Сегодня каждый человек, даже никак не связанный с геологией или ювелирным делом наслышан о нефритчиках – людях, так или иначе занимающихся поисками и добычей нефрита. Уже четверть века в средствах массовой информации активно и со вкусом муссируется эта тема. Ситуация с нефритом еще более резко обострилась, когда на государственном уровне было принято решение отнести поделочный камень нефрит к категории драгоценных камней со всеми вытекающими последствиями.
Следует отметить, что практически вся подаваемая информация о нефрите и людях, добывающих его имеет под собой криминальный подтекст. Журналистами различных направленностей и способностей с придыханием и восхищением осуждается незаконная деятельность вокруг этого любимого и священного камня китайских императоров.
В современном российском фольклоре за эти годы даже возникли весьма примечательные образцы народного устного творчества, повествующие о славных и удачливых копателях, чаще всего «чёрных», мгновенно превращающихся из среднестатистических нищебродов в долларовых миллионеров. И конечно, ну как же без этого, приводятся красочные рассказы об отчаянных и кровопролитных разборках, непрекращающихся сражениях между конкурирующими группировками и, подводящих итоговую черту – славных правоохранительных органах. Таковы современные реалии.
Как-то по воле случая я познакомился с интересным пожилым геологом от науки. В процессе беседы на общие темы слегка коснулись нефрита. И вдруг, собеседник объявляет, что является потомком известнейшего в дореволюционной России промышленника и владельца большинства нефритовых и асбестовых месторождений Восточного Саяна Шнелле Иннокентия Яковлевича.
Имя для геологов саянщиков и самоцветчиков очень известное и знаковое. Действительно, это был грамотный и весьма удачливый предприниматель, разрабатывавший россыпные нефритовые месторождения по Хара-Жалге, Урику, Оноту и Китою вплоть до революции 1917 года. И вот такая нечаянная встреча с его далеким потомком.
Я в очередной раз убедился, что правдиво и жизненно изречение - «архивы не горят». В конечном счете я получил редкостную возможность отсканировать фотографии начала двадцатого века, ярко иллюстрирующие процессы поисков, добычи нефрита и асбеста в горной Оке.
Считаю, это почти невероятный случай, когда такие нестойкие материалы как фотографии сохранились в частном архиве, пережив все потрясения Февральской и Октябрьской революций, Первой мировой, Гражданской и Второй мировой войн, периоды коллективизации и репрессий и прочее и прочее….
Представляю Вам, мой пытливый читатель, возможность полюбоваться этими поистине бесценными историческими снимками. А я по мере своих знаний постараюсь дать необходимые пояснения.
Промышленник Шнелле Иннокентий Яковлевич и его сподвижники
Первым рассмотрим групповой снимок, который я считаю наиболее ценным. На нем запечатлен сам Иннокентий Яковлевич и его «друзья и сподвижники». Всего десять человек. Среди них сойоты, буряты, казак, крестьянин и, особо выделенный, Васютка самоход.
На обороте фотографии надпись, сделанная собственноручно И.Я. Шнелле:
1904 г. «Васильевский» азбестовый рудник. Мои друзья и сподвижники опасных переправ и непроходимых дебрей Китойских, Оспинских, Хароканьх (Сорокских? А.М.), Холбинских, Урикских и Окинских гольцов. Сойоты, буряты, казак, крестьянин и Васютка самоход. Подпись И.Я. Шнелле
Предлагаю вместе со мною более детально рассмотреть изображения каждого из этой группы единомышленников.
Иннокентий Яковлевич - статный, сильный, целеустремленный мужчина с правильными чертами лица. Возраст - предположительно около 40 лет. Одет, не без вкуса в кожаную двубортную куртку и кепи похожую на головной убор тирольских горняков. На груди цепочка карманных часов. Волевой, прямой взгляд уверенного в себе человека.
До 1917 года Шнелле был владельцем ряда саянских россыпных месторождений нефрита и всех коренных – асбеста. Он организовал разведку и разработку россыпей нефрита по рекам Хара-Жалга, Урик, Онот, Китой, поставку его на Петергофскую гранильную фабрику Санкт-Петербурга и торговые дома Европы.
После Октябрьской революции все месторождения И.Я. Шнелле были национализированы и успешно забыты на десятилетия. При этом дальнейшая судьба самого Иннокентия Яковлевича мне неизвестна. Единственная его сохранившаяся фотография советского периода датирована 1931 годом. Она сделана в посёлке Клюевка Черемховского района Иркутской области.
На ней И.Я. Шнелле стоит у крыльца какой-то конторы среди каких-то чиновников среднего и мелкого звена новой, советской формации. Как и 27 лет назад он всё такой же статный и уверенный в себе специалист с ухоженной, но уже полностью седой бородой. Впечатление нисколько не портит простая телогрейка на нем, диссонирующая с пиджаками и галстуками окружающих - униформой новых номенклатурных чиновников. Возможно, он в это время был консультантом, надеюсь, что вольнонаемным, по геологии какой-то угольной(?) конторы. Смотрю на фотографию и поражаюсь тому, как сильно разнятся выражения лиц Иннокентия Яковлевича и остальных окружавших его людей….
Задаюсь вопросом, как сложилась дальнейшая судьба исследователя недр Восточного Саяна в стране победившего социализма? Хочется надеяться на лучшее, но скоро Россию захлестнет ядовитая жижа массовых репрессий, через которые пройти и остаться в живых таким людям как Иннокентий Яковлевич было почти невозможно….
Из подписи к фотографии следует, что Иннокентий Яковлевич разделял своих азиатских сподвижников на бурят и сойотов. Смею предположить, что бурятами он называл, в отличие от сойотов, не жителей Окинского аймака, а выходцев из племен, населявших равнинную часть Иркутской губернии.
На следующем, увеличенном фрагменте первого снимка, по типу лиц и одежде с определенной степенью вероятности к бурятам я отнес первого и третьего человека Стоящий между ними юноша по одежде, шляпе и наличию ружья более похож на сойота, чем на степного бурята. Исключение в его экипировки составляет только национальный бурятский нож, характерный для экипировки равнинных бурят. Может это у него чей-то подарок?
На следующих двух фрагментах фотографии запечатлены ещё три сойота. Особенности лица и простота в одежде позволяют это сделать с достаточной степенью уверенности. Черты их лиц мне напоминают лица некоторых жителей современных поселков Окинского района. Это и не удивительно, ведь сойотский тип мужчин очень своеобразен и отличен от бурятского.
Насчет двух русских сподвижников И.Я. Шнелле. Предполагаю, что из бородачей, запечатленных на фотографии крестьянином, является сидящий к нам с левой стороны тот, который держит на руках щенка.
А казак – это второй, что справа, с аккуратно подстриженной бородой и в франтовато надвинутой шляпе. Несомненно, это казак, хоть и в гражданском одеянии. Очень уж ярко бросается в глаза его бравый вид и пронзительный взгляд воина и умение, на уровне инстинкта, щегольски носить головной убор, как казачью фуражку.
Хочу особо остановиться на Васятке самоходе. Это единственный человек, которого Шнелле назвал не только по имени, но и по прозвищу.
Касаясь прозвища. В «Толковом словаре живаго Великорусского языка» Владимира Даля /С-Петербург, 1882/ указано, что самохотъ - вызвавшийся на что-то охотою, самъ по желанью, охотникъ, идущий на что по своей волъ (орфография сохранена).
Исходя из этого становится понятен и характер Васятки и его кипучая деятельность столь высоко оцениваемая Шнелле, о чем свидетельствует краткое, но теплое упоминание на оборотной стороне фотографии.
По внешнему виду Васятка - молодой парень, лет двадцати пяти с ясным, умным лицом и очень внимательным, пытливым взглядом промысловика и поисковика. Наличие винтовки свидетельствует о том, что он хороший охотник и неутомимый путешественник.
Из надписи Иннокентия Яковлевича на фото можно сделать предположение, что Васятка помимо охоты сделал что-то важное и по основному промыслу Шнелле – поиску месторождений нефрита и асбеста. И думаю, я в этом прав.
Недалеко от нынешнего золотого рудника Самарта, на правом борту одноименной реки, в месте впадения в неё реки Улзыта находится гора Васильевская. Высота горы составляет 2547,3 м.
В гипербазитах, слагающих её, известно рудопроявление асбеста, по сути являющееся северным флангом известного Ильчирского месторождения хризотил-асбеста. Данное месторождение до революции так же принадлежало И.Я. Шнелле.
Вероятно, в пределах этого рудопроявления и располагался упомянутый на фото рудник «Васильевский». Следует добавить, что в те далекие времена к разряду месторождений относился любой объект, независимо от количества запасов, разработку которого владелец признавал для себя рентабельной.
Я ранее считал, что название этой горы дано либо топографами, выполнявшими съемку местности в 1946–1966 гг., либо работниками геологических организаций в период работ 1940 -1960 гг.
Судя по надписи, фотография была сделана на асбестовом руднике «Васильевский» в 1904 г. Исходя из этого следует вывод, что гора получила своё название от рудника. Можно предположить, что находка асбеста на этой горе и принадлежала Васятке. В знак признательности за это Иннокентий Яковлевич и назвал рудник его именем. А уже от рудника название перешло и на гору. Конечно, в моих предположениях не все строго обосновано, но как версию я предлагаю её на Ваш суд.
Заканчивая разговор об этой старой фотографии, хочу добавить следующее. Под её влиянием у меня возникла идея попытаться найти в Окинском районе потомков тех сойотов с древней фотографии, этих безымянных ныне помощников и друзей Иннокентия Яковлевича Шнелле.
С этой целью электронную версию фотографии я отправил внукам моих ушедших друзей-пастухов с просьбой передать их в музей пос. Сорок и архив пос. Орлик. Кроме этого, порекомендовал им поискать среди своих родных и знакомых внешне похожих людей, возможных потомков соратников И.Я. Шнелле.
Я очень надеюсь на положительный результат этих поисков и восстановление исторической памяти, прерванной октябрьским переворотом белее чем на столетие.
P.S. Буду рад любой информации о людях с фото из статьи и вашим размышлениям по представленным фото
#саяны #Шнелле #клюевка #добыча #история #дореволюции #ильчир #асбест #нефрит