Предисловие
Ведение геологоразведочных работ всегда требует бесперебойное обеспечение партий самыми разнообразными материалами и оборудованием, начиная от продовольствия и ГСМ, кончая взрывчаткой и электровозами. Доставка этих грузов на объекты разведочных работ была и остается одной из самых важных задач. Снабжение же партий, работающих в горах Восточного Саяна, при полном отсутствии дорог всегда являлось самостоятельной и сложнейшей из проблем.
В основном грузы доставлялись автомобильным транспортом в зимний период года по временным дорогам, проложенным по льду рек, замерзшим марям и болотам – так называемым автопролазам. Летом эти пути для колесных машин становились практически непроходимыми.
Для Окинской экспедиции в техническом отношении самым сложным и опасным являлся первый 50-километровый участок автопролаза от села Монды, где находилась база экспедиции, до водораздела Иркут – Сусер - Ока. Ежегодно его обустройством и поддержанием занимались экспедиционные дорожные бригады, укомплектованные вальщиками леса, бурильщиками, горными рабочими и взрывниками. Их усилиями автопролаз весь зимний период находился, несмотря на погодные условия, в удовлетворительном состоянии, что позволяло пользоваться им всем организациям Окинского района, Сельхозтехники, Буркоопсоюза.
Использование на зимнем завозе вездеходов и тракторов ограничивалось особенностями эксплуатации гусеничной техники и низкой их скоростью. Вертолет -полностью зависел от капризов погоды, имел небольшую грузоподъемность и высокую стоимость. Его использовали, чаще всего, в экстренных случаях и для доставки людей.
Поэтому руководство экспедиции стремилось по максимуму все необходимое оборудование и материалы в партии завозить зимой, или как тогда говорили в навигацию, автомобилями. В среднем за одну навигацию автотранспортом доставлялось до 2,5 тысяч тонн самых разнообразных грузов.
Шестидесятые - восьмидесятые годы прошлого столетия для Окинской экспедиции выдались весьма напряженными. Помимо съемочных и поисковых работ экспедиция последовательно вела разведку Пионерского, Самартинского, Динамитного, Водораздельного, Кварцевого, Зун-Оспинского, Барун-Холбинского, Зун-Холбинского золоторудных, Уха-Гольского, Боксонского, Харанурского фосфоритовых месторождений и целого ряда перспективных рудопроявлений.
А для разведки каждого объекта требовались десятки-сотни тонн буровых труб, коронок и реагентов, буровые станки, компрессора, рельсы, вагонетки, электровозы, погрузочные машины и многое, многое другое. А еще следовало обеспечить геологоразведчиков горюче-смазочными материалами, продовольствием, спецодеждой и даже бытовыми вещами.
И из года в год, вплоть до сентября 1984 года отправлялись колонны тяжело груженых машин по бездорожью автозимника, по льду рек и озер, замерзшим болотам и марям к разведочным партиям. В зимнем завозе использовались только самые выносливые и крепкие советские автомобили повышенной проходимости такие как ГАЗ-63, ЗИЛ-151, ЗИЛ-157, ЗИЛ-131 и УРАЛы различных модификаций. Тем не менее редко какой рейс проходил без того, чтобы машины не проваливались под лед рек, не застревали в таликах или наледях, или не срывались с крутых склонов. Часто двигателя машин не выдерживали в условиях высокогорья перегрузок и «не вытягивали» на крутых подъемах. Ходовая часть автомобилей порой не выдерживала предельных нагрузок и низких температур. Поломки этих суперкрепких автомобилей были обыденным и привычным делом. И только мастерство, воля и упорство геологических шоферов позволяли успешно справиться со всеми этими трудностями.
Для того, чтобы читатель смог хоть в какой-то мере ощутить атмосферу зимних завозов, прочувствовать тяжесть и ответственность труда водителей, глубину их самоотверженности и трудолюбия я предлагаю описание одного из многих зимних рейсов по заброске грузов в геологоразведочные партии Окинской экспедиции.
Предновогодний рейс
Вместо эпиграфа
Машины идут в Боксон
Впереди рулит Лопсон
А за ним Лунев
И никаких… делов
(Мондинское народное творчество)
В конце декабря была сформирована последняя в уходящем году колонна из нескольких бензовозов и грузовиков УРАЛ и ЗИЛ-157. Грузы и топливо необходимо было доставить в Зун-Холбинскую, Харанурскую разведочные и Тустукскую поисковую партии. Среди прочих грузов были праздничные подарки и деликатесы для геологоразведчиков.
Все морозное утро груженые машины сновали по дымным от печей Мондам, пополняя груз и собирая выезжающий народ различной степени готовности и трезвости. Наконец, ближе к 11 часам, разномастная колонна густо чадящих машин наконец-то вышла с базы и двинулась вверх по Иркуту. Морозный воздух, густо насыщенный выхлопными газами, вязко висел над колонной. По руслу реки дымно парили наледи. Следы предшествующих караванов по берегу и руслу реки служили главной путеводной нитью.
В кабине моего Урала, несмотря на сорокаградусный мороз, почему-то отсутствовали боковые стекла. На недоуменный вопрос водитель коротко бросил: - Увидишь сам. И действительно, по мере движения, этот вопрос отпал сам собой: выхлопные газы, почему-то минуя глушитель устремлялись внутрь кабины, создавая определенный, хотя и угарный комфорт.
Через два часа пути - первая остановка на льду Иркута у скального прижима. Это был так называемый Тумеликский бог, один из наиболее почитаемых шоферами придорожных Бурханов.
Споро сбились в круг водители и пассажиры. Весело забулькала водка. Закуска – чистая символика. Тепло волной пошло к окоченевшим членам.
И опять тряское, но неспешное движение по льду. Рычащие Уралы словно на ощупь двигались то по воде в глубокой колее, то резко уходили в сторону от густо парящих разводий. Колеса то и дело соскальзывали с обледеневших валунов в кашу из льда и воды.
Когда впереди показалась сплошная россыпь крупных валунов следы резко повернули влево на крутую террасу. Почти под прямым углом к руслу машины медленно, на пониженных передачах, стали карабкаться вверх. Неискушенные пассажиры судорожно схватились за ручки кабины и с закаменевшими лицами смотрели на уходящую куда-то вверх колею. Наконец тяжелый подъем закончился и двигатель заработал ровнее – вышли на перевальную часть между Тумеликом и Иркутом.
Уже здесь, наверху узнали, что колонна понесла первые потери: на самом переломе склона, у одного из Зилов не «вытянул» и захлебнулся мотор. Заглохшая машина, не реагируя на тормоза, задом покатилась вниз к подножью.
Удачно, что не перевернулась и осталась на колесах, но удар задних мостов по каменным глыбам расколол один из них. Обескураженный водитель Филатов Александр остался внизу с ненавистью глядя на коварный подъем.
Оказалось, что именно в этом месте он срывается второй раз и, в обоих случаях отделывается только ссадинами и ушибами.
В первый раз его грузовик, груженый продуктами, не «вытянул» на подъеме и скатившись вниз лег на бок у подножья склона, засыпав все вокруг себя мороженными пельменями коих в кузове было почти полторы тонны.
Машину быстро поставили на колеса и собрали по возможности определенную часть сибирского деликатеса. Но еще две недели неутомимый смотритель Тумеликского барака ходил сюда как на рыбалку и выкалывал пельмени из льда наледи. И еще долго он потчевал проезжающих гостей шикарным угощением…
А эту часть автопролаза, с тех пор, шофера стали называть «пельменный объезд». И вот новое ЧП здесь же и опять с Филатовым. Рок, однако, какой-то…. Теперь же «пельменному» Саше придется возвращаться назад, к Тумеликской юрте. Там он по рации сообщит в экспедицию о происшествии и будет ждать помощи.
А колонна по широкому водоразделу двинулась дальше в сторону Окинского плато. Впереди её ждал не менее нудный и тревожный спуск и, - вновь жутковатый затяжной подъем.
Справа колею автопролаза ограничивал крутой скальный склон, слева – узкая V-образная долина речки Сусер. Где-то далеко внизу, на её дне виднелись скомканная от ударов кабина и покореженная рама бензовоза, а чуть в стороне - растерзанная емкость…
Наконец долгожданная остановка у деревянной восьмиугольный юрты – экспедиционной заезжки. В жарко натопленном помещении приехавших встречал радушный смотритель. Через некоторое время споро собрались то ли поздний обед, или уже ужин. На широком столе горками лежала аппетитная домашняя снедь путешественников под главенством заиндевевших от мороза бутылок водки…
Уже в сумерках отдохнувшая колонна двинулась через Окинское плато мимо озер Окинское и Сусер, в истоки главной реки региона – Оки.
И вновь чередование крутых спусков и подъемов. На высшей точке перевала – еще один, не менее уважаемый Бурхан – Боксонский. Остановились. Уже привычное тягучее бульканье промерзшей водки в эмалированных кружках. Водители и пассажиры с сосредоточенными лицами щедро брызгали Богу, так как знали - неуважение к нему могло иметь самые непредсказуемые, но однозначно неприятные или даже трагические последствия…
Затем медленный, по виляющему серпантину спуск в долину Оки. Желтоватый свет фар милостиво рассеивал темноту только перед капотом машины, скрывая от впечатлительных глаз пассажиров черные, жуткие обрывы.
Вдруг где-то далеко впереди, между стволов чахлых лиственниц, замерцали мечущиеся световые лучи фар машин.
— Это Усть-Боксон – прокомментировал разом повеселевший водитель.
И действительно через некоторое время тяжелого спуска в темноте открылась широкая поляна на левом берегу реки с несколькими покосившимися домиками. Машины весело спустились в широкую долину реки. По льду реки стылой лавой медленно наползали парящие воды наледи.
На середине поляны беспорядочно сгрудившись стояло несколько относительно новых, даже можно сказать щеголеватых грузовиков ЗИЛ-157, украшенных широкой красной полосой по бортам.
- Машины «Буркоосоюза», а это бригада Левицкого Жени – пояснил водитель моего Урала.
- Завозят продукты в Орлик для всего района. Хорошие ребята.
В кузове ближайшего грузовика стоял шофер и активно махая руками возбужденно и радостно кричал на самом пределе своих связок: - Водка!!!! Водка!!! Везу водку!!!!! У меня полный кузов водки!!!!!!
Призыв не оставался без внимания, к нему поспешили вновь прибывшие. Вверх к кузову активно тянулись руки уставших и промерзших путников. Бутылки с неимоверной скоростью попадали по назначению. Здесь же, на подножке кабины, стоял картонный ящик. Хоть и с меньшим ажиотажем, но не менее активно народ, отягощенный бутылками почти не считая бросал в ящик пригоршни смятых бумажных купюр.
И праздник зимнего пути вспыхнул с новой силой и радостью. Опять доставались остатки домашней снеди, банки ледяной тушенки и буханки каменного, промерзшего хлеба.
Народ разбился на группы по знакомству и интересам. Шофера и пассажиры радостно потчевали своих старых друзей, обсуждая жизненные новости и делясь впечатлениями от дороги.
По мере снижения накала страстей, наиболее уставшие путники устраивались в кабинах подремать… Постепенно, как-то незаметно, пролетели остатки ночи и постепенно, не очень смело начал сереть восток.
Утром, на импровизированных горелках от паяльных ламп, шофера сноровисто готовили немудрящий завтрак из тушенки и каши с мясом. Запивали все водкой и густым черным чаем. Постепенно стали разъезжаться по своим маршрутам. Райпотребсоюзовская колонна с продуктами двинулась в сторону Орлика, часть наших машин, преимущественно бензовозов, ушла вверх по долине реки Улзыта к поселку Хара-Нур. У остальных маршрут был по льду Оки к селу Сороки и далее на базу Тустукской партии Хан -Модон.
Километров через 15 впереди на льду встретилась оживленная суета вокруг провалившейся в пустоледь машины. Бортовой ЗИЛ-157 из Орлика шел в сопровождении УАЗ-469 в город за грузом для Отдела сельского хозяйства райкома КПСС. По неясной причине водитель грузовика свернул с накатанного следа, видимо за уазиком, к берегу и вот результат. К счастью, подо льдом воды не было. Машина стояла на галечном дне промерзшей реки в капкане из метрового льда.
По отработанной до автоматизма методике водители нашей колонны растянули троса, не суетясь и, как бы без особого труда, вытащили бедолагу из коварной ловушки. На радостях орликцы вытащили огненную воду и все с величайшим удовольствием выпили за удачную встречу и освобождение машины. Но несмотря на сноровистость шоферов, операция по вытаскиванию и празднованию этого события заняла время.
Расставались уже при заходящем за вершины гор солнце. Опять хмурая серость вперемежку с туманом окутала машины и снова под тяжестью колес хруст льда перемежается с утробным хлюпанье стылой воды.
В Сороки прибыли уже в ночи. Здесь от колонны отделился еще один бензовоз, он пошел вниз по Оке к поселку Балакта. Вез солярку в колхоз - помощь району.
Остальные машины двинулись вверх по долине Тустука, к устью Яхошопа. Ровно гудели двигателя, убаюкивающе покачивались машины на ровном льду. Вдруг под впереди идущим Зилом резко проломился лед и грузовик носом нырнул в низ. Передние колеса с силой ударились о валуны дна промерзшей реки. От удара руль, лишенный гидроусилителя, со страшной силой самортизировал по рукам водителя. К несчастью, в этот момент шофёр пытался сделать крутой поворот и большой палец правой руки оказался внутри рулевого колеса. Сильнейший удар спицы руля выбил палец из сустава и повредил среднюю часть ладони. Матерящийся от боли шофер зажал руку под мышкой пытаясь хоть как-то уменьшить острую боль. Стало ясно, что дальше управлять машиной он не сможет. Пришлось за руль садиться одному из пассажиров, благо у него был определенный опыт вождения грузовиков.
И вновь уже привычное распутывание тросов, и глухое хлопанье челюстей фаркопов. Часа через полтора Зилок со слегка помятыми крыльями и буфером уже стоял на монолитном льду. Наиболее продвинутые в медицине пассажиры, как смогли, наложили пострадавшему фиксирующую повязку, и колонна опять устремилась в ночь.
К счастью, лед по Яхошопу был крепким и не преподнес неприятностей: река мелкая и промерзла до дна. Лишь отдельные, подобные торосам глыбы льда громоздились вдоль берега. Лунный свет, отражаясь от ледяного зеркала освещал все вокруг ровным голубоватым светом.
База на Хан-Модоне встретила одиноким собачьим взлаиванием. На звук двигателей машин в окнах затеплился желтый свет керосиновых ламп. На крыльцо выбежали радостно-возбуждённые горняки в предвкушении новогодних гостинцев. Неопрятная со сна, но расторопная повариха закипятила чай и поставила перед гостями огромную сковороду жареной картошки. Было видно, что все с нетерпением ждали прибытия каравана с «большой земли» и готовились к встрече как могли.
Не испытывая терпение жителей базы, завхоз дал команду принести долгожданный ящик с водкой. Появление на столе заиндевевших бутылок было встречено единодушным радостным одобрением.
Утомленные тяжелой дорогой водители заснули сразу же после предутреннего ужина, а радостные обитатели базы веселились в жарком тепле зимовья до самого утра….
В полдень, после разгрузки, колонна машин споро двинулись в обратный путь. Несмотря на предстоящие трудности пути шофера с радостью садились за руль предвкушая скорое возвращение домой и празднование наступающего Нового года…
В 1978 году Приказом министра геологии СССР Зун-Холбинское месторождение было включено в список 100 важнейших объектов Министерства геологии СССР. В результате Мингео потребовало активизировать ведение разведочных работ. С этой целью, для выполнения утвержденных планов по доставке грузов на объект в Саяны дополнительно была направлена колонна транспортного цеха ПГО «Бурятгеология».
Прибывшие из Улан-Удэ водители после первого же рейса объявили ультиматум с требованием дополнительной оплаты, как они выразились «за страх» работы в таких диких условиях. Действительно работать в этих горах мог далеко не каждый водитель, а многие годы – только закаленные единицы.
В сентябре 1984 года многолетние усилия Окинской экспедиции наконец-то увенчались успехом, через непроходимые горы Восточного Саяна была пробита круглогодичная дорога от села Монды до рудничного поселка Зун-Холба и районного центра Орлик.
Прошли десятилетия. Не стало Советского Союза, рассыпались в прах Окинская экспедиция. Но осталась дорога среди гор и существует Зун-Холбинское месторождение рудного золота.
Дорога вырвала Окинский район из вековой изоляции от внешнего мира и позволила ему успешно развиваться. Безвозвратно ушли в прошлое зимние караваны с их традициями и историями, но они живут в памяти саянских шоферов и геологоразведчиков.
Сегодня лишь очень наблюдательный водитель, проезжая по этой дороге, кое-где видит реликты прошлых зимних автопролазов.
А Зун-Холбинское золоторудное месторождение и по сей день является одним из крупных в России. Вот уже на протяжении более сорока лет оно дает стране тонны валютного металла.
И часто невдомёк едущему по дорогам Монды-Самарта и Монды-Орлик водителю, что раньше до них можно было только пытаться доехать и только зимой и только по льду горных рек и только автомобилями-вездеходами с многочисленными дорожными тяготами и поломками техники, а порой и приключениями. А часы этого пути сейчас, тогда могли составлять сутки, далеко не такого комфортного, как сейчас пути, а тяжелейшего, с напряжением всех моральных и физических сил отчаянных шоферов.
Послесловие
В 2024–2025 годах по инициативе бывшего начальника Окинской экспедиции Валериана Дагбаевича Арабжаева была проведена огромная работа по увековечиванию памяти водителей Окинской экспедиции, благодаря самоотверженному труду которых удалось успешно разведать целый ряд саянских месторождений.
В мае 2025 года в Мондах, в торжественной обстановке был открыт поименный памятник водителям Окинской экспедиции.
Нет больше в селе Монды Окинской геологоразведочной экспедиции. Доживают в разных местах свой век уже немногочисленные пенсионеры-геологоразведчики. Тяжелейший труд в суровых условиях высокогорья не прошёл для них без последствий. Все чаще и чаще стали одолевать не мочь и болезни.
А у новой страны сменились основные приоритеты. И, к сожалению, сейчас мало кто вспоминает тех, кому все мы обязаны нынешним процветанием района и созданной богатой минерально-сырьевой базой государства.
Но пока мы помним свою историю и ценим свершения своих предков - мы продолжаем полноценно жить как сильная и единая нация, но не существовать как безликое и безмолвное народонаселение….
P.S. Приношу свою искреннюю благодарность Валериану Дагбаевичу Арабжаеву за предоставленные фотографии, объективные замечания и уточнения, а так же за добрую поддержку моей работы.
P.S. Употребление алкоголя может навредить вашему здоровью
Буду благодарен за прочтение и лайки статьям на моем канале