Глеб был, наверное, самым молчаливым рыбаком в небольшом приморском поселке и люди к этому давно привыкли. Всегда с ним здоровались громко, а он отвечал кивком. В очереди в магазине стоял отдельно, не вступал в разговоры о погоде и политике, многие, глядя на него, говорили, что он словно умом тронулся, а те, кто его знал, всегда вздыхали и говорили, что горе очень сильно подкосило еще молодого мужика - он потерял семь лет назад жену, когда она не справилась с управлением автомобиля, а два года назад и свою единственную дочь, которая утонула на диком пляжу, попав в тягун.
Кате было всего тринадцать лет... С тех пор он перестал разговаривать. Не потому, что не мог, физически всё было в порядке, просто он замкнулся в своем горе. Он словно тонул в своей пустоте.
Часто Глеб выходил в море на своей лодке "Лилия", названной когда-то в честь покойной жены. Он ставил сети, курил, глядя на горизонт, и возвращался домой к обеду. Рыбу сдавал перекупщику, получал деньги и молча уходил. Вечерами сидел на берегу, смотрел, как волны лижут песок, и вспоминал, как учил Катю плавать. Она боялась сначала, висла на нём, а потом поплыла сама - неуклюже, по-собачьи, но поплыла. Смеялась, захлёбываясь водой:
- Папа, смотри, как я могу...
Она научилась плавать, но все же вода безжалостно забрала её жизнь...
****
В то утро, когда всё изменилось в жизни Глеба, море было спокойным, тихим и погода стояла безветренная. На пляже играли дети, несколько взрослых за ними лениво поглядывали, кто-то дремал на солнышке, а кто-то книжку читал. Глеб уже порыбачил и направился к берегу, как вдруг увидел что-то яркое, оранжевое. Сначала подумал, что буёк, хотя ранее его здесь не видел, но потом это "что-то" начало размахивать руками. Глеб как раз подплывал и бросился в воду прямо в одежду, спасая утопающего. Это была девочка, лет семи, не больше. Худющая, губы синие, глаза огромные от страха. Одета в оранжевую футболку с Микки-Маусом, которая, судя по всему, и спасла её - заметно такую одежду издалека.
Глеб одной рукой тащил девчонку, другой греб к лодке и перекинул через борт малышку, а когда она упала на дно лодки, то закашлялась, выплёвывая воду.
В это же время им настречу уже плыла женщина, в суматохе бегали и другие люди, стали кричать, но Глеб поднял руку, показывая, что все в порядке. Когда лодка почти причалила к берегу, поравнявшись с женщиной, Глеб сказал ей, чтобы она вышла на берег.
- Ариша! Аришенька! Доченька! - оказавшись на берегу, женщина бросилась к девочке.
- Вы почему за ребенком не следите? Еще бы пару минут и её бы никто не спас! - ругался Глеб, а самого его затрясло. Он вспомнил свою дочь Катюшу.
- Не уследила я за ней, - плакала она. - Наш дом тут неподалеку, я в тепличке огурцы пропалывала, а эта негодница с соседской девчонкой на пляж пошла, - она повернулась к другой девочке с темными косичками, которая виновато смотрела на женщину и Глеба. Знала, что об этом происшествии узнают и её родители, и тогда ей мало не покажется.
Глеб, убедившись, что с девочкой все в порядке, проплыл на лодке чуть в сторону и пристегнул её в месте, где многие рыбаки оставляли свои суденышки. Собрав улов, он ушел домой.
А через два дня, когда он в очередной раз приплыл к берегу, его уже ждала Арина и её мать.
- Здравствуйте, Глеб. Вас же так зовут? Мне люди добрые подсказали. А я Вера. В прошлый раз не представилась и как следует вас не поблагодарила.
Она протянула пакет и Глеб заглянул в него равнодушно - банка сгущёнки, кофе и бутылка коньяка.
- Не надо, - сказал Глеб. - Заберите обратно.
- Надо, я назад не возьму, - упёрлась Вера. - Ариша, скажи дяде спасибо за свое спасение. Если бы не он, мы бы тут не стояли.
Девочка пролепетала слова благодарности, а Глеб посмотрел на Веру внимательнее. Глаза у женщины были уставшие, и плечи опущены, словно тяжелый груз был на них.
- У меня сегодня день рождения, - вдруг сказал он, а потом даже сам удивился, с чего бы это он решился дальше продолжить знакомство. Но язык будто сам за него говорил: - Я тут недалеко живу, приглашаю в гости, отметим вашим коньяком спасение Арины. И тортик возьмем по дороге в магазине.
- А чего, мы не против, - улыбнулась Вера и Глеб подумал о том, какая же у неё красивая улыбка!
Он жил недалеко от берега и, как выяснилось, недалеко от Веры. Странно даже, они ходят в один магазин и не встречались ни разу. А может, просто не обращали друг на друга внимания. Купив торт, сок и шоколад с лимоном, троица пошла к Глебу в гости.
***
И только, открывая дверь, Глеб понял, что допустил ошибку, приглашая Веру и Арину к себе в холостяцкое жилище. У него ж там бардак! Если при жизни Кати он еще наводил тут уют и порядок, то теперь многое ему стало безразлично. Он засуетился, и Вера, умная женщина, всё поняла. Переступив порог, она слукавила:
- Уютно у вас тут.
- Было уютно, пока тут жила моя супруга. Но её уже семь лет нет. Старался все держать в порядке при жизни дочери, но...
- Это ведь ваша дочь утонула два года назад?
- Да. Два года и месяц назад.
Повисло неловкое молчание, которое Глеб сам нарушил.
- Ну что, я сейчас руки тщательно вымою, чтобы рыбой не вонять, переоденусь и к столу.
- А я пока лимон и торт порежу, - вызвалась Вера.
Они сидели за столом, Аришка от скуки попросилась посмотреть дом и, войдя в комнату Кати, где всё сохранилось как при её жизни, спросила:
- Дядя Глеб, а можно игрушки взять?
- Можно, - разрешил он. - Только аккуратно.
Девочка играла, а взрослые разговаривали. Глеб рассказывал про свою семью, Вера про своего мужа, который бросил их с дочкой ради другой женщины.
- Глеб, а можно я завтра приду? - вдруг спросила Вера. - У меня два выходных дня, мы могли бы вместе на рыбалку отправиться.
Он кивнул, правда, не верил, что она придет.
Но они с Аришкой на следующий день пришли к берегу, правда, рыбалка не удалась, зато они поплескались вдоволь в море, а Глеб учил Аринку плавать. Уже в обед они сидели у него дома и пили чай. И Вера тогда предложила ему сготовить борщ.
- А чего? Давно я борща не ел! А с меня рыбка копченая, - развеселился Глеб и поймал себя на мысли, что он давно не смеялся. Да он даже не улыбался со дня гибели дочери. А тут Вера... Он не знал почему, но она словно притягивала его к себе, рядом с ней жить хотелось!
****
А потом как-то само собой получилось, что Вера с Аришкой стали заходить к нему каждый день. Ему нравилось смотреть, как она возится у плиты, как заправляет волосы за ухо, как морщит лоб, когда что-то не получается. Глеб поймал себя на том, что начал прибираться в доме, ожидая с нетерпением их прихода. Даже занавески постирал и вымыл окна. Они сблизились, как-то так незаметно, будто все само собой произошло. Иногда Вера оставляла Арину у бабушки, а сама ночевала у Глеба. Она не ревновала его к фотографиям покойной жены, что висели на стене, даже иногда, помогая ему прибираться, бережно протирала их от пыли. Это его прошлое, к этому нельзя ревновать, это надо беречь в памяти. А однажды ноябрьским днем она пришла и увидела, что снимков на стене нет.
- Зачем ты снял фото?
- Затем, что я хочу начать новую жизнь, - тихо произнес он, держа её за руку. - Лилю и Катю не вернешь, а каждый взгляд на эти снимки причиняет мне боль. Пусть уж лучше они будут в фотоальбоме, где я могу на них смотреть тогда, когда мне этого захочется.
- Пустой стена будет, - пожала плечами Вера, но в душе радовалась. Не потому, что он снял снимки покойных жены и дочери, а потому что его взгляд, натыкающийся на них, больше не будет грустным и виноватым. Да, он словно чувствовал вину, глядя на фото. Вину за то, что он жив и даже пытается снова стать счастливым.
- А давай выберем какую-нибудь картину и повесим на стену. Какую ты захочешь, - предложил он ей.
- Хорошо!
Вера улыбнулась и обняла его.
- Вер, а выходи за меня замуж, - вдруг произнес он.
- Глеб, ты серьезно?
- Да, я серьезно. Знаешь, еще несколько месяцев назад до знакомства с тобой и Аришкой я тонул в пустоте, которая образовалась вокруг меня. Я потерял смысл жизни, но теперь он у меня есть. Я вдруг понял, что хочу снова быть счастливым, я любить хочу. Мне всего сорок два года, а до недавнего времени я был словно дряхлый старик, без надежды на какое-то будущее. Я не забуду никогда ни жену, ни дочь, но и тонуть больше в своем горе я не хочу.
ЭПИЛОГ
Они расписались в конце апреля, когда вокруг цвели деревья и цветы.
Теперь он был не один. И каждый раз, возвращаясь с рыбалки, он видит на берегу реки девчушку, которая машет ему руками и радостно подпрыгивает, зная, что дядя Глеб обязательно покатает её на лодке. Иногда рядом с ней была и Вера, которая так же плавала с ними по легким волнам, а Глеб часто думает о том, что это море, с виду спокойное, но такое опасное, когда-то забрало у него дочь, а спустя два года подарило ему двух близких людей.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: