Первые сведения о саянском (сибирском) нефрите были получены в 1826 г. от учителя Иркутской гимназии Н. Щукина, который нашел валуны этого камня на берегах горных рек Онота и Бибоя (Китоя - прим. А.М.). Более точные данные были получены в период с 1841 по 1863 гг., когда поисками и добычей этого минерала в бассейнах рек Онот, Оспа стал заниматься чиновник и мастер-камнерез Петергофской гранильной фабрики Г.М. Пермикин. Он добыл и отправил на Петергофскую гранильную фабрику 657 пудов великолепного зеленого саянского нефрита.
В небольшом объеме, для коллекционных целей, в 1853–1858 гг. добычу нефрита осуществлял владелец Ботогольского графитового месторождения П. Алибер.
Добычей валунного нефрита по реке Урик, его правому притоку реке Хара-Жалга, а также рекам Китой и Онот (Оспа) занимался в 1904–1917 гг. иркутский промышленник Иннокентий Яковлевич Шнелле. Крупные партии минерала он поставлял на ювелирную фабрику Фаберже, в Западную Европу и Китай. К концу XIX века аллювиальные месторождения нефрита в Восточном Саяне были практически отработаны.
В 1892 г. Леонард Антонович Ячевский, геолог, профессор минералогии Екатеринославского высшего горного училища, член ВСОИРГО, проводя исследования и поисковые работы в Саянах, обнаружил жилку нефрита в коренном залегании в борту долины реки Хара-Жалга.
Харажалгинский рудник отрабатывал Харажалгинское россыпное месторождение нефрита, самое старое, известное и богатое на тот период месторождение Восточного Саяна. Месторождение выявлено в долине реки Хара-Жалга. Коренным источником россыпи являлось Улан-Ходинское месторождение, локализованное в серпентинитах северного склона горы Улан-Хода (Хара-Нурай), расположенной непосредственно в истоках выше названной реки. На месторождении выявлено порядка 33 жил нефрита, преимущественно благородного яблочно-зеленого, салатного цветов с широким спектром оттенков.
Наиболее крупные глыбы высококачественного нефрита были добыты из аллювия русловых отложений реки. Несмотря на неоднократные заявления о полной отработке россыпи, поиски и добыча валунов в промышленных масштабах осуществлялась вплоть до конца XX века.
Месторождение труднодоступно, удалено от ближайшего села Монды на 120 км. До 1985 г. дороги отсутствовали, существовали только конные тропы. Путешествие на само месторождение и заброска оборудования в летний период были довольно хлопотным и трудным делом. Вывоз же добытого нефрита осуществлялся только в зимний период по льду рек Хара-Жалга, Урик, Ока, Иркут, Китой, Оспа.
Как и в каких условиях добывали нефрита в дореволюционной России, как его вывозили из гор позволят нам в некоторой мере представить фотографии, сделанные в 1913–1915 годах одним из сподвижников Иннокентия Яковлевича Шнелле.
На первом фото караван навьюченных коней движется от истоков р. Барун-Холба вдоль крутого склона левого борта долины, вниз по течению. Люди и кони только что перевалили через перевал высотой 2204,3 м, разделяющий р. Барун-Холба и высокогорное озеро Сумсу-Нур, расположенное на высоте 2123,9 м. От этого места, где была сделана данная фотография до Харажалгинского месторождения остается еще порядка 20 километров тяжелого пути по каменным тропам.
В начале 70-х годах XX столетия, при разведке Барун-Холбинского золоторудного месторождения здесь будет сначала пробит тракторный пролаз, а через 20 лет – и автомобильный.
Фото сделано в честь приезда на рудник Окружного инженера и Горного отводчика из Горного округа. Видимо государственный контроль за ведением работ по добыче полезных ископаемых в Российской империи был поставлен на должном уровне и не ограничивался, как в нынешние времена, часто лишь бумажной отчетностью. Обращает на себя внимание наличие форменных кителей, галстуков и фуражек на представителях надзорных и разрешительных служб.
Судя по ландшафту и крупности деревьев, можно предположить, что база рудника находилась в нижней части долины реки Хара-Жалга.
Жилое зимовье на фото построено по подобию изб староверов, что позволяет предположить наличие их среди работников рудника.
Обратите внимание на правую верхнюю затемненную часть фотографии. Это дефект (перелом) фотографической стеклянной пластины, возникшей при длительной и тяжелой её транспортировке вьючным транспортом.
На фото среди работников рудника запечатлены слева направо: первый – неизвестный сойот, второй - Горный отводчик, третий – неизвестный бурят?, четвертый - Окружной инженер, пятый – безымянный сойот, шестой - И.Я. Шнелле, седьмой – безымянный сойот, восьмой – Васятка-самоход, крайний справа - казак (?)
Ориентировочно глыба имеет размеры 2.5 х 2.0 х 1.0 м, примерный вес – 15 тонн. Глыба нефрита на фото подретуширована (подкрашена) еще в процессе первой печати фотографии в начале прошлого века.
Техническая справка. Опробование нефрита трубкой - один из самых древних и малопроизводительных методов сверления этого вязкого и твердого минерала. Наши еще диковатые предки использовали для этого в качестве сверла полые круглые кости животных, а позднее, с развитием металлургии – медные и стальные трубки. Трубки представляли собой примитивные, мелкие по диаметру буровые коронки, подобные применяемым для дробового бурения скважин. В качестве абразивного материала использовался корундовый, кварцевый песок и подобные им другие высокообразивные минералы.
На рудниках И.Я. Шнелле для опробования валунов и глыб, по-видимому, использовались заводские малогабаритные станки для высверливания в нефрите керновых образцов. По этим образцам в дальнейшем определялись качество и художественно-декоративные свойства по всему сечению глыб. В конечном счете принималось решение о целесообразности вывоза данного нефрита на «большую землю».
Ряд крупных валунов и глыб нефрита добывали со льда с использованием бревенчатых «лежек», систем канатных полиспастов и блоков.
«Гнилое плечо» — это жаргонное выражение данное нефритчиками той части долины Иркута, где наиболее часто «кипели» наледи и возникали участки с очень непрочным льдом, с «пропаринами». Последние возникали в результате выхода в этом месте теплых межмерзлотных вод.
По рельефу, отраженному на фотографии и по особенностям льда можно с достаточной долей уверенности считать, что речь идет о расширенном участке долины Иркута, расположенном несколько ниже устья его правого притока р. Сусер и выше каньонообразного сужения долины и левого притока р. Тумелик.
Верхне-Китойская рудная зона. Информация по геологическому изучению этой нефритоносной зоны в дореволюционный период весьма скудна. Ограничивается упоминаниями о добычи из русла и вывозе отдельных валунов нефрита и об открытии И.Я. Шнелле двух коренных месторождений нефрита в борту реки Китоя, в районе приустьевой части его левого притока реки Эхе-Гол.
И.Я. Шнелле в 1914 (1915?) организовал Верхне-Китойский рудник и получил горный отвод для проведения добычи россыпного нефрита и разведки открытых двух коренных месторождений.
На одной из сохранившихся фотографий этого периода запечатлена весьма крупная глыба нефрита общим весом до 100 тонн. Предположительно она находилась в ркусле Китоя, примерно в 2,5 км ниже устья его левого притока реки Эхе- Гол.
Вероятнее всего эта глыба была найдена в летний период и готовилась к вывозу уже начиная с ранней весны. Была или нет данная глыба вывезена сведений об этом у меня нет. Но по сообщению геолога Александра Михайловича Мелентьева громадная глыба нефрита (запечатленная на фото или другая?) была им найдена и обследована в 1978 году в русле Китоя при проведении геологического маршрута. По моему мнению, речь шла о той же самой глыбе, ранее найденной работниками И.Я. Шнелле. Это предположение опирается на два факта: первый факт – по данным Патушинского О.Б. (1946) и Мелентьева А.М. (1978) нефрит был второсортный, его качество было среднее, участками он имел грязно-зеленый, коричневый цвет, высококачественные разности отмечены лишь в виде отдельных небольших участков; второй факт – транспортировка по льду Китоя валунов даже значительно меньшего веса представляла из себя весьма сложную в техническом плане и затратную по финансам задачу. Об этом красноречиво свидетельствует ниже представленная фотография и пояснение к ней сделанное И.Я. Шнелле.
Подпись на оборотной стороне фотографии лаконично повествует о тяжелой и долгой транспортировке глыбы по льду реки через наледи и так называемые «пропарки».
Следующий снимок посвящен поездке чиновников Горного округа на Китойский рудник с целью проверки и официального оформления горных отводов под разведочные, добычные работы.
Отдых после подъема на перевал. На фото изображены слева направо: маркшейдер, инженер В.М. Селиванов, промышленник И.Я. Шнелле, Окружной инженер по отводке М.И. Илларионов и сойот – каюр.
Несмотря на то, что стоит лето, но путешественники одеты по-зимнему. Но это не удивительно, в этих высокогорных местах летняя температура не редко опускается ниже нуля и часто выпадает снег.
Обращает внимание факт использования ездовых оленей вместо лошадей. Видимо причиной явилось отсутствие овса для корма последних, а олени могли питаться подножным кормом мхом-ягелем.
Следующие снимки посвящены поездке на нефритоносные реки, дренирующие Оспинский гипербазитовый массив. Это была та же поездка, что и на Китойский рудник или нет - определить точно весьма сложно, так как фотографии не имеют дат. Но исходя из того, что на фото запечатлены те же представители Горного округа, я склонен считать, что это была одна и таже поездка лета-осени1915 года.
Валуны находятся в каньонообразной части долины р. Онот (Оспа), предположительно в среднем её течении. Судя по наличию снега на борту каньона и валунах время фотосъемки можно с определенной степенью уверенности диагностировать как конец июля - начало августа.
Позирующие на фоне валунов люди в горной форменной одежде вероятнее всего инспектора из Российского горного округа: Окружной инженер по отводке Илларионов М.И. и маркшейдер, инженер В.М. Селиванов.
Помимо нефрита в круг коммерческих интересов И.Я. Шнелле входил и асбест. Судя по датировке имеющихся фотографий вопросом освоения асбестовых месторождений, он занялся, вероятно, даже раньше, чем нефритом.
Представленная ниже фотография датирована мартом 1900 года.
Видимо первым объектом, где проводил поиски асбеста И.Я. Шнелле был Дунжугурский базит-гипербазитовый массив, расположенный на слиянии рек Боксон и Ока. Данный массив оказался бесперспективным не наличие месторождений хризотил-асбеста и работы на нем были прекращены.
Дальнейшие изыскания компания И.Я. Шнелле логично продолжила на флангах Ильчирского месторождения, в результате которых было выявлено Васильевское месторождение и организован одноименный рудник.
В процессе работ было найдено рудное тело асбеста, разработка которого промышленником была признана рентабельной. Об этом свидетельствует следующая фотография, на которой Окружной инженер осматривает забой Васильевского рудника.
Какова в дальнейшем судьба Васильевского рудника можно только предполагать. Без сомнения, начавшаяся Первая мировая война и тотальная мобилизация трудоспособных мужчин оказали на горную промышленность самое негативное влияние. А последовавшие затем революционные перевороты и Гражданская война полностью прекратили работу всех рудников на долгие годы.
На этом я не прекращаю поиски дополнительных архивных материалов по дореволюционным работам на нефрит и асбест в Восточном Саяне. Меня не оставляет надежда, что где-то еще лежат и ждут своего часа исторические документы (записи и фотографии) о тех далеких делах.
При этом я обращаюсь к своим уважаемым читателям, не равнодушным к истории освоения природных ресурсов Восточного Саяна с просьбой поделиться имеющимися у них материалами, что позволит нам более полно восстановить историю геологоразведочных работ нашего горного региона.