Валерий терпеть не мог тёщу. Справедливости ради, немолодая дама отвечала ему полной взаимностью.
Сначала всё происходило цивилизованно. Они изображали интеллигентных людей: улыбались уголками губ, пили чай, обсуждали погоду, цены на гречку и каких-то дальних родственников, которые, к счастью, уже умерли. Разговоры были длинные, пустые и вязкие, как манная каша. Каждый мечтал, чтобы другой подавился.
Всё изменилось десять лет назад, когда вскрылась его интрижка на стороне. Даже не интрижка а так...Недоразумение. Глупость. Биологический сбой.
Да, дурак. Надо же было так вляпаться – поцеловать на корпоративе молодую подчинённую Катеньку. Настроение, эйфория, шарики, пляс под шальную императрицу. Как-то само собой – чмок и всё. Потом медляки, потом много шампанского, потом его кабинет. Да он даже толком ничего не помнит, вот, что обидно.
Девушка, видимо, поклонница политических скандалов, после грехопадения сфотографировала платье с провокационной надписью "Monica did it first". Запостила другая коллега. Лайкнул директор. Увидела жена. Он, конечно, всё отрицал, как порядочный человек. До последнего. С жаром, с обидой, с выражением оскорблённой невинности. Жена припомнила, что его семейники после корпоратива благоухали дешёвыми цветочными нотами, а супруг внезапно начал просить в спальне то, о чём раньше даже в анекдотах стеснялся слушать.
Ольга собиралась подать на развод.
И Валерий был уверен - за кулисами дирижировала мать.
Ольга с матерью всегда были как сиамские близнецы - делились всем. Даже тем, о чём нормальные люди предпочитают молчать и зажмуриваться.
И каждый раз, заходя к тёще, он ловил её тяжёлый взгляд. В нём читалось всё: корпоратив, кулон с губами, диван, "Клинтон" и вообще вся его биография.
Если бы взглядом можно было задушить, Валерий давно бы лежал в уголке - аккуратно, под белой простынёй, с выражением искреннего "За что?" на лице.
Ему не в чем себя упрекнуть. Он верный муж (если не считать досадного недоразумения), зарабатывает больше жены, и тратит только на семью. В последние пару лет содержал полностью, потому что жена придерживалась правила "Моя зарплата - это моя зарплата, а твоя - наша".
Ничего страшного, скоро тёща отправится в ад, а её квартиру можно будет сдавать - всё пойдёт в семью. Это справедливо, потому что квартиру, доставшуюся ему от бабушки (царствие небесное, святая старушка была), он подарил дочери.
Семью тогда удалось склеить. Клятвами: "Ничего не было, она всё придумала". Поездкой в дорогущий отель, о котором жена мечтала последние пять лет. И кулончиком - золотые губки, распахнутые так призывно, что ювелир, должно быть, краснел, когда их проектировал.
После этого случая к нему на работе намертво прикрепилось прозвище "Клинтон". Что ж, бывают и более обидные. Коллегу дуру, он, кстати, уволил по статье. А не надо подставляться. Опаздывать, когда начальник к тебе крайне не расположен из-за чрезмерной болтливости - не очень хорошая идея.
Зинаида уже год как тяжело болела. Ольга с ног сбивалась, ухаживая за матерью, особенно в последнее время, когда та практически стала лежачей.
Ей помогала дочь, которая очень любила бабушку.
Валерий тоже принимал посильное участие.
Морально.
Свои деньги жалел на старую упыриху, но был совершенно не против, что жена тратит свои накопления.
Зинуля (Ольга назвала дочь в честь матери) вышла замуж год назад. Оба - вчерашние студенты. Зарабатывают пока мало - набираются опыта. Аренда пробьёт брешь в их финансах, он это прекрасно понимал. Молодые - хочется всего и сразу, потому - основную финансовую нагрузку в виде аренды он снимет.
Оформил договор дарения - не потому что опасался, что зять будет предъявлять права в случае чего.
Он как раз прекрасно относился к Олегу.
Практически как к собственному сыну.
Это была почти дружба с поправкой на иерархию. Валерий был старшим партнёром. Наставником. Человеком с опытом падений и восстановлений. С корпоративным прошлым и кулоном в виде губ как напоминанием, что история любит повторяться.
Когда всё вскрылось, Валерий повёл себя как человек, которому есть что терять. Он не кричал. Не хлопал дверями. Он… умолял.
- Только дочери не говорите, - повторял он, глядя то на жену, то на тёщу, как подсудимый на судью. - Ей пятнадцать. Пятнадцать, вы понимаете? Ребёнок ещё. Нельзя подростку такое знать.
Ольга плакала.
-Вспомнил о дочери, - сухо сказала тёща. - Не поздновато ли?
Валерий так и не узнал, кто проболтался. Жена? Тёща?
Может, разговор Зинуля подслушала сама. Подобные тайны не живут долго - они просачиваются под дверями, как запах горелого.
Зинуля узнала.
И отношения пошли по звезде.
Она всегда была "мамина". С Ольгой - шёпотом, по-девичьи, с секретами. С ним - спокойно, тепло, без особой близости, но без напряжения. Он был папой: строгим иногда, ироничным, надёжным. Тот, кто платит за кружки и чинит розетки.
Он сразу понял, что дочери всё известно. Возможно, девочка даже видела скандальное фото с платьем. Не исключено, что написала подлой бабе.
Дочь не кричала. Не устраивала сцен. Просто смотрела сквозь него, как будто он стал чем-то липким, неприятным. Однажды Валерий попытался пошутить - она вышла из комнаты. Это было хуже крика.
Со временем ненависть сменилась холодом. Дочь стала вежливой. Чужой.
Он пытался объяснить. Однажды зашёл к ней в комнату и глядя в сторону, заблеял.
- Ничего не было. Это всё… раздули.
Она посмотрела на него долгим взрослым взглядом. И впервые он почувствовал, что Зинуля уже не ребёнок.
- Даже если и не было, - тихо сказала она, - ты всё равно предал.
С тех пор между ними поселилась дистанция. Не скандальная. Не громкая. Она больше не делилась. Не смеялась над его шутками. Не спрашивала совета.Он вдруг понял, что может потерять дочь.
Квартиру он подарил ещё и из чувства вины.
Это был жест. Попытка сказать: "Я всё ещё твой отец. Я могу быть надёжным. Я могу что-то дать".
Деньги можно заработать. Семью можно удержать клятвами и отелями. А вот вернуть отношение дочери - гораздо сложней.
Зинуля сдержанно поблагодарила.
Отношения потеплели.
Ему не хотелось думать, что из-за квартиры. Ей двадцать пять, может, повзрослела?
И всё бы ничего, но его слегка тревожила крепкая женская дружба. Эмоциональная привязанность трёх поколений между собой. Валерию иногда казалось, что он женился не на Ольге, а на трёхголовом драконе. Отрубишь одну голову - Зинаиду-старшую (желательно лопатой), а две другие, Ольга и Зинуля, всё равно продолжают дышать огнём ему в спину и перешёптываться за его спиной на своём бабьем языке.
Он, конечно, гнал такие мысли, но в последнее время они посещали его всё чаще.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ