаворитку сына
- Почему ты относишься ко всем фавориткам с агрессией, Айше? Твоя ревность отравляет гарем и моё спокойствие!
Айше заплакала, слёзы покатились по щекам, как жемчуг по шелку - она виновато опустила голову, голос дрожал всхлипами
- Валиде, я очень люблю повелителя, сердце моё рвётся, когда он проводит ночи с другими женщинами - боль невыносима, как плеть на спине! Не желаю никому зла, клянусь Аллахом, лишь мечтаю о нежных руках повелителя.
Валиде Турхан не смягчилась, лицо её застыло подобно холодной глыбе льда
- Ты не можешь быть у Султана Мехмеда единственной - таковы правила гарема, где фаворитки делят ночь повелителя, как луну делят звёзды. Если с кем-то из них случится беда - яд, кинжал или падение, - отвечать будешь ты, Айше, жизнью!
Жестом руки, властным и резким, валиде указала на двери
- Вернись в свои покои и усмири в себе пламя ревности - иначе Аллах покарает тебя!
Айше вышла, плечи сгорблены, слёзы жгли, словно в глаза попал яд.
Айше вихрем пронеслась к своим покоям и скрылась в них.
В покоях утренний свет сочился сквозь узорчатые решётки, окрашивая ковры в цвета увядших надежд - плечи её поникли, глаза покраснели от слёз, а воздух пропитался горечью ревности и разочарований.
Айше повернулась к Хатидже и Гюльбахар, что ждали у порога с опущенными взорами, - печально вздохнула, голос стал смиренным шёпотом
- Я и вы, мои верные, скоро будем жить во дворце слёз - ссылка ждёт нас. Даже Султан Мехмед не спасёт нас от заточения во дворце теней.
Хатидже захлопала глазами, лицо исказилось растерянностью, пальцы нервно сжались в кулаки
- Но почему нас ссылают во дворец слёз, Айше-хатун? Чем мы все прогневали Аллаха и валиде?
Айше-хатун пустила слезу, что скатилась по щеке крупным алмазом, и грустно молвила
- Гульнуш-хатун и остальные фаворитки не желают видеть меня в гареме Султана Мехмеда - их интриги и козни позволили им добиться своего, нас изгоняют в мир забвения и теней.
Гюльбахар замерла, как статуя в нише, внутренне понимая, что Айше-хатун нагло лжёт, плетя паутину вины на невинных, - но вида не подала, голос ровный, как гладь Босфора перед бурей
- Что мы с Хатидже можем сделать для вас, Айше-хатун? Прикажите, и мы исполним.
Айше всхлипнула, голова поникла
- Не знаю.. ничто не спасёт.
Глаза Хатидже вспыхнули недобрым огнём, как угли в жаровне, - она шагнула вперёд, губы искривились местью
- Я разберусь с Гульнуш-хатун! Она не уйдёт от кары всевышнего!
Гюльбахар промолчала, сходя с ума от ужаса внутри - знала, что Хатидже непременно выполнит обещанное.
- Бежать!, - понеслось в голове Гюльбахар. - Далеко от дворца, в объятия ночи и свободы.
Интрига накалялась - воздух в покоях Айше-хатун дрожал на острие кинжала…
Юная Зейнеб, лесная красавица с волосами цвета осенних листьев, собирала травы в чаще - узелок её полнился зверобоем, полынью и прочими дарами леса, бабушка научила её отличать целебные травы от сорных.
Вдруг поднялся сильный ветер, завихрившийся воронкой над кронами древних дубов, - небо почернело от набежавших туч, молнии полоснули горизонт, как кинжалы янычар, и лес застонал предвестием беды.
Зейнеб побежала к своему лесному дому, прижимая к груди узелок с травами.
Бревенчатая хижина, укрытая мхом и заклятиями, стояла с раскрытой дверью.
В углу, на потёртом ковре из овчины, сидела бабушка-колдунья - глаза закрыты, лицо изборождено морщинами, руки сложены на коленях, пальцы шевелились, ловя невидимые нити судьбы.
Не открывая глаз, старуха молвила голосом, глубоким, как колодец с ледяной водой
- Грядёт страшная ночь, ночь откровений и ночь кинжалов - кровь прольётся в гареме Султана Мехмеда, правда разорвёт золотую клетку и жизнь уже никогда не будет прежней.
Юная Зейнеб замерла, сердце бешено колотилось в груди
- Бабушка, что это значит? Кому суждено пасть?
Но колдунья более ничего не сказала - губы её сжались печатью, дух ушёл в иные миры и бабушка, открыв глаза, ласково улыбнулась внучке.
Зейнеб вышла из дома и поразилась – ярко светило солнце, туч на небе словно не бывало, лучи пробивались сквозь листву золотыми копьями.
Лесная красавица улыбнулась пению птиц и лёгкому дуновению ветерка - природа шептала утешение, но тень пророчества легла на её душу, маня к стенам дворца Эдирне, однако она стряхнула с себя наваждение и побрела к лесной опушке в поиске трав…
На закате дня Султан Мехмед отправил к Айше-хатун своего евнуха - чернокожий страж скользнул в покои фаворитки, как ночной вихрь с Босфора и, склонившись низко, слащаво прошептал
- Хатун, повелитель ждёт тебя в своих покоях с заходом солнца.
Айше засияла от счастья, лицо её озарилось румянцем, глаза вспыхнули звёздами триумфа, тело задрожало в предвкушении ласки Султана Мехмеда
- Иди, ага, - приказала она чернокожему евнуху.
Айше начала готовиться к ночи с падишахом - воздух наполнился ароматом мускуса и розового масла, зеркало в массивной резной раме отражало её преображение.
Хатидже закрепила в волосах рубиновые нити, Гюльбахар поправляла атласный наряд цвета граната, расшитый золотыми нитями.
Хатидже и Гюльбахар помогали сноровисто - пальцы Хатидже дрожали в лихорадке мести, в глазах её горел огонь, обещающий ад на земле.
И Айше и Гюльбахар понимали, что предстоящей ночью грядёт буря - кинжал Хатидже обагрится кровью Гульнуш-хатун, гарем погрузиться во мрак и траур.
Айше-хатун одобрительно улыбалась Хатидже, сжав её руку
- Ты - моя спасительница. Ты стала мне сестрой.
А Гюльбахар в ужасе замирала, кровь стыла в жилах - знала, что предстоящей ночью прольётся кровь.
Гульнуш-хатун и её нерожденное дитя станут невинными жертвами негодниц Хатидже и Айше-хатун.
Беда стояла у порога, но Гюльбахар было не до неё, спасительный побег и ничего более не волновало её.
Предстоящая ночь уже стучала в двери дворца - время затаило дыхание…
Ночь опустилась на Эдирне тяжёлым саваном - луна пряталась за тучами над дворцом, факелы в коридорах гарема горели пляшущим пламенем, а тишина рвалась криками, эхом от стен, которые видели многих султанов и их матерей.
Хатидже подкралась к покоям Гульнуш-хатун, как пантера в полумраке - кинжал в руке сверкал холодом, сердце колотилось местью за Айше-хатун, шаги её бесшумны.
Но Хатидже остановил резкий крик Бейхан - юная девушка гарема, которой стал известен заговор со змеей, стояла на пути Хатидже
- Стой, убийца! Не тронь Гульнуш-хатун!
Хатидже поняла, что пропала - глаза её озарились безумием.
Она бросилась к Бейхан и вонзила кинжал в грудь, кровь хлынула алым фонтаном, тело медленно осело и рухнуло на мрамор с хрипом.
Из тени выбежала Гюльбахар и набросилась на Хатидже со спины, пытаясь спасти Бейхан - ногти впились в плечи убийцы, крик ярости разорвал ночь.
Но Хатидже оказалась сильнее, она вырвалась из цепких рук Гюльбахар и, сбросив её с себя, набросилась на неё с рычанием львицы.
Гюльбахар увернулась от острого клинка - кинжал проскрежетал по мрамору, высек искры и сломался с лязгом.
Озверевшая Хатидже вцепилась в горло Гюльбахар голыми руками - пальцы стиснули, как тиски палача, глаза девушки закатились, тело обмякло и затихло.
Гарем проснулся от криков и шума драки - поднялся плач, вопли ужаса, девушки метались, как листья в урагане, евнухи и калфа замерли, смотря на произошедшее.
Хатидже была схвачена и сопровождена в темницу.
В своих покоях проснулись Гульнуш-хатун, прижав руку в страхе к животу и валиде Турхан - мать падишаха поднялась с постели
- Узнайте сейчас же, что происходит, - приказала Турхан служанкам, пытаясь согнать с себя сон.
Едва одна из девушек открыла двери, показался Сулейман-ага.
Евнух вбежал в покои с бледным лицом и, дрожащим голосом сообщил
- Валиде, убиты двое девушек: одна из гарема - Бейхан. Вторая - Гюльбахар, служанка Айше-хатун. Обе пали от руки Хатидже, служанки той же Айше-хатун!
Валиде Турхан взволнованно спросила, глаза полыхнули
- Где были убиты эти несчастные?
Сулейман-ага тяжело вздохнул
- Неподалёку от покоев Гульнуш-хатун, валиде.
Она разгневанно посмотрела на евнуха, голос прогремел, как гром в ясном небе
- Это был приказ Айше-хатун - убить Гульнуш-хатун и её дитя! Если бы не случайность, Гульнуш-хатун лежала бы мёртвой! Так вы следите за гаремом?! Мы едва не потеряли дитя Династии!
Сулейман-ага виновато опустил голову, плечи сгорбились под гнётом вины.
Валиде Турхан поспешила к Гульнуш-хатун, шаги её - вихрь ярости, сон ушёл окончательно.
Сулейман-ага скользнул тенью за валиде.
Присев возле Гульнуш-хатун в её покоях, где воздух всё ещё дрожал от эха ночных криков, валиде Турхан положила руку на плечо дрожащей фаворитки - лицо её пылало гневом, глаза метали молнии, подобно грозовым тучам.
Она повернулась к Сулейману-аге, что стоял у порога с поникшей головой, и голос её хлестнул, как плеть
- Немедленно доложи обо всём моему сыну! Пусть он узнает правду, пока гарем не утонул в реках крови!
Сулейман-ага низко склонился, сердце колотилось в страхе перед гневом валиде, - ноги понесли его по коридорам, полным теней, к султанским покоям, где Мехмед спал в неведении.
Гульнуш-хатун всхлипнула, прижимаясь к матери падишаха
- Валиде, мой сын в опасности.
Турхан крепко сжала её ладонь
- Никто не тронет вас, Гульнуш. Месть моего льва настигнет каждого, кто хотя-бы ещё раз попытается приблизиться к тебе.
Во дворце - ночь кинжалов вливалась в утро правосудия…
Султан Мехмед спал чутко в своих покоях, шёлк балдахина колыхался от сквозняка, приносимого с сада, его верный чернокожий евнух склонился у ложа
- Повелитель, из гарема пришёл Сулейман-ага. Говорит, что у него важная весть, не терпящая до рассвета.
Мехмед проснулся мгновенно, глаза его вспыхнули огнем.
Сев на ложе, он откинув покрывало
- Впустить Сулеймана-агу немедля - что за буря в моём гареме?!
Айше не спала и все слышала, лёжа с закрытыми глазами.
Сулейман-ага вошёл, склонив голову, голос взволнованно дрожал
- Повелитель, ночь принесла смерть. Хатидже, служанка Айше-хатун, подкралась к покоям Гульнуш-хатун с кинжалом, но девушка из гарема с именем Бейхан остановила её. Хатидже убила Бейхан, затем Гюльбахар, что вмешалась, - обе пали у дверей вашей беременной фаворитки. Валиде Турхан велела доложить: это заговор Айше против вашего плода в чреве Гульнуш-хатун.
Султан Мехмед вскочил, лицо потемнело, как грозовая туча над Эдирне.
Он накинул кафтан расшитый золотом и поспешил в лабиринт коридоров, ведущих в гарем.
Айше-хатун, затаившаяся под покрывалом, в тисках ужаса понимала: нужно что-то срочно предпринять, иначе смерть придёт за ней уже сегодня…